Донбасская ночь

Знаю, сейчас это звучит, как кусок сценария для недорогого фильма. Но в начале осени 2004-го мне приснилось, что президентские выборы выиграл Янукович, и я встал посреди ночи, оглядываясь, чтобы убедиться – это в углах моей комнаты только тени, а не бабаи. В такие моменты разум куда-то прячется, и как в детстве, хочется позвать маму. Утром я ее таки позвал. То есть обзвонил всю родню и попросил ради всех мертвых и живых не голосовать за земляка. Дискуссии были преимущественно короткие и не в мою пользу.

Самых близких я поехал убеждать личным присутствием. До поздней ночи вспоминали времена моего детства. Тогда мы с мамой и братом часто ездили к родственникам в донбасские города на летние каникулы. Для нас, сельских детей, - это было все равно что сейчас путешествие за границу. Три основные искушения этой цивилизации просто срывали крышу. Прежде всего, это – балконы, на которых можно было стоять сколько хочешь, а когда никто не видел – еще и бросить что-то из них. Потом – телефон. Ну, и конечно, несколько сортов мороженого.

Это там в городке Ждановка, что в пяти минутах машиной от Енакиево (того самого), я впервые увидел на улице и в магазинах женщин в длинных блестящих красочных, как в мультфильмах, халатах.

Это там дети во дворе, с которыми мы играли, называли нас с братом украинцами. Мы говорили так, как говорят в Старобельске (это какие-то 150 км к северу от той Ждановки), а они, как нам тогда казалось, по-русски.

Это там я впервые наблюдал, как вечером играют в карты на реальные деньги. Мужчины с подведенными черным, как у балетных танцовщиков, глазами и золотыми зубами тихо тасовали колоду и обменивались мелкими не более трешки – купюрами.

Это там я впервые увидел, как варят самогон – основную составляющую рациона местных семей. То есть его варили и пили и у нас, но весь процесс я увидел именно там. Поздним вечером все начинали говорить почти шепотом. Потому что из гадкой вонючей каши по гнутым трубкам текла прозрачная жидкость, а тетя с мамой что-то там регулировали и помешивали, и на их лицах был особый выражение ответственности и одновременно легкости. Дядя рассказывал, что без этого напитка на шахте никак. Бутыльок – трехлитровую банку самогона – каждый должен выставить на день рождения, на начало отпуска и возвращения из него. Не говоря уже о квартальных, премиальных или 13-й зарплате.

Это там мне нельзя было выходить из дома одному. Не потому, что мог заблудиться среди нескольких десятков домов. Тетя тревожно сообщила, что недавно в соседнем квартале мальчика изнасиловали и убили. Это тоже было таинство – что такое "изнасиловали" мне не объяснили, а убивали на моих глазах только немцы или наши в кино.

Когда к нам приезжал кто-то из донбасских родственников – очередной глоток малоизвестного из другой жизни. Первые полчаса за столом рассказывали о том, кто родился-крестился и болеет-лечится. А потом – самое интересное: подробности убийств в донбасских городах, о которых я слышал дома, ничем не уступали голливудским триллерам о бензопиле. Тогда фильмов ужасов еще не было, и взрослые пугали друг друга, как мы, дети, - страшилками о черной руке или гроб на колесах.

Так, дневной светлый Донбасс для меня был нескончаемым мороженым, а ночной – расчлененными трупами.

Не прошло и десятка лет, как я понял, что красивые женские халаты – пеньюары, в которых из дома не выходят, потому что это почти нижнее белье. Мужчины играли на деньги, потому что за них мало что можно было купить. Самогон помогал со всем этим сжиться. Донбасский русский – не совсем русский. А Старобельск и Ждановка – это Украина. Хотя и восточная, хотя и разная, и хотя она выберет "своего" президента, будет он иметь их в одном и том же месте.

Уже в Киеве мне пришлось редактировать репортаж о супругах из Макеевки. Они убили и порезали на гуляш своего товарища, с которым за бутылкой чего-то не поделили. Я смотрел на фотографии распотрошенного тела и понимал – все те страшилки из детства были правдой.

Вот откуда был тот ночной кошмар.

Тогда в 2004-м я убедил родных не голосовать за Януковича. Но когда он все-таки стал президентом, все мои, даже те, кто живет ближе к его родине, почувствовали, что наступила ночь.

А через десять лет тот мой Донбасс заставит меня по-настоящему понять слова Джойса о том, что история – это кошмар, от которого никак не проснуться.

Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Мнения Нового Времени