Что такое популизм

Слово «популизм» стало одним из самых популярных в 2016 году. Политики, утверждающие, что они говорят от имени народа, добились существенных побед в Европе и Азии, а после избрания Дональда Трампа – и в Соединенных Штатах.

Впервые популизмом был назван протест американских фермеров против банков и железнодорожных монополистов, произошедший в конце XIX века. Теперь же этим термином описывают гнев и обиду, испытываемые к привилегированным и могущественным элитам из публичного и частного секторов. Итальянское Движение пяти звезд борется против «истеблишмента», под которым подразумеваются все – от журналистов до промышленников и политиков. Подобный процесс происходит и в США: Трамп, как известно, пообещал избавиться от всего вредного.

Современный популизм имеет более сложные цели и делает более радикальные заявления, чем его предшественник образца XIX столетия. Нынешние популисты щедры на ненависть и скупы на уважение к конкретной политике. Они используют идеи как правой, так и левой идеологии, причем зачастую одновременно. Трамп, например, обещает ввести оплачиваемый отпуск по беременности и родам, увеличить минимальную зарплату, а также снизить налоги для богатых и провести финансовую и экологическую дерегуляцию. Политическая ориентация неважна для популизма, потому что его не волнует правда и конкретные предложения по изменению ситуации в той или иной области к лучшему. Популизм – это манипуляция чувствами, осуществляемая харизматическими лидерами.

В отличие от традиционных консервативных или социалистических партий, современный популизм апеллирует не к социально-экономическому классу, а к идентичности и культуре. Целевая аудитория популистов – все те, кого пугает глобализация, кто боится потерять работу из-за наплыва иммигрантов, кто боится изменений в привычном образе жизни общества и просто недоволен потенциальной потерей имеющего статуса. Зачастую это проявляется во враждебном отношении к «политической корректности», особенно среди белых мужчин.

Экономисты могут сколько угодно утверждать, что стандарты жизни улучшились, что материальный разрыв во многих развитых странах не увеличивается, но они не могут учесть в своих расчетах недовольство людей, которым кажется, что они оказались в меньшинстве, что их недооценивают и презирают.

Предыдущие протестные движения - например, суфражисток и ранних социалистов – часто порождали идеи и лидеров, которые впоследствии становились частью политического мейнстрима. Современный популизм иного типа, потому что категорически отрицает легитимность существующего истеблишмента и отвергает существующие правила игры. Найджел Фарадж, лидер британской Партии независимости, - истинный популист, а сенатор Берни Сандерс, экс-кандидат в президенты США, который боролся в лагере демократов против Хиллари Клинтон, и признал свое поражение, - нет.

С точки зрения морали нового популизма, праведники от «народа» ведут борьбу против нечестивых «элит». Пока не понятно, кто к какой группе относится, потому что речь популистов очень эмоциональна и размыта. Народ – это «молчаливое большинство». Трамп называет их «хорошими, обычными американцами», а Фарадж и Марин Ле Пен, лидер праворадикального Национального фронта, - «маленькими людьми».

Говоря от «имени народа», популисты усиливают свою власть. «Элиты», не понимающие нужд народа, конечно же, не входят в их чудный круг. Причем не только они, но и все, кто придерживается противоположной точки зрения, включительно с половиной американских избирателей, которые проголосовали за Хиллари Клинтон, и 48% британцев, которые проголосовали за сохранение членства Британии в ЕС.

Номинально левые и правые популисты отличаются тем, против кого они выступают. Первые, как правило, концентрируются на больших корпорациях и олигархах, вторые – на этнических и религиозных меньшинствах. Как только враги четко очерчены, их можно обвинить в том, чем недоволен «народ». Пока Трамп клеймит мексиканцев и мусульман, венесуэльский президент Николас Мандуро, незадачливый и непрофессиональный преемник Уго Чавеса, обвиняет США в пагубном влиянии на его страну и углублении бушующего там кризиса.

Откровенный национализм и разговоры о возвращении утерянного суверенитета – ключевые элементы популистской риторики. Еще один важный элемент – история или, точнее, ностальгия по идеализированному прошлому. «Сделаем Америку снова великой», как сказал бы Трамп. Венгерский премьер-министр Виктор Орбан и лидер голландской Партии свободы Гирт Вилдерс, тем временем, говорят об осажденной мусульманскими ордами христианской Европе – несмотря на то, что все меньше и меньше европейцев посещают церковь. А сторонники Брекзита во время соответствующей кампании вспомнили о битве за Дюнкерк 1940 года, в ходе которой британцам пришлось столкнуться один на один с возглавляемой Германией коалицией.

Честно говоря, многое пошло не так для многих людей. Глобализация и автоматизация сокращают количество мест в развитых странах; могущественные корпорации и богачи зачастую владеют большей долей богатств и платят при этом меньше налогов. Ухудшаются условия жизни в индустриальных районах США, а также в Северо-Восточной Англии и Уэльсе.

Но популисты не предлагают толковых решений, вместо этого - одни фантазии. Предложения Трампа построить «большую, красивую» стену на границе с Мексикой, запретить въезд мусульманам, снова открыть угольные шахты и наложить тарифы на Китай не только недееспособны, но и, скорее всего, опасны, поскольку могут спровоцировать торговую войну, ухудшив экономическое положение сторонников этих мер.

Привлекательность популизма возрастает в периоды крушения политических и экономических систем. Этим объясняется восхождение якобинцев на ранних этапах Французской революции, «Ничего не знающих» в Америке средины XIX века, фашистов в Италии и нацистов в Германии. Все эти политические движения делали акцент на своей честности и обещали уничтожить старую коррумпированную систему во имя «народа».

Но, как и более ранние движения, современные популисты с их заявлениями о том, что им принадлежит монополия на правду, весьма недемократичны. На примере Венгрии, Польши и Турции мы уже видели, что происходит, когда к власти приходят популисты. Они используют имеющиеся у них инструменты для разрушения демократических институтов.

Эта форма популизма будет представлять серьезную внутреннюю и внешнюю угрозу в 2017 году. Мы должны быть готовы к худшему, но надеяться на то, что новые политические силы заставят самодовольные традиционные партии принять крайне необходимые реформы, как пытался сделать Сандерс во время праймериз Демократической партии. Возможно, после этого существующие структуры будут достаточно сильны, чтобы выдержать натиск тех, кто обещает спасение, но приносит хаос.

Перевод НВ

© Project Syndicate 1995–2017