Катар в осаде

Когда в июне 2017-го разразился "Катарский кризис", тут же появились спекуляции о том, что враги эмирата, обвинившие его в спонсировании терроризма и дестабилизации региона, готовились к военным действиям.

В конце концов, с момента неоднозначной резолюции по предыдущему спору с Катаром в 2014-м, Саудовская Аравия и Объединенные Арабские Эмираты были настроены принять более агрессивную позицию: они кроваво вторглись в Йемен, и судя по письмам, слитым, предположительно, послом ОАЭ в Вашингтоне, были "близки к тому, чтобы сделать нечто подобное в Катаре".

И если Барак Обама вряд ли поддержал бы подобные действия против Дохи (он позже намекнул, что больше не будет защищать Саудовскую Аравию в ее распрях), администрация Дональда Трампа поначалу готова была согласиться на более решительные меры.

Трамп специально выбрал Саудовскую Аравию местом своего первого официального визита, во время которого подписал несколько крупных сделок о поставках оружия. И уже через пару часов после того, как Эр-Рияд разорвал отношения с Дохой, он сообщил в Твиттере, что когда речь заходит о финансировании терроризма, "все указывает на Катар" и "возможно, это послужит началом конца ужасов терроризма".

Однако позднее Белый дом был проинформирован о реальном количестве военных объектов в Катаре, в том числе о Центральном командовании США (CENTCOM), которое сложно переместить, и госсекретарь Рекс Тиллерсон спешно попытался перейти к примирительному тону. На мгновение показалось, что Доха избежала опасности. Действительно, как недавно сообщалось, Трамп высказал решительное "нет" любым военным действиям, предпочитая оставить страны Персидского залива разбираться самим.

Тем временем дни перешли в недели и месяцы, Саудовская Аравия и ОАЭ со своими союзниками из "Антитеррористического квартета" – вместе с Бахрейном и Египтом – стали хозяевами положения.

Безвыходное положение

Хотя Катар получил помощь и общественную поддержку от Ирана и Турции, экономическая блокада ближневосточного Квартета несомненно начала сказываться. К концу июля Доха уже вложила больше $40 млрд из $340-миллиардного суверенного фонда благосостояния в местные банки, одновременно продав доли в нескольких иностранных компаниях. В условиях дальнейшего понижения рейтинга страны и теперь уже негативного кредитного прогноза, позиция Катара все еще очень шаткая: Квартет, вероятно, может себе позволить сидеть и ждать, пока Доха сядет за стол переговоров.

Положение Квартета кажется относительно сильным, и его члены, очевидно, невосприимчивы или равнодушны к любым репутационным потерям. Это стало ясно по их недавним встречам на уровне министров в Нью-Йорке, где они пришли к выводу, что не будут вести диалог с Катаром, пока все требования не будут выполнены.

И все же, есть признаки, что Эр-Рияд начал параллельно готовить "План Б": кампанию, которая призывает заменить теперешнего правителя Дохи, эмира Тамима бин Хамад Аль Тани на более сговорчивого и ориентированного на Квартет.

Саудовский кронпринц Мухаммад ибн Салман Аль Сауд, скорее всего, нетерпеливо ждет более быстрых результатов, чем те, которые может обеспечить блокада, так что идея государственного переворота может показаться привлекательной. Саудитам нужна какая-нибудь решительная победа, чтобы отвлечь людей от пагубной Йеменской кампании. Сейчас Салман начинает "ночь длинных ножей" в своей стране, запирая политических противников во имя реформы и "возвращения к умеренному Исламу". Дипломатическая (или силовая) победа за границей просто разрядила бы внутреннее напряжение.

Тщетные надежды

Даже бескровный переворот может не очень сочетаться с большими интересами США, затронув военные объекты американцев и нарушив хрупкий баланс между Саудовской Аравией и Ираном. Но, если исключить дезертирство высших чинов катарской армии или внезапное падение популярности нынешнего эмира, даже при серьезных экономических трудностях, переворот не кажется правдоподобным вариантом.

Публичные действия не оказывают особого влияния. В сентябре была странная конференция "Катарской оппозиции" в Лондоне, на которой присутствовал лишь один известный катарец и западные спикеры с неопределенными идеями об объявлении в Дохе демократии. Какова бы ни была его цель, влияния конференция почти никакого не оказала.

Другой странный шаг саудитов: они недавно решили публично поддержать и превознести двух доселе неизвестных членов катарской правящей семьи – команду дядя-племянник Абдулла бин Али Аль Тани и Султан бин Сухаим Аль Тани. Они живут в Лондоне и Париже и у них мало прав на престол, они редко появляются на публике в Катаре. До очевидно успешных "переговоров" Абдуллы о разрешении катарским паломникам ехать в Мекку этим летом, большинство в Дохе то ли никогда о нем не слышали, то ни просто забыли о его существовании.

В любом случае, эта стратегия саудитов обернулась против них. В первом телеинтервью после начала кризиса эмир Тамим говорил уверенно и с вызовом. Несомненно, большинству катарцев хорошо известно, что Доха под контролем таких персонажей скорей всего закончит не более чем вассалом саудитов по типу Бахрейна со всеми вытекающими минусами: полной потерей контроля в международных делах, цензурой и, конечно, серьезными репрессиями.

Перевод НВ

Новое время обладает эксклюзивным правом на перевод и публикацию колонок The Conversation. Републикация полной версии текста запрещена

Оригинал опубликован на The Conversation

Новое Время приглашает на лекции наших известных колумнистов Диалоги о будущем. Подробная программа здесь