Чужой среди своих

28 января, 16:35
1050
Цей матеріал також доступний українською

Пока знаем, помним и умеем постоять за себя

Моего деда звали Иосиф (Джозеф) Кенигштейн. Он родился 11 апреля 1921 г. в польском городке Томашов Мазовецкий и умер во Львове 30 декабря 1998 года. Практически вся его семья была уничтожена в газовых камерах лагеря смерти Треблинка, созданного нацистами летом 1942-го, недалеко от одноименной деревни в 80 км к северо-востоку от Варшавы. По разным оценкам, всего в этом лагере было уничтожено от 750 до 810 тысяч человек. Большее число жертв было лишь в расположенном недалеко лагере Auschwitz (Освенцим).

В сентябре 1939 года Германия и СССР практически одновременно оккупировали Польшу. Раздел страны был частью секретных протоколов к договору о ненападении, который Германия и СССР подписали 23 августа 1939 года (его называют пактом Молотова-Риббентропа по именам министров иностранных дел обеих стран). Практически сразу нацисты установили практику сегрегации евреев, заставив их носить на одежде спереди и сзади желтую звезду (в генерал-губернаторстве была введена белая нарукавная повязка с голубым магендавидом). Приказ касался всех евреев вне зависимости возраста и пола. Такой же порядок был быстро принят другими немецкими командующими на оккупированных территориях. По всей территории Польши начался тотальный геноцид евреев, вокруг царили голод, унижения, издевательства, побои и расстрелы.

Существовавшая тогда директива заключалась в “планомерных этапах на пути к достижению конечной цели” - выселить евреев из деревень и городков и сконцентрировать их в гетто больших городов вблизи от крупных железнодорожных станций. Временно. После чего организовать переход к “конечной цели”. Осенью 1940 для этой цели во многих польских городах были созданы гетто. В том числе и знаменитое Варшавское.

Потом, в 1942-м, нацисты создали лагеря смерти. От жертв до последнего момента скрывали, что их ожидает смерть. Это позволяло в большинстве случаев предотвращать акты сопротивления. Многие евреи из Западной и Центральной Европы прибывали в лагерь на обычных пассажирских поездах (по купленным ими билетам), рассчитывая, что их везут на новое место жительства. Евреев из Восточной Европы привозили в забитых товарных вагонах, под охраной, не давая воды и пищи. После наполнения людьми, в камеры, замаскированные под душевые, подавали выхлопные газы от двигателя тяжёлого танка. Смерть наступала от удушья в течение получаса. Представьте себя на месте этих людей, представьте глаза детей в этот момент. Тела убитых сначала закапывали в больших коллективных могилах, а весной 1943 года в лагере были установлены кремационные печи.

Мой дед не стал ждать развития событийМой дед не стал ждать развития событий и ещё осенью 1939 бежал вместе с братом и сестрой во Львов. Все остальные члены его семьи – родители, сестры и братья (всего 5 человек) – погибли в газовых камерах Треблинки.

С первых дней войны во Львов начали прибывать еврейские беженцы из оккупированных немцами регионов Польши. В результате еврейское население города выросло приблизительно до 230.000-240.000 человек. Но Львов на тот момент был под советской властью, которая уже успела ликвидировать и/или национализировать большинство еврейских и нееврейских предприятий, а их владельцев сослать вглубь СССР. А в конце июня 1940 года советские власти начали депортацию нелояльного режиму населения, среди которых было много евреев, в том числе и беженцев из Польши. Уже на тот момент был осуществлен знаменитый зверский расстрел НКВДшниками почти 22 тысячи поляков в Катыни (начало апреля – конец мая 1940).

Попав во Львов, мой дед вместе с братом и сестрой, как и многие другие беженцы, блуждали по Львову, по пятницам заглядывая в окна домов в поисках шаббатних свечей. Шаббат, то есть суббота, согласно еврейской традиции, наступает с заходом солнца в пятницу. В это время принято зажигать субботние свечи. И когда они видели отблеск свечей – стучались в квартиру, ибо знали, что там живет еврейская семья, которая даст им возможность умыться, обогреться и поесть. А потом, 29 июня 1941 г. в город пришли нацисты. В первый же день оккупации во Львове начался погром.

В момент начала войны в 1941 г. моего деда отправили на Урал – работать на лесозаготовках. Альтернативной этому была смерть от нацистов. Сестру распределили в Казахстан, а брата призвали в Красную Армию и сослали на Дальний Восток – готовиться к войне с Японией. Спустя много лет, дед вернулся во Львов, всю свою жизнь он стремился жить ближе к своей родине. И прожил во Львове до конца своих дней, ощущая себя чужим среди своих, периодически пытаясь получить у советской власти разрешение вернуться домой.

У нашей семьи особое отношение к нацизму. Особое отношение к пакту Молотова-Риббентропа, с его секретным протоколом о начале Второй мировой войны и германо-советской оккупации Польши. Мы по-особенному относимся к понятиям сегрегации, расовой дискриминации, ксенофобии, антисемитизму и гетто. Про катастрофу львовского еврейства (1941-1944) наша семья тоже может много чего рассказать. И про совковый бытовой антисемитизм, существовавший под той или иной маской многие последующие десятилетия, сохранившийся в мозгах и понятиях различных маргиналов до наших дней.

Never again.

Пока знаем, помним и умеем постоять за себя
.

Текст опубликован с разрешения автора

Оригинал

Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Мнения Нового Времени

Стань автором

Если Вы хотите вести свой блог на сайте Новое время, напишите, пожалуйста, письмо по адресу:

nv-opinion@nv.ua

Выбор редакции

События

Вчера, 19:33

article_img
Смертность и рождаемость. Почему в Украине растут темпы сокращения населения
Футбол

Сегодня, 04:08

article_img
Они не прошли. Реакция соцсетей на победу Динамо и поражение Шахтера в Лиге Европы
Гаджеты

Вчера, 20:00

article_img
Прогиб засчитан. Все, что нужно знать о Samsung Galaxy Fold и будущем гибких смартфонов