Эвтаназия: разрешить или запретить

29 мая 2016, 09:27
1481
Цей матеріал також доступний українською
Возможность прервать свою жизнь по желанию может быть полезна – но может оказаться и тяжким бременем

Либеральные демократии построены на принципе личной свободы. Под этим подразумевается право действовать на свое усмотрение, при условии, что это не вредит другим. Сегодня мы воспринимаем эту свободу как должное, но в историческом плане это явление достаточно новое.

На протяжении всей истории в большинстве стран считалось, что добровольные действия взрослых людей, даже предпринимаемые ими дома, касались соседей и государства так же, как и их самих.

Постепенное признание личной самостоятельности – достижение, для которого некоторым странам понадобилось больше времени, чем другим (еще в 1997 году гомосексуальный секс считался уголовным преступлением в Тасмании).

Многие люди считают добровольную эвтаназию последним рубежом постепенного расширения самостоятельности. В сексуальном плане у нас есть право делать с нашими телами все, что угодно, пока это не вредит другим. Соответственно, по их мнению, мы должны получить такие же права и в отношении наших жизней. Многие люди считают, что, когда человек страдает и не видит реальных шансов на выздоровление от болезни, он должен иметь возможность прекратить эти страдания.

Такие люди выступают за право самоубийства при врачебном содействии. Под этим термином, как правило, подразумевается, что доктор выписывает смертельный препарат осведомленному о его действии пациенту, желающему покончить с жизнью.

В затасканных дебатах относительно этой разновидности самоубийства есть одно соображение, которое, по моему мнению, не получило должного внимания. Мы интуитивно верим, что чем больше вариантов получает человек, тем больше он получает свободы. Но это не всегда так. Иногда дополнительные варианты выбора могут, напротив, ограничить вашу свободу.

Парадокс выбора

О парадоксе выбора написано немало психологической литературы. Исследования показывают, что наличие выбора между несколькими хорошими вариантами может вызывать тревожность. Иногда слишком большое количество вариантов выбора просто парализует человека. К примеру, если вам нужно выбирать из 24 видов джема, вы с меньшей вероятностью сделаете покупку, чем если бы этих видов было только шесть.

Если у меня нет права покончить с собой, я не обязан объяснять людям, почему я продолжаю жить

Делать выбор сложно. Для этого требуются ментальные усилия. Если у вас слишком много вариантов, для принятия решения может потребоваться слишком много усилий. А когда речь идет о решении прервать свою жизнь, усилия, требующиеся для его принятия, могут оказаться и вовсе неподъемными.

В такой ситуации ставки высоки. Разобраться, какие у вас есть варианты, может быть непросто. Человек может быть растерян, находиться в состоянии стресса, истощения, может испытывать боль. Все эти условия только усложняют выбор.

В подобной ситуации иногда меньшее количество вариантов предпочтительнее. И возможность прервать свою жизнь по желанию может оказаться тяжким бременем.

Это бремя и по другой причине. Когда у нас есть возможность покончить с собой, от нас зависит, будем ли мы продолжать жить. А когда от нас что-то зависит, может возникнуть ситуация, когда нам придется оправдывать свой выбор перед другими.

Если у меня нет права покончить с собой, я не обязан объяснять людям, почему я продолжаю жить; я просто живу. Но если у меня есть выбор, у меня могут спросить, по каким причинам я продолжаю жить (аналогично – и о причинах решения покончить с собой).

Поэтому возможность покончить с собой может стать мне в тягость. Мне придется задавать себе вопрос: «Какое я имею право обрекать мою семью на недели или даже месяцы дополнительного стресса? Какое право я имею истощать и так ограниченные медицинские ресурсы?».

Как утверждает профессор философии Дэвид Веллеман, чьи аргументы я только что кратко пересказал, в такой ситуации наличие выбора может ухудшить мое положение и лишить меня возможности выбрать то, чего я действительно хочу.

Не для всех одинаково

Конечно, то же можно сказать о каждом из нас. Суицид давно перестал считаться преступлением. Так что вы можете сказать, что нам и сейчас приходится время от времени оправдывать свое существование (некоторые экзистенциалисты утверждают, что так было всегда).

Но смертельно больные люди особенно уязвимы, поскольку их могут воспринимать, как обузу. В обществе, оценивающим людей в соответствии с их экономическим взносом, они могут почувствовать (возможно, справедливо), что их существование неоправданно.

Я полагаю, что это соображение заслуживает внимания, но не думаю, что его достаточно, чтобы говорить, будто эвтаназия – это неправильно. Следует обратить внимание на реальный опыт в странах и штатах, где она легализирована. Данные из Бельгии, Нидерландов и Орегона не дают оснований утверждать, что это соображение оказало серьезное влияние на решения о самоубийстве.

Также необходимо определить, какие нужны доказательства, чтобы признать закон неэтичным. Многие специалисты по биоэтике, похоже, считают, что даже одного случая, когда человек решил покончить с собой, руководствуясь этим соображением, достаточно, чтобы признать самоубийство при врачебном содействии неэтичным.

Но это сомнительное предположение. Поскольку если большинству людей наличие дополнительных вариантов выбора приносит пользу, то, что оно вредит меньшинству, не должно быть поводом для его полного запрета. Мы ведь не запрещаем медицину из-за того, что существуют ятрогенные заболевания, появляющиеся в некоторых случаях в результате лечения.

Тем не менее, как напоминает Дэвид Веллеман, социальный контекст, в которых такой вариант предлагается, также имеет значение. Орегон в некотором роде всегда отличался от других штатов, а Бельгия и Нидерланды мало похожи на Великобританию и Австралию.

Если здесь самоубийство при врачебном содействии допустимо, это не означает, что оно должно быть допустимо везде и всегда. Нужно внимательно следить за поступающими данными, чтобы лучше понять, когда суицид при врачебном содействии является полезной опцией, а когда – ограничивает нашу свободу.

Перевод НВ

Новое время обладает эксклюзивным правом на перевод и публикацию колонок Нила Леви. Републикация полной версии текста запрещена.

Оригинал опубликован на The Conversation

Больше мнений здесь

The Conversation

Журнал НВ (№ 22)

Дело Порошенко

Экс-президенту Петру Порошенко светит сразу несколько уголовных дел. Каковы их перспективы?

Читать журнал

Стань автором

Если Вы хотите вести свой блог на сайте Новое время, напишите, пожалуйста, письмо по адресу:

nv-opinion@nv.ua

Выбор редакции

Лонгриды

Вчера, 21:07

img
Прикосновение. История Саши и Зори
События

Вчера, 13:34

img
Бросили под мостом Метро и сказали — ты в Германии: истории беженцев в Украине
Страны

Вчера, 12:29

img
В Польше владелица предприятия вывезла в лес украинца, который потерял сознание во время работы. Он умер