Повелители времени

Швейцария пять столетий удерживает статус мировой кузницы элитных хронометров. Местные часовщики обеспечивают львиную долю экспорта этой альпийской страны. Сдавать позиции они не собираются. Ведь швейцарские часы — это уже не роскошь, а средство передвижения вверх по карьерной лестнице

Екатерина Иванова

Андрей Боечко, украинский бизнесмен и коллекционер, в прошлом издатель профильного журнала Часы, стиль и время, безапелляционен в своей классификации измерителей времени: “Есть швейцарские часы, а есть все остальные”.

Впрочем, тот факт, что швейцарские часы стали эталоном в мире хронометров, признает вся планета. Возможность наносить на часы маркировку Swiss Made охраняется специальным законом. Это право предоставляется при соблюдении производителем ряда требований, главное из которых — не менее половины деталей в часовом механизме должны быть сделаны в Швейцарии.

Не будучи родиной часов, Швейцария смогла завоевать сердца и кошельки толстосумов планеты благодаря уникальной микромеханике, которая постоянно совершенствуется. Некоторые модели часов разрабатываются десятилетиями. И зачастую это авторские находки.

В альпийской Конфедерации работает часовых компаний вдвое больше, чем банков — примерно 650. Ежегодно они экспортируют порядка 28 млн экземпляров, что выглядит каплей в море часов. Но в стоимостном выражении страна — недосягаемый лидер (52% мирового рынка).

В 2015 году, по данным компании Deloitte, этот бизнес принес отрасли 9,5 млрд швейцарских франков (почти $9 млрд). И хотя это самый низкий показатель с 2011 года, местные часовщики по‑прежнему входят в тройку лидеров по экспорту после машиностроения и химико-фармацевтической промышленности. Золотые руки швейцарских мастеров обеспечивают 7,7% экспорта страны, а казна почти на 60% заполняется именно за счет внешней торговли.

Бурное развитие индустрии роскоши обеспечивает рабочими местами более 40 тыс. человек. Кроме того, швейцарские часовщики предоставляют всем желающим неплохой инструмент для инвестиций. “Вы покупаете часы не себе, а своему внуку”,— говорит Боечко, тем самым подразумевая, что их стоимость постоянно растет.

В 2008 году Михаил Малый, журналист и автор видеоблога о часах, побывал на производстве компании Ulysse Nardin, что в Невшателе. Этот городок — столица одноименного кантона — современный часовой промышленный центр.

“Вот сидит человек, который, как и 300 лет назад, вручную наносит Cloisonné [техника эмали, при которой рисунки циферблатов наносятся на сам циферблат или на бумагу], идешь дальше, а там суперхайтек-роботы вытачивают маленькие механизмы”,— делится впечатлениями Малый.— Рядом традиции и XXI век”.

Ценность швейцарских часов не столько в стоимости золота и сплавов, используемых для их изготовления, сколько в уникальности механизмов. Боечко приводит в пример Patek Philippe Caliber 89 — карманные часы, созданные в 1989 году к 150‑летнему юбилею компании. Мастера трудились над ними девять лет. Всего было выпущено четыре экземпляра, корпус каждого был изготовлен из драгоценного металла: желтого, розового и белого золота и платины. Роскошный аксессуар с двумя циферблатами украшен 126 драгоценными камнями, состоит из 1.728 частей (в 50 раз больше, чем в среднем) и обладает 33 функциями. Весят уникальные часы 1,1 кг, а стоят $5 млн.

По словам Ольги Ивакиной, редактора журнала Noblesse, часовая индустрия сродни fashion-бизнесу — со своими модными домами и показами от-кутюр. Выделяют три большие профильные группы часовых компаний, каждая из которых представляет десяток знаменитых брендов. Это Swatch Group (представляет бренды Breguet, Blancplain, Omega, Longine и другие), Richemont Group (Vacheron Constantin, Jaeger-LeCoultre, IWC, A. Lange&Söhne и другие) и Franck Muller Group (Franck Muller, Pierre Kunz, Backes&Strauss, Pierre Michael Golay).

Есть люксовые группы, которые, помимо часовых брендов, владеют ювелирными брендами и брендами люксовой одежды и обуви — это французские LVMH Group (Zenith, Hublot, TAG Heuer) и Kering Group (Ulysse Nardin, Girard-Perregaux, JeanRichard).

Особняком стоят независимые мануфактуры, которые находятся вне группы,— Breitling, Rolex, Patek Phillipe. "Показ мод” проходит дважды в году на крупнейших выставках — SIHH в Женеве и Basel World в Базеле. По словам Ивакиной, также проводятся всевозможные выездные мероприятия, как правило, их устраивают для азиатского рынка.

Этот огромный бизнес обслуживает не менее мощная инфраструктура. Почти у каждой компании при производстве есть собственные школы часовщиков, музеи. “У нас быть часовщиком так же престижно, как банкиром,— говорит Александер Бьянчи, маркетолог из Женевы.— Это одна из самых авторитетных профессий”.

Каждый, кто приобретает часы Swiss Made, оказывается в закрытом элитарном клубе. Боечко рассказывает, как это происходит в компании Patek Phillipe, где ему приходилось бывать. По его словам, есть особенные клиенты, которым повезло обзавестись вожделенными хронометрами на основном предприятии компании в Женеве. Цены на часы там стартуют от $10 тыс. Этих клиентов раз в два года приглашают посетить Женеву, оплачивают перелет, гостиницу, досуг и предоставляют на все время пребывания личного гида. “Тогда вы понимаете, куда вы попали и что носите”,— констатирует Боечко.

По его же словам, в Швейцарии, как и во всей Европе, встречают не по одежке, а по часам. Ведь они почти единственный открытый показатель стандартов люкс-потребления. Недвижимость, яхты, самолеты, как правило, находятся вдали от чужих глаз. Часы же на руке видны почти при любом движении. По словам Боечко, их принято менять с повышением социального статуса — примерно раз в 4–5 лет. “Это ценник, который каждый вешает себе сам”,— говорит эксперт.

Причем существуют “корпоративные” марки для некоторых профессий. По словам Боечко, любимые часы банкиров — это Breguet, в США часами номер один считается Rolex. А часы от Patek Philippe по негласным правилам этикета — непременный атрибут президента страны.

Во многом эти правила навязаны и поддерживаются мощным маркетинговым ресурсом. К примеру, у компании Breitling есть частная пилотажная группа, спонсируемая компанией Breitling, выпускающей одноименные часы. Авиагруппа является самой крупной гражданской командой высшего пилотажа в Европе. Базируясь на военной базе во французском Дижоне, группа летает на семи учебно-тренировочных самолетах Aero L-39 Albatros, популяризуя бренд.

А компания Corum второй год подряд выступает спонсором регаты Bold’OrMirabaud, проходящей уже 73 года на водах Женевского озера. В ее честь марка выпустила хронограф Admiral’s Cup Seafender 48 Chrono. Серия ограничена 30 экземплярами.”Я считаю, это не просто маркетинг, а целая жизненная философия”,— говорит Малый.

После золотого периода роста, длившегося с 2010 по 2013 год, сегодня над часовой индустрией Швейцарии навис кризис. По данным Федерации швейцарской часовой промышленности, мировой спрос на часы с маркировкой Swiss Made сжался больше чем на 20%, образовав в бюджете дыру размером в 1 млрд швейцарских франков ($981 млн).

Причин, почему рынок сжался, несколько. Во-первых, замедлились темпы экономического роста Китая, а он — самый крупный клиент швейцарских часовщиков. Последние пять лет циферблаты швейцарских часов стали уменьшаться — именно в связи с ориентацией на миниатюрные запястья жителей Поднебесной, замечает Малый.

Во-вторых, на рынок вышли AppleWatch и другие сородичи из серии умных часов — куда более функциональные и при этом более бюджетные, чем швейцарская механика.

По данным аналитиков компании Deloitte, количество игроков рынка, которые пессимистично оценивают будущее отрасли, достигло 82% — это вдвое больше, чем в прошлом году. Жан-Клод Бивер, глава часового направления группы LVMH, который известен тем, что в 80‑е годы купил и возродил швейцарскую компанию Blancpain, один из немногих, кто не видит повода для паники. “В часовой отрасли нет проблем, проблемы в мире,— говорит он.— Проблемы у Сирии; проблемы у беженцев; проблемы у Путина; проблемы у Украины; проблемы с выходом Великобритании из Евросоюза; проблемы у Аль-Каиды и Исламского государства; проблемы у Парижа; проблемы с валютой; проблемы на финансовом рынке; проблемы на рынке ценных бумаг. Проклятье, весь мир находится в сложном положении! И мы? Мы должны продавать часы, как сумасшедшие?” — распаляется он.

Швейцарская часовая индустрия уже переживала кризис в 80‑х, который получил название кварцевый и чуть было ее не погубил. Он начался, когда в конце 1960‑х японская компания Seiko выпустила первые часы на батарейке. Они подкупили своей точностью. “Ни одни механические часы, даже образца 2016 года, не сравнятся с часами от Seiko 1969 года",— говорит Малый.

Тогда массовое увлечение модными гаджетами буквально за пять лет разорило 70% крупных часовых мануфактур Швейцарии, таких, например, как Breitling и Blancplain.

Швейцарцы приходили в себя 20 лет, пока в 1983 году выходец из Ливана Николас Хайек не основал концерн Swatch и не стал выпускать под одноименным брендом яркие недорогие часы, которые составили достойную конкуренцию быстрорастущим азиатским компаниям.

Второй мощный удар по кварцу нанес Рольф Шнайдер, основатель компании Ulysse Nardin. “Он бил классическим швейцарским приемом”,— шутит Малый. Думая, как вернуть интерес мира к механическим часам, Шнайдер нашел инженера Людвига Охслина, который воплотил задумку Шнайдера — поместить в циферблат наручных часов модель Солнечной системы Галилео Галилея. В этой знаменитой модели Astrolabium, которая создавалась с 1983 по 1988 год,— 23 функции, по ним можно было наблюдать за движением планет. Эти часы в 1988 году попали в Книгу рекордов Гиннесса.

“Хайек показал, что “и мы можем делать кварц”, а Шнайдер — что “мы можем делать механику, которой вы еще не видели”,— говорит Малый.

С этого времени начался новый подъем индустрии. “Наверное, можно сказать, что в тот момент швейцарские часы перестали быть инструментом, но превратились в искусство”,— говорит Ивакина.

Сегодня, чтобы удержаться на плаву, швейцарским часовщикам придется снова поломать голову. И они уже начали это делать. Например, швейцарский производитель премиум-часов TAG Heuer, решивший потеснить Apple с рынка умных часов. Часовая компания из Ла-Шо‑де-Фон (кантон Невшатель) совместно с Intel — американской корпорацией, производящей компьютерные компоненты, презентовала “умные часы из Швейцарии” под названием Connected. Их стоимость — $1,5 тыс., что вполне сопоставимо с аналогами из премиум-сегмента.

Ивакина признает, что в большинстве функций, которыми сейчас оснащают модели швейцарских механических часов, нет практической пользы. Например, турбийон, который был придуман для нивелирования сил земного притяжения, или репетир — чтобы знать время ночью. Однако, как замечает она, для создания этих тончайших модулей необходимы инженерное мышление и невероятное мастерство. “Люди, которые умеют восхищаться ювелирной работой, ценят ручной труд и понимают всю сложность процесса, всегда будут возвращаться к механическим часам,— уверена она.— Мода проходит — мастерство вечно”.