Что же сделала Великобритания?

В макрополитическом смысле Британия чувствует себя некомфортно.

Как жесткие традиционалисты, они привыкли к своему островному (а, значит, минимально зависимому от внешних территорий) положению. Но при этом – и к агрессивной экспансии или хотя бы влиянию на политическую жизнь мира. Brexit позволил актуализировать эту роль – показать, насколько заинтересован в Британии ЕС и как сильно заволновался остальной мир. В том числе, и Украина.

Сейчас многие скептики говорят о том, что прошедший референдум был не обязывающим, а рекомендательным, что перевес мизерный, поэтому власти могут извернуться и пойти против прямого волеизъявления народа. К тому же, голоса спорно распределились и по странам Королевства, и по возрастным категориям. Уже собраны миллионы подписей за проведение повторного референдума. Все это наводит на мысль, что Великобритания показательно «вильнула хвостом» перед ЕС, чтобы выбить себе максимум преференций.

Возможно. Но статистика и последовательность британской политики играет против скептиков. Несмотря на то, что сам премьер-министр и множество парламентариев являются сторонниками евроинтеграции, свою волю народу они навязывать не смеют. Что и подтверждает Дэвид Кэмерон своим заявлением об отставке. Пообещали власти юридически оформить результаты референдума, значит, так и будет. Представляете себе такую политическую ответственность в нашей стране?

Великобритания всем миром воспринимается, как родина сильного консервативного парламентаризма. Сравнить хотя бы ту дикость, периодически творящуюся в Верховной Раде, и жесткий регламент поведения в британских палатах лордов и общин (вспомните апрельский случай выдворения депутата Скиннера за сленг). Но при сохранении традиций и причудливых правил за последние шестнадцать лет в законодательном поле Британии произошло несколько важных изменений.

Это закон 2000-го года о политических партиях, выборах и референдумах, предоставивший правовую основу для современного Brexit. Согласно нему, общегосударственный референдум назначается парламентом, а проект с «формулой» – непосредственно вопросом, на который будут отвечать граждане – вносят те, кто обладает законодательной инициативой.

Или закон 2007-го года о выборности палаты лордов, вообще разрушивший один из столпов британского парламентаризма. До этого момента члены палаты не избирались в принципе – их пожизненно назначал премьер-министр за заслуги перед государством.

То есть, британская система, несмотря на стремление к традициям, не может не стряхивать пыль веков со своей политической системы. Да, в британских академических кругах много приверженцев идеи «верховенства парламента» и сторонников жесткой представительной демократии, но постепенно референдумы и опросы населения становятся трендом и здесь. Если раньше такие формы считались посягательством едва ли не на разумное существование государства (необразованный люд не должен принимать решения – он умеет только ломать), то сейчас говорить о невежестве британского электората нельзя.

В монархии де-юре Brexit де-факто – уже третий референдум за последние пять лет. Все они – по серьезным государственным вопросам, и каждый демонстрирует высокую явку. В 2011-м британцы решали, обновлять ли систему выборов в палату общин. В 2014-м Шотландия выбирала, становиться ли независимой (сейчас этот вопрос снова поднимается). Теперь – выход из ЕС. И это не предел.

Вне зависимости от результатов референдум – новый прецедент для мировой политики.

В Британии растут волнения, но и Евросоюз рискует затрещать по швам. Еще непонятно, выдержит ли он или сможет провести адаптационные реформы, чтобы успокоить страны-участницы. Тем временем Украина продолжает сложный пути евроинтеграции. Мы сами подвели страну к тому, что без эффективного союзничества вряд ли справимся. Но это не отменяет необходимости параллельно наращивать собственную самодостаточность. И если уж даже консервативная Британия «прогибается под изменчивый мир» и все активнее внедряет формы непосредственной демократии, то почему нам не перестать жаловаться и не принять прогрессивные (хотя, на самом деле, хорошо забытые старые) варианты управления государством?

Это не самый безболезненный способ. Невозможно в один момент научить население принимать взвешенные решения, направленные в будущее. На этом пути ожидают ошибки и жесткое столкновение с реальностью: ответственность – это не пустотная категория, а сложный выбор и его последствия. Однако он – хорошая возможность постепенно обрести настоящую сознательность и самостоятельность, о которой сейчас говорят миллионы, а проявляют, в лучшем случае, сотни.