Две войны американцев

Я провел 8 дней, путешествуя с ВВС по всем основным направлениям в Афганистане, Ираке, Кувейте, Катаре и Объединенных Арабских Эмиратах. Поэтому речь президента Трампа в прошлый понедельник была для меня очень своевременной. И неутешительной.

Он был настолько полон пафоса и клише, нашпигован фразами "мы сломим их волю" при отсутствии подробностей о решении проблемы региона, который забрал лучших людей, что я до сих пор не понял, куда он идет — только то, что он двигается туда наверняка.

Я полностью согласен с замечаниями президента о том, что наши мужчины и женщины, работающие на Ближнем Востоке, "заслуживают возвращения в страну, которая не воюет сама с собой у себя дома". Но это рядовое лицемерие человека, который в последние месяцы так много сделал для того, чтобы разделить нас, только ради того, чтобы удовлетворить собственную "базу" – используя при этом наши войска в качестве опоры для превознесения национального единства, вызывает тошноту.

Это же заставило меня вспомнить обед на прошлой неделе в районе Кабула с главным сержантом Кори Олсоном из 455-го Воздушного Экспедиционного Крыла. Олсон объяснил, что, работая в Афганистане, он действительно был далек от всех политических потрясений в Америке.

И затем рассказал мне эту историю: "Я на днях разговаривал с одним гражданским подрядчиком, который только что вернулся из двухнедельного отпуска в Далласе. И этот парень сказал мне, что он очень рад вернуться к "реальности" в Кабуле, потому что политика дома совершенно безумна".

Знаете, американская политика сошла с рельсов, когда американский контрактник почувствовал облегчение, вернувшись из Америки на свою маленькую базу в Афганистане.

Во всяком случае, этого достаточно. Поскольку я не могу объяснить Ближний Восток, который видится Трапму, позвольте объяснить, что я увидел здесь. В частности, три вещи: я увидел новую возможность усиления военных действий США в Ираке. Я увидел в этой новой войне стратегию, которая предлагает хотя бы проблеск надежды для Ирака, если и когда будет побеждено ИГ. И я увидел Афганистан в разрушительном тупике со всем, что подрывало его стабильность годами: коррупция во власти, недоверие афганцев и вероломные действия со стороны Пакистана и Ирана.

Лучший способ объяснить, что нового в Ираке — описать сцену, которую я там наблюдал. Мы были в Эрбиле, иракский Курдистан. Здесь несколько дронов, спутников и истребителей ведут трансляцию для Вооруженных Воздушных Сил.

Вернувшись Мосул, иракская армия выдавливала ИГ в долину реки Евфрат, где, видимо, пройдет последний бой. Это был второй день вторжения иракцев на запад, и они уже встретили сопротивление в маленьком городке на пути к контролируемому ИГ Талль-Афару.

Американские советники, работающие на месте, отправляли всю информацию ударной группе в режиме реального времени. Тем временем команда перед экранами мониторов высчитывала, сколько конкретно нужно боевой мощи, чтобы убить бойцов ИГ и не навредить гражданским, которые могут находиться поблизости. Они быстро подсчитали оставшееся оружие на американских истребителях в этом районе – определив при этом, на которых есть "умные" бомбы.

Спустя несколько секунд звучит приказ "убрать оружие, 30 секунд" после того, как F-15E сбросил "умную" бомбу, которая наводится с помощью GPS. Экран, на котором отображается путь следования бомбы, показывает, как она четко попадает в крышу.

"Чистое попадание", — монотонно сообщает один из наблюдателей, когда на экране рассеивается дым. Вскоре тридцатифутовое здание стало кучей камней, при том, что два здания рядом остались совершенно целы, так что все гражданские внутри были невредимы.

Ответственный офицер рассказал, что за несколько недель до этого, во время боев за Мосул, двое иракских солдат были ранены и прятались от ИГ внутри здания в 15 ярдах от противников. Используя лазерное нацеливание, американская команда выпустила ракету, размер, направление и форма которой были выбрали, чтобы разрушить здание ИГ таким образом, чтобы стены упали в противоположном направлении от двух иракцев. Ракета сработала, как планировалось, и солдаты были спасены.

Так в двух словах выглядит война в Ираке сегодня.

В течение многих лет мы измеряли наше участие в ближневосточных войнах парой показателей: военными на местах и убитыми в бою. Из-за этого сейчас американцы уделяют мало внимания войне в Ираке, в котором сократилось количество наших военных до нескольких тысяч и где погибли только 17 американцев с момента возвращения на территорию страны для борьбы с ИГ в 2014.

Но настоящая история — это крылья в воздухе. Мы участвуем в гигантском военном предприятии в Ираке. Но его огромные обычные воздушные силы связаны со спецслужбами, которые играют роль советников иракской армии, которая в свою очередь сама ведет наземные бои. Это делает наше присутствие в Ираке более обоснованным ­— и для нас, и для иракцев.

Иронично, этого могло никогда не произойти, если бы Барак Обама не вывел наши войска в 2011 году, потому что иракцы не могли согласиться на законную формулу продолжения их присутствия.

После этого, правительство Ирака, во главе с шиитами, начало притеснения суннитов, и в ответ появилось ИГ. Это заставило иракцев пересмотреть отношения с американцами. Как рассказал офицер воздушных сил США, в 2014 году во время встречи с Контртеррористической службой Ирака — единственной по-настоящему профессиональной боевой единицей, которая на тот момент осталась в стране, он спросил какую материальную помощь США могут предложить в борьбе с ИГ, на что командир подразделения ответил, что им не нужна помощь. Он сказал: "Мы хотим тебя".

И поэтому Обама начал медленно возвращать спецназ США в Ирак, и впервые отправил некоторых в Сирию, все в совершенно новом контексте. Когда Джордж Буш вторгся в Ирак в 2003 году, чтобы свергнуть Саддама Хусейна, мы уничтожили правительство сверху вниз. Мы сбросили статую Саддама. Сведения нам давали иракские изгнанники с сомнительной легитимностью в глазах местных.

Это стало нашей войной, которая создавала знаковые фотографии солдат США, выбивающих двери и наставляющих оружие на дрожащих женщин.

Несмотря на то, что ИГ появилось после того, как американцы ушли, сейчас мы вернулись по приглашению от иракцев, которое исходило снизу, не от изгнанников. Это сделало присутствие американцев гораздо более легитимным и обоснованным для длительной битвы. Иракские сунниты, шииты и курды должны были объединиться, хотя бы минимально, чтобы победить ИГ, что открыло бы новые возможности.

Это освободительная война в Ираке. Она принадлежит им.

Я встретил полковника флота Сета Фолсома, который командует военной базой Аль-Асад в пустыне на западе Ирака. "Я был здесь в 2003 и 2008", — сказал он. В те дни конвой, который двигался через город, должен был ускоряться до 100 миль в час, чтобы его не обстреляли и не подорвали, сталкивая машины иракцев с дороги, что вызывало возмущение. "Сейчас мы ездим вместе с иракцами. Это сдвиг парадигмы. Мне даже не кажется, что это та же страна. Сейчас я спрашиваю своих иракских коллег: "Что вы хотите делать?".

Так что США сражаются на другой войне в Ираке, которую усиливает Трамп. Но нельзя понять ее истинные масштабы, если не увидеть американские местные базы в Катаре, огромные экраны и эту хореографию 24/7: : B-52s, U-2s, F-16s, F-22s, F-35s, F-15s, A-10s, C-17s, V-22s, U-28s, C-130s, JStars, AWACs, спутники и безымянные Reapers и Predators – которые поддерживает флот и воздушные заправочные станции, которые провели 23 934 удара по объектам ИГ в Ираке и Сирии с использованием 84 тысяч высокоточных бомб, с момента возвращения в 2014 году.

О чем еще нужно беспокоиться. В штаб-квартире совместных операций в Багдаде американские офицеры планируют свои действия на экранах, а иракские — на картах размером со стену с помощью маркеров и голубых линий, которые отображают перемещение войск. Американцев это сводит с ума, особенно когда скорость жизненно важна.

Еще один повод для беспокойства: американские советники рассказали мне, что многие из их иракских коллег снимают форму перед тем как идти вечером домой. Не все их уважают за работу с американцами, в частности в шиитских районах. Некоторым даже пришлось переехать.

Но они все еще появляются, их люди наступали от дома к дому, чтобы вернуть Мосул, принимая огромные жертвы. В пик военных действий в Мосуле многие иракские солдаты лечились в госпитале на базе Аль-Асад. Американские офицеры, которые руководят госпиталем, рассказали, что, когда прибыл первый раненый иракский солдат, которому была необходима кровь, американский командир попросил позвать шестерых волонтеров. Для сдачи крови прибыли 50 американских военных.

"Для нас очень важно, чтобы иракцы нас уважали и уважать их, - отметил начальник штаба ВВС генерал Дейв Голдфейн. — Сегодня это взаимное уважение есть, и нас восхищает их упорство".

Но я все еще беспокоюсь. Здесь не бывает точных попаданий. Пока ИГ бежит, продолжение побед в Ираке полностью зависит от того, смогут ли иракцы собраться вместе — не только для борьбы с общим врагом, но и для создания общего правительства – в первое утро после победы над ИГ.

Увы, нет бомбы с разделением власти, которую мы можем сбросить на парламент Ирака, которая заставит суннитов, шиитов и курдов доверять друг другу, чтобы жить вместе как равные граждане. И нет никакой бомбы, которая может попасть в иракскую/арабскую культуру и помешать им позволять прошлому хоронить будущее, и позволит будущему похоронить прошлое.

Культура всегда превосходит стратегию, и только она может помочь изменить политическую культуру. После победы над ИГ, иракцы должны создать правительство "всех иракцев". Это не может быть правительство, при котором "сунниты чувствуют себя лишенными гражданских прав". И американцам лучше бы разработать стратегию обучения иракцев по вопросу разделения власти, как мы обучали их динамическому таргетированию. Иначе в первой утро после победы над ИГ 1.0 мы увидим Исламское государство 2.0.

Война в Афганистане отличается. Компонент воздушной силы есть, но американский спецназ все еще делает слишком много, и слишком многие гибнут. А Трамп говорил так, будто они будут делать еще больше. И у нас нет той легитимности, что в Ираке.

Личная безопасность наших афганских союзников по-прежнему минимальна. Я стоял на асфальте на аэродроме Баграм и слушал, как афганский пилот, обученный США, объяснил, что последнее, что он делает, прежде чем взобраться в кабину, - это звонит домой, чтобы убедиться, что его детей никто не похитили талибы, которым известно, что он работает с американцами и неоднократно угрожали ему.

Опять же, тот факт, что этот пилот все еще готов летать с США, показывает реальную храбрость. Он хочет изменить свою страну, и он не одинок. Но представляет ли он большинство? Ясно, что у него есть соседи, которые не считают, что мы, или афганское правительство, которое мы поддерживаем, легитимны. Культура побеждает стратегию.

Для того, чтобы это все исправить, могут понадобиться годы. Ну и что? А если решить проблемы Ирака с разделением власти, то можно создать модель, которая распространится по всему арабскому миру, потому что Ирак — это микроорганизм Арабского мира, с суннитами, шиитами, курдами, туркменами, христианами и многими другими.

Я отлично выспался в зеленой зоне на территории американского посольства в Багдаде, которое защищают иракцы. За две ночи до этого я спал на базе Баграме недалеко от Кабула и постоянно просыпался от извещений "в укрытие" из-за очередной ракеты.

На данный момент — и я подчеркиваю этот момент — у нас есть устойчивая военная стратегия для победы над ИГ. Но устойчивый политический результат зависит от роста числа иракцев, которые воспользуются этим. Но я не услышал этого в речи Трампа. Я боюсь, что у нас небольшой выбор —проиграть рано или поздно, проиграть много или мало.

Новое время обладает эксклюзивным правом на перевод и публикацию колонок Томаса Фридмана. Републикация полной версии текста запрещена

Оригинал опубликован на The New York Times

Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Мнения Нового Времени