Чему нас учит Алеппо

Захват Алеппо силами президента Сирии Башара Асада не является ни концом начала, ни началом конца продолжающейся уже пять с половиной лет гражданской войны в стране – войны, которая также является гибридным, региональным и в некоторой степени глобальным конфликтом. Следующая крупная битва состоится в провинции Идлиб; единственный вопрос – когда именно она начнется. И даже после этой битвы война продолжит тлеть в различных уголках расколотой страны.

Сейчас же пора подвести итоги и сосредоточиться на том, что мы уже осознали – хотя бы для того, чтобы научиться на собственном опыте. Ситуация в Сирии является результатом того, что правительства различных государств решили сделать – и того, что они решили не делать. Бездействие в Сирии оказалось не менее значимым, чем действие.

Это стало наиболее очевидно, когда Соединенные Штаты не выполнили свою угрозу привлечь правительство Асада к ответу за использование химического оружия. Так они упустили возможность не только переломить ход конфликта, но также подчеркнуть, что любое правительство, использующее оружие массового уничтожения, пожалеет об этом. Такой прецедент был бы очень важен для эффективности будущего сдерживания.

Чтобы сделать выводы, необходимо вернуться в 2011 год, когда правительство жестоко подавило мирные протесты, а Барак Обама и другие лидеры потребовали, чтобы Асад ушел в отставку. Тогда эти заявления также не были поддержаны реальными действиями. А когда слова расходятся с действиями, заявленная политика почти наверняка обречена на провал.

Это особенно справедливо для ситуаций, когда целью является смена режима, и когда существующий режим поддерживает меньшая часть разделенного населения. В таких обстоятельствах часто начинается борьба по принципу «победитель получает все», тогда как проигравший, в свою очередь, все теряет. Неудивительно, что те, кому есть, что терять, сражаются с удивительной яростью.

Эксперты по международным отношениям часто пишут о пределах полезности военной силы. Но Сирия показывает, что военное преимущество может оказаться решающим – особенно в случае, когда сила применяется масштабно, без оглядки на количество погибших или бежавших мирных жителей. Россия, Иран и правительство Асада продемонстрировали, чего можно достичь серьезным и неразборчивым применением военной силы.

Еще одной жертвой сирийского конфликта стало понятие «международное сообщество». По сути, глобальное сообщество почти лишилось вариантов действий. И теперь, после гибели 500 000 человек в Сирии и вынужденным бегством еще десяти миллионов, доктрина «ответственности защищать» также оказалась под вопросом.

Доктрина, единогласно принятая в 2005 году Генеральной ассамблеей ООН (отчасти как ответ на геноцид в Руанде десятилетием ранее), строилась на принципе, что власть обязана защищать своих граждан от физического вреда. Если они не в состоянии этого сделать – или же не хотят это делать – другие правительства обязаны вмешаться, чтобы защитить пострадавших.

Сирийское правительство – идеальный пример власти, не сумевшей защитить своих граждан от вреда. Но целью международной интервенции была не защита невинных жизней или ослабление власти режима; ее целью было сохранение этого режима. И в этом смысле интервенция оказалась успешной.

Международное сообщество показало лишь немногим лучшие результаты в урегулировании кризиса беженцев, вызванного войной. То, что многие страны отказались открыть свои границы разумному числу беженцев, показало, что лучшая миграционная политика – это та политика, которая защищает невинных мужчин, женщин и детей от превращения в беженцев.

Дипломатические усилия не помогли спасти Алеппо и его жителей, и они уж точно не помогут остановить войну. Какими бы талантливыми и самоотверженными ни были дипломаты, дипломатия отражает, а не создает, реальную картину. Будущие дипломатические усилия по прекращению конфликта будут успешными лишь в той мере, в которой позволит баланс сил.

Забегая наперед, можно сказать, что режим Асада сохранит контроль над большей частью Сирии – но не над всей территорией страны. Различные суннитские террористические группы, менее радикальные суннитские повстанцы, гибридные силы наподобие Хезболлы, турецкая армия, курдские силы и другие будут сражаться за контроль над отдельными регионами. Внешним игрокам, подобным США, стоит смириться с этим и сосредоточить свои усилия на стабилизации районов, освобожденных от Исламского государства, защите мирного населения, развитии связей с умеренными суннитскими группами и прекращении огня.

Цель перехода к новому, более широко поддерживаемому народом правительству должна сохраниться. Но о ней можно говорить лишь в долгосрочной перспективе. Урок последних пяти с половиной лет следует запомнить: те, кто ввязывается в войну в Сирии с ограниченной политической волей и ограниченными ресурсами, должны ставить незначительные цели, если хотят добиться хоть какого-то положительного результата.

Перевод НВ

Новое время обладает эксклюзивным правом на перевод и публикацию колонок Ричарда Хааса. Републикация полной версии текста запрещена

Больше мнений здесь

Copyright: Project Syndicate, 2016.
www.project-syndicate.org