Эта война – абсурд

Первую часть колонки Нолана Петерсона читайте здесь

Село Лобачево пересекает река, разделяя его на две части. Украинские силы контролируют одну сторону, сепаратисты – другую. Здесь по-прежнему около 200 местных жителей. Воюющие стороны ежедневно устраивают короткое перемирие, чтобы лобачевцы могли пересекать реку через переправу. Речь идет, в том числе и о детях, которые все еще посещают здесь школу.

Мы приехали в село во время одного из таких перемирий. Солдаты приготовили оружие и окружили меня с волонтером Ивоной Костыной для обороны. Они боялись не артиллерии, а снайперов.

Война на этом отрезке линии фронта протекает в форме перестрелок. По словам солдат, артиллерийские атаки сократились с начала сентября, когда обе стороны подтвердили готовность к перемирию, установленному вторыми Минскими соглашениями. Тем не менее, на других участках фронта (в частности, возле Донецка) обстрелы из артиллерии, минометов и танков со стороны комбинированных российско-сепаратистских сил практически ежедневны. Это в 160 километрах от Лобачево.

Мы прошли вниз по склону к переправе. На другом берегу среди красных флагов стояли несколько солдат-сепаратистов. Один из украинцев помахал им рукой, на что сепаратист ответил ему тем же приветствием.

Также по ту сторону реки виднелся белый внедорожник. Из него вышли два человека, и подошли вплотную к берегу, на котором находились сепаратисты. На них были надеты белые бронежилеты. Такие носят наблюдатели ОБСЕ.

«Здесь ОБСЕ, поэтому сепаратисты ведут себя хорошо», - отметил 30-летний украинский солдат Андрей. В руках он держал автомат Калашникова, а на груди, в кобуре лежал пистолет.

«Хуже, чем смерть»

Четыре украинских солдата у переправы наслаждались редкой возможностью не беспокоиться по поводу снайперов. Они чувствовали себя свободно. Один закурил сигарету и просто смотрел через реку в сторону врагов. Его винтовка висела через плечо.

Эти солдаты входят в состав элитного спецподразделения 92-й бригады ВСУ. Некоторые из них служат на линии фронта уже около двух лет. Практически каждый из них уже убивал или становился свидетелем гибели товарищей. Поэтому они не испытывают особого сочувствия к врагам, несмотря на общность этнического происхождения, языка и культуры.

Ветеран 92-й бригады Андрей Козинчук рассказал, что в 2014 и 2015 годах во время боев в Луганской области возле города Счастье, украинские солдаты держали при себе одну гранату на случай смертельного ранения или пленения.

«Для нас быть захваченным в плен – хуже, чем смерть, - добавил Андрей. – Поэтому носили гранату, чтобы убить себя и, по возможности, нескольких врагов».

Вернувшиеся из плена украинские солдаты часто рассказывают о пытках, которые им пришлось перенести. В мае 2015 года Amnesty International опубликовали отчет, где описываются случаи произвольных казней пленных украинских солдат.

При этом, несмотря на вражду, украинские и комбинированные российско-сепаратистские силы в зоне конфликта поддерживают коммуникации и иногда переговариваются во время кратких перемирий.

Когда велись бои в донецком аэропорту зимой 2014-2015 года, и война была наиболее жестокой, обе стороны периодически договаривались о «часе тишины», во время которого невооруженные офицеры собирали погибших товарищей. Часто во время таких перемирий солдаты разных сторон сходились лицом к лицу.

«Самое сложное – видеть врага и не иметь возможности убить его», - говорит украинский солдат, воевавший за донецкий аэропорт.

«Снова опасно»

Наблюдатели ОБСЕ развернулись и направились к своим машинам. На этом перемирие закончилось. Солдаты по обе стороны реки разлетелись, как листья на ветру в поисках прикрытия.

«Снайперы. Там и там», - сказал мне украинский солдат, показывая на другой берег реки. Он стал позади меня и указал, куда идти. «Время уходить, - отметил он. – Снова опасно».

Мы шли вверх по наклонным берегам реки назад к дороге, где стояли наши машины. По дороге нам встретился местный житель. Он пожал руки украинских солдат и поблагодарил за защиту деревни. «Большинство людей здесь рады, что не живут в ЛНР», - говорит Андрей. «Мы боремся за сердца и умы людей, а не за их тела», - добавил второй солдат.

Черная комедия

Ближе к вечеру мы покинули ничейную землю, вернувшись на территорию, контролируемую украинской армией. Здесь мы с Костыной и Козинчуком попрощались с нашим военным эскортом и отправились к остальным – группе волонтеров-психологов и боевых ветеранов. Эта команда проводит консультации для солдат в зоне конфликта по симптомам посттравматического стресса.

На обратной дороге мы разговорились с Козинчуком об абсурдности войны. Он много вспоминал. Например, как однажды украинец, убив сепаратиста, одетого в новенькую униформу, решил забрать себе его штаны, поскольку сам был в старой форме, купленной через интернет. Так вот буквально через несколько минут осколки минометного огня ранили украинца. Его товарищи ничем не могли помочь. Умирая, солдат мрачно заметил: «Сегодня в этих штанах умрут два человека».

«Война – это черная комедия», - сказал Козинчук.

Главные цвета

Через несколько часов мы добрались до Северодонецка. В июле 2014 года этот 100-тысячный город ненадолго был взят комбинированными российско-сепаратистскими силами. Теперь он находится под контролем Украины. Здесь больше заметны реликты Советского Союза, нежели следы боев полуторагодичной давности.

Мы остановились на обед в ресторане-пивоварне. Внутри звучала американская поп-музыка, а на танцполе было пару немного перебравших посетителей.

Задействовав свой неандертальский русский, я с трудом заказал один из местных сортов пива и стейк. Официант ответил мне на идеальном английском: «Какой прожарки стейк вы предпочитаете? Средней, предполагаю?».

Пообедав, я пошел в уборную, минуя по дороге танцующих. В уборной умылся и посмотрел на себя в зеркало. За стеной доносилась песня «Paradise» группы Coldplay. Музыка, пиво, стейк, запах мыла – все так привычно. Казалось, я не в Украине, а где-нибудь в Fridays или Chili’s в Америке.

Война здесь не была даже на слуху. Точнее уже не была. Мы выехали из зоны смешанных красок войны и мира, из серой зоны. Снова появилось черное и белое. Кажется, что войны нет. Хотя до места боевых действий можно доехать за время, которое занимает просмотр одной серии Карточного домика.

Эта война - абсурд, подумал я. Или, как и на любой другой войне, это симптом чего-то более бессмысленного.

Перевод НВ

Изначально опубликовано на The Daily Signal

Больше мнений здесь