Диктатор и санкции

Счастлива страна, в которой тематика международного права интересна, главным образом, специалистам. Напротив, дело плохо, когда международно-правовыми терминами пестрят заголовки новостей и ими пользуются все неравнодушные граждане. Это верный признак, что в такую страну пришла большая беда, которая касается всех без исключения. «Агрессия», «оккупация», «аннексия», «военные преступления», «преступления против человечности», «вооружённые группы», «акты терроризма» – без этих специфических понятий международного права не обойтись, описывая вероломные и противоправные действия Российской Федерации, совершаемые начиная с февраля 2014 года по отношению к Украине. А сколько ещё в обсуждениях и комментариях фигурирует юридических терминов, используемых совершенно неуместно: «комбатанты», «военнопленные», «ополченцы», «референдум» и другие.

Если из всего этого разнообразия выбрать один термин, употребляемый чаще всего, то это, пожалуй, «санкции». Речь идёт о реакции международного сообщества на действия России по отношению к Украине: от «первой волны санкций», которые в частной беседе один знакомый иностранный дипломат назвал санкциями против кухарки, водителя и собаки Путина, до гораздо более чувствительной «третьей волны», существенно зацепившей экономику государства-агрессора. В последние дни тема санкций обострилась внутри Украины, показав свою новую сторону после принятия Верховной Радой в первом чтении слишком далеко идущего «закона о санкциях» (к счастью, впоследствии существенно исправленного).

Итак, о «санкциях» слышали все, но корректно ли употребляется этот термин, какова природа таких действий, кто может их применять, против кого и на каких основаниях? Вряд ли даже у профессиональных политиков и политологов есть полное представление о юридической стороне вопроса.

Всем очевидна прямая связь между противоправным поведением государства и введением против него санкций. Впрочем, в этой конструкции отсутствует ключевое понятие: «ответственность государства». Правонарушение – это фактическое основание для привлечения государства к ответственности, а санкции – способ принудить правонарушителя к ответственности. Не все подобные действия в современном международном праве именуются санкциями – этот термин ныне зарезервирован для мер, принимаемых в рамках международных организаций. Аналогичные индивидуальные действия государств с недавних пор принято обозначать более громоздким (и менее понятным) словом «контрмеры».

Российская Федерация своей агрессией против Украины нарушила ряд основополагающих принципов международного права, имеющих императивный характер и создающих обязательства не только в двусторонних отношениях, но и перед международным сообществом в целом, перед каждым его членом. В своей основе эти нарушения сводятся к незаконной аннексии (то есть одностороннему присоединению) Автономной Республики Крым и города Севастополь, а также организации и засылке боевиков в Луганскую и Донецкую области с последующей разнообразной их поддержкой, вплоть до обстрелов территории Украины с территории Российской Федерации.

Современное право международной ответственности предусматривает, что в отношении настолько грубых нарушений международного права не только непосредственно пострадавшее государство (то есть Украина), но и каждый член международного сообщества может призвать нарушителя к ответственности и, в случае его нежелания такую ответственность нести, применить соответствующие контрмеры. Именно этим сейчас и занимаются США, Европейский Союз, Канада, Австралия, Япония и другие сознательные члены международного сообщества. В условиях, когда самые действенные меры – санкции Совета Безопасности ООН блокируются одним его недобросовестным членом, другого выхода у международного сообщества просто нет. Поэтому действия упомянутых субъектов не просто «легальны» – они полностью соответствуют международному праву и направлены на защиту ценностей, объединяющих цивилизованный мир. Ценностей, которым, увы, путинская Россия себя противопоставляет.

Санкции (контрмеры) могут длиться настолько долго, насколько это необходимо, чтобы правонарушитель понёс международно-правовую ответственность. Её содержание вкратце сводится к четырём аспектам: прекратить противоправные действия, предоставив гарантии их неповторения; вернуть ситуацию в первоначальное состояние (провести реституцию); компенсировать весь вред от своих противоправных действий (предоставить компенсацию) и, наконец, извиниться (предоставить сатисфакцию). Пусть сегодня это звучит не слишком реалистично, но именно этого требует международное право и добивается международное сообщество. Можно лишь аплодировать государствам, которые ввели санкции против агрессора, не будучи напрямую затронуты его действиями. Они осознают, что действия путинского режима против Украины – это покушение на весь мировой порядок и его основу – международное право. Хочется верить, что международное сообщество сможет привлечь нарушителя к ответу как можно скорее и с наименьшими потерями для населения России, оказавшегося в заложниках у сорвавшегося с катушек диктатора. Кстати, для него и его подчинённых, отдающих и исполняющих преступные приказы, современное международное право приготовило индивидуальную уголовную ответственность. Но это – тема для отдельного разговора.