Когда Макрон уступит Путину

Макрон уже становился целью грязной кампании, спонсируемой Россией, в том числе личных нападок во время избирательного процесса. Те, кто работал тогда с будущим французским президентом, называют этот момент поворотным. Прагматичные взгляды Макрона на Россию ужесточились.

Так что бравада во время пресс-конференции с президентом РФ Владимиром Путиным не была сюрпризом, когда Макрон заявил, что СМИ, финансируемые российским государством – RT и Спутник – работают, как рупор пропаганды, а не медиа. Французский президент еще раз осудил Москву за незаконную аннексию Крыма и повторил желание сдвинуть с мертвой точки реализацию Минских соглашений, не оставив разночтений в своей позиции относительно России.

Во всем этом наблюдается преемственность между Макроном и его предшественником Франсуа Олландом, так же, как и поддержка взглядов, царящих в Берлине, как минимум в офисе канцлера. Однако за появлением преемственности появляются признаки больших перемен, где реализм Макрона в отношении России становится реальной политикой.

Действительно, показательно было то, как он читал тщательно подготовленные заметки, в том числе и отвечая на вопрос журналиста во время пресс-конференции с Порошенко 26 июня. Хотя президент Франции недвусмысленно заявил об осуждении аннексии Крыма, он был более сдержан в отношении востока Украины, где орудуют сепаратисты, финансируемые Москвой. Прямо он не назвал Россию воюющей стороной, намекнув вместо этого, что обе стороны в конфликте должны приложить определенные усилия, начиная с того, чтобы обмениваться дополнительной информацией и прекратить обвинять друг друга.

Существует заметная разница в тоне и содержании заявлений канцлера Германии Ангелы Меркель, возглавившей минский процесс. Хотя Меркель никогда не упускает возможности призвать все стороны работать для установления мира, она также подчеркивает, что Россия должна сделать первый шаг. Не может быть политического решения, включая выборы в Донбассе, без четкого улучшения условий безопасности. Ключ к безопасности в руках России и до тех пор, пока она контролирует восточную границу Украины, ситуация может резко ухудшиться.

Смена тона может быть связана с новой внешнеполитической доктриной. Отвечая на вопросы восьми ведущих европейских газет перед саммитом ЕС 22-23 июля, Макрон озвучил некоторые позиции, которые заметно отличаются от взглядов его предшественника. Во-первых, он намекнул, что режим Асада может стать частью стабилизации Сирии. Он добавил, что обеспокоен тем, чтобы Сирия не стала несостоявшимся государством и борьбой с террористическими группами. Это заинтриговало экспертов, которые с учетом всех гуманитарных и экономических обстоятельств, уже давно считают Сирию несостоявшимся государством. Возможно, этот пункт должен был сигнализировать Москве, что Франция готова уважать интересы России в Сирии.

Во-вторых, президент пошел ва-банк, повторив заявление, которое он сделал во время президентской кампании, сказав, что отправка французских военных за границу не способствует политическим решениям, и приоритетом дипломатии должно стать разрешение кризисов вместо неоконсервативного, милитаристского подхода. Стремясь установить границы, как например, в отношении использования химического оружия, зарождающаяся доктрина Макрона становится ангельской версией реальной политики. Интересно, что, будучи агентом изменений в Европе, Макрон остается консерватором во внешней политике. Здесь можно провести параллель с бывшим президентом США Бараком Обамой, который был реформатором по многим вопросам, но достаточно узко оценивал внешнеполитическую деятельность.

Как Россия вписывается в мировоззрение Макрона? Как с любым французским президентом, в этом есть изящная, но сложная логика. Скорее всего, она основана на трех факторах:

Во-первых, Соединенные Штаты не могут рассчитывать на предсказуемую стратегию в отношении России. Трамп может и хотел личной перезагрузки с Россией, но будучи втянутым в спецрасследование и усиление санкций против Москвы, поле для маневра у него ограничено. Несмотря на неоднозначные сигналы из Вашингтона, его внешняя политика в целом меняется мало, так что видимо в обозримом будущем она продолжится в том же духе. Это значит, что Европа в той или иной мере остается один на один с Россией.

Во-вторых, Берлин, где Меркель сохраняет твердую политику в отношении России уже три года, достиг своего предела. В минском процессе прогресс минимальный, а на Меркель давят партнеры по коалиции и лоббисты немецкого бизнеса, чтобы ослабить санкции против РФ.

В-третьих, Макрон новичок во внешней политике и политике безопасности, но быстро учится, как показывают его выступления на международной арене. Помимо его европейской политики, являющейся продолжением внутренней реформаторской повестки дня, одним из приоритетов безопасности и внешней политики является нестабильность на Ближнем Востоке и в Северной Африке. Это, в конце концов, регион, который ставит перед Францией самые большие угрозы: опасное соединение незаконной миграции и террористических групп. Кроме того, у Франции там обширные интересы благодаря ее постколониальной истории и присутствию военных сил. Но еще в этом регионе мало чего можно добиться, особенно через ООН, без согласия России. Так что, если следовать логике, стабильность в проблемных горячих точках, таких как Сирия или Ливия, может быть восстановлена только в том случае, если Запад будет работать с Россией. Макрон четко дал это понять в своем интервью.

Макрон опирается на свой опыт советника, а позже, министра экономики при Олланде. Но он также внимательно изучил Саркози в качестве примера того, как поступать не стоит.

Это относится к подходам его предшественников к России. В случае Николя Саркози, политика открытого стратегического сотрудничества с Россией, в том, что касается продажи Москве двух современных французских вертолетоносцев (контракты были позже отменены, а перевозчики были проданы Египту). В случае с Олландом – это неумолимая смена политики сдерживания на перспективу улучшения отношений.

Учитывая его личный опыт, почувствовав разрушительную руку Москвы во время президентской кампании, у Макрона кажется не осталось иллюзий в отношении путинской России. Все указывает на то, что, в отличие от Трампа, Макрон понял, что разблокировать отношения с Россией за счет Украины нельзя. Но, глядя на иностранные кризисы, которые ему передали предшественники, он также понимает, что сотрудничество с Россией – это необходимость, а не вариант.

Однако слабость подхода Макрона заключается в том, что Путин знает, что в Сирии у него есть несколько козырей, которые нужны Макрону. В то время как сам Макрон не собирает собственные, чтобы заставить Путина изменить поведение в Украине. Идея усиления санкций против России в ответ на агрессию в Украине и нарушение прав человека мгновенно вызывает негативную реакцию в Париже. Метод Макрона, представленный самим президентом на совместной пресс-конференции с Порошенко, о достижении небольших, но конкретных результатов в Минске без повышения стоимости неудачи в случае, если Россия не захочет идти навстречу, более схож с принятием желаемого за действительное. Президент Франции полагает, что эффекта Макрона будет достаточно, чтобы заставить Путина пойти на компромиссы в Украине. Но даже если эффект Макрона действительно осуществит самую громкую политическую победу этого поколения, несмотря на все прогнозы, вряд ли он сможет впечатлить такого циничного собеседника как Путин.

Новое время обладает эксклюзивным правом на перевод и публикацию колонок Atlantic Council. Републикация полной версии текста запрещена

Оригинал опубликован на Atlantic Council