Новая оппозиция

Оксана Сыроид, вице-спикер парламента и одна из лидеров покинувшей коалицию фракции Самопоміч, рассказывает о двух игрушках олигархов — Верховной раде и Кабмине

Елена Трибушная

19 февраля, после провала голосования за отставку премьера Арсения Яценюка и суток обдумывания третья по величине фракция коалиции — Самопоміч — покинула большинство. Соратники львовского мэра Андрея Садового объявили о переходе в оппозицию.

Для Оксаны Сыроид, вице-спикера Верховной рады (ВР) и члена Самопоміч, этот шаг может означать расставание с креслом в президиуме Рады.

Судя по всему, Сыроид перспектива стать рядовым депутатом не тревожит. На встрече с НВ вице-спикер говорила больше о том, что Самопоміч и так в составе коалиции являлась внутренней оппозицией. А теперь лишь закрепила этот статус.

— Может ли быть эффективной оппозиция из 26 человек?

— У нас никогда не было нормальной коалиции. Решение о переходе в оппозицию не было спонтанным. Нельзя было по‑другому реагировать на все это. Мы не могли и дальше разделять ответственность за олигархический сговор. Теперь нужно научиться быть хорошей оппозицией, которой в этой стране почти никогда не было, кроме, возможно, 1990‑х. С того времени все стало игрой и фарсом.

Оппозиция — это контроль. Коалиция должна контролировать свое правительство, исполнительную власть, а оппозиция — контролировать и коалицию, и коалиционное правительство. Определенные решения, к сожалению, будут нам не под силу. Но оппозиция может многое. Она должна задавать вопросы. Правдиво поставленный публично вопрос заставляет людей думать, а правительство — отвечать.

— Если вы будете задавать неудобные вопросы и критиковать власть, вас станут обвинять в том, что вы против государства.

— Да, агенты Кремля. Во-первых, мы задекларировали, что все качественные и нужные для государства и людей вещи мы будем поддерживать. Никто не собирается становиться в позу Баба-яга против. Но мы имеем собственное видение, как должно выглядеть государство. Все наши решения будут приниматься в соответствии с тем, насколько они приближают или отдаляют нас от этого видения.

— После объявления о переходе Самопоміч в оппозицию появился соцопрос Института Горшенина, в котором ваша партия оказалась на первом месте. Вы уже готовитесь к выборам? Не считаете ли указанный там уровень поддержки — 15% — комплиментом?

— Я вообще сейчас боюсь произносить словосочетание досрочные выборы. Это огромная опасность. Качество этого парламента они не улучшат.

Между рейтингами и составом парламента стоят такие страшные в Украине вещи, как ужасный закон о выборах со смешанной системой, допускающий манипуляции. Между рейтингами и составом парламента стоит гречка, админресурс. Идти на досрочные выборы, когда столько бедных и разочарованных людей, которые могут легко стать объектом манипуляций… Когда мы имеем админмашину, которая не стесняется применять все те же рычаги, что и при предыдущей преступной власти… Поэтому вопрос: нужны ли сегодня досрочные выборы?

— Но и нынешняя Рада разочаровала общество.

— Количество перевыборов в определенной степени будет влиять на качество парламента. Но природа и беда этого парламента — в олигархате. У нас же нет политических партий, а есть олигархические проекты. Представители олигархов в парламенте выполняют их волю. Если мы сейчас объявим досрочные выборы, появится большее количество независимых партий или большее количество олигархических проектов, чтобы оттянуть голоса? Если проследить голосование за отставку правительства и состав парламента, то становится понятно, кто руководит этим государством. И законодательная власть, и парламент, и правительство сегодня полностью являются продуктами олигархической системы.

— Вашей партии тоже приписывают влияние олигархов, например Игоря Коломойского.

— Я не знаю, как на это реагировать. Действительно, об этом спрашивают, намекают. Но даже если посмотреть, например, на Днепропетровский горсовет — вряд ли мэр или фракция, которая управляет сегодня в Днепропетровске, были бы так недовольны позицией фракции Самопоміч там, если бы это [сотрудничество с Коломойским] было. Мне кажется, все видно, просто надо проанализировать. Никто из людей Коломойского в Раде не поддержал отставку правительства Арсения Яценюка. А Самопоміч инициировала эту отставку и вышла из коалиции. Где логика?

— Тогда чей вы проект?

— Ничей. Но очень многим, наверное, хотелось бы, чтобы это было не так. Часть людей была исключена из фракции именно за то, что пыталась втянуть нас в определенную зависимость.

— Ситуация с отставкой правительства была спланированной?

— Это было очень видно по залу. С таким негодованием сначала все проголосовали за то, чтобы признать работу правительства неудовлетворительной. А затем ставится на голосование проект постановления о выражении недоверия — и депутаты просто выбегают из зала.

— С вашего места в президиуме выглядело так, будто они убегали?

— Конечно. Как зайцы, в дверях сталкивались друг с другом — кто быстрее.

Относительно того, был ли это изначально “договорняк”. Я же вижу, сколько карточек есть в зале, и знаю, кто не будет голосовать. Утром была определенная эйфория по поводу отставки, а к обеду стало понятно: что‑то не то.

— Правда ли, что против отставки Яценюка выступили западные партнеры, которые надавили на Банковую?

— Надо просто понимать, как толковать месседжи из Европы или Америки. Часть политиков толкуют их так, будто Европа хочет работать с правительством Яценюка. На самом деле вчера [23 февраля] я встречалась с главой МИД Германии Франком-Вальтером Штайнмайером, и он озвучил это так: “Мы хотим иметь с кем говорить. Вы принимайте решение, кем будет этот человек”. Поэтому не надо перекладывать с больной головы на здоровую.

— Как может дальше работать правительство, которому не доверяет парламент?

— Именно это мы пытались объяснить нашим международным коллегам. Они считали, что, возможно, лучше сохранить такое правительство, потому что это дает стабильность. Но нелегитимная стабильность невозможна. Теперь у нас правительство, деятельность которого парламент оценил неудовлетворительно, то есть его легитимность — ноль. Но его не уволили. Это стабильность? Это еще большая нестабильность, чем смена правительства. Сменив правительство, мы бы дали новому правительству легитимность 100, и оно начинало бы не с нуля.

— Вы можете дать оценку работе Кабмина? О реформах стоит говорить?

— Многие вещи были сделаны. Сегодня для страны реформа только в одном — преодолеть олигархическую зависимость. Реформы так тяжело потому и идут, что владельцами парламента и правительства выступают олигархи.

Мы должны противостоять тем, кому принадлежит 80% собственности в стране. Это очень тяжело. Но определенные решения, пусть неполноценные, недостаточные, но есть. Прозрачные государственные закупки — это же против олигархов, которые всегда имели эксклюзивный доступ к бюджету. С чего они кормятся? Из трех источников: госбюджет — через госзакупки и привилегированный доступ к ним; госпредприятия, из которых выкачивались деньги; и природные ресурсы, прежде всего углеводороды. Главные наши реформы — здесь.

ВСЕГДА В ОППОЗИЦИИ: Вице-спикер Оксана Сыроид говорит, что
решение Самопоміч выйти из коалиции вызвано
нежеланием участвовать в сговоре олигархов

— Мы говорим о точечных решениях?

— Приведу примеры. Знаменитый закон об Укрнефти [ограничивший права миноритарных акционеров] принят, но правительство его не выполняет. Закон о рынке газа: все говорят, мол, очень круто, что мы приняли, но нет механизмов его реализации. Законы пока что написаны по принципу “за все хорошее, против всего плохого” и выполняются в порядке, определенном Кабмином. А что такое Кабмин? Это люди, зависимые от олигархов. Будет Кабмин выполнять эти законы? Не будет.

— Принятые реформаторские законы — лишь декларации без механизмов реализации?

— Да. Но хорошо, что есть хотя бы такие, потому что они позволяют нам дискутировать. До сих пор эти сферы нельзя было трогать. Реформы не произошли, но многому положено начало. Впервые за 25 лет мы посягнули на святое, на вотчину олигархов. Может, это даже 50% успеха, потому что правильно поставить диагноз — это 50% решения проблемы. Поэтому я бы не недооценивала то, что сделано.

— Критическую точку, после которой невозможен откат назад, мы прошли?

— Нет. Думаю, мы как раз в процессе.

— Сколько ждать реальных результатов?

— Проведя здесь год, я понимаю: если бы правительство было добросовестным, эффект от реформ можно было бы почувствовать через два-пять лет. У этого государства такой потенциал, что не нужно много усилий — нужно просто не мешать, не воровать и не создавать никому преференций. И чудо произойдет само по себе.