Остров Свободы

С помощью полной децентрализации власти, культа гражданских свобод и традиционализма в общественно-политическом устройстве Швейцария построила самую денежную экономику континента

Анна Павленко

В 1999 году первая статья новопринятой швейцарской конституции закрепила перечень из 26 кантонов, которые вместе составляют государство под официальным названием Швейцарская Конфедерация. То есть некий союз независимых кантонов. Этот бренд делает страну уникальной, так как в современном мире более нет государств с конфедеративным устройством. Да и Швейцария, строго говоря, таковой уже не является. Название — это дань исторической традиции, которая сформировала это центральноевропейское государство.

С глубокого Средневековья и поныне общественно-политическое устройство Швейцарии являет миру уникальный пример построения крепкого государства с максимальной децентрализацией власти. “Именно этим Швейцария отличается от большинства других стран, где правили монархи и существовала сильная централизованная система,— говорит 52‑летний Мартин Боймле, депутат швейцарского парламента, глава Зеленой либеральной партии.— Здесь очень давние традиции демократии”.

При этом Швейцария остается большим мультикультурным союзом, где кантоны делятся на немецко-, франко- и италоязычные. А из 8,2 млн населения государства 1,9 млн, то есть практически четверть,— иностранные граждане. Швейцария относится к числу стран со значительной долей проживающих в ней иностранцев.

Такой ажиотаж время от времени вызывает межэтнические трения, утверждает Франк Бэйли, французский шеф-повар, который проработал в Швейцарии 15 лет. Местные считают, что приезжие отбирают у них рабочие места. Кроме того, по его мнению, в Швейцарии доминирует немецкая культура, в которой французам бывает неуютно. И даже во французских кантонах он нередко чувствовал себя чужим. “Там нас называют фрузами,— рассказывает Бэйли.— Это оскорбительное выражение”.

Помимо национальных и культурных отличий, швейцарцы сталкиваются с языковым разнообразием. Свои плюсы и минусы видит в этом Марсель Шмид, 42‑летний инструктор по парапланеризму из города Кринс, что в кантоне Люцерн. “Мультилингвизм бывает барьером и требует ощутимых административных затрат,— говорит он.— Но для нас он скорее преимущество, так как большинство швейцарцев говорят на нескольких языках”.

Наибольшая ценность такого миропорядка — всевозможные общественные свободы. В 2016 году в ежегодном рейтинге Индекс экономической свободы, который составляет американский исследовательский институт The Heritage Foundation, Швейцария стала первой в Европе и четвертой в мире по этому очень важному показателю. Впереди традиционно далекие от нас Гонконг, Сингапур и Новая Зеландия.

К 1848 году Швейцария сформировалась в единое государство со своей конституцией, общим правительством, парламентом и едиными законами. Тогда же она перестала быть конфедерацией, которой являлась с 1291 года, и по своему политическому устройству превратилась в федеративную республику. Однако официальное название государства осталось прежним — Швейцарская Конфедерация.

Это название отражает высокую значимость традиционализма для швейцарцев. Как и столетия назад, они не упускают возможности принять участие в государственном регулировании и местном самоуправлении. Швейцария четыре раза в год проводит референдумы, на которых решаются вопросы как федерального, так и кантонального уровня.

Например, в конце ноября жители 36‑тысячного немецкоязычного кантона Обвальден в Швейцарии пришли на референдум, чтобы решить: нужен ли их административному региону налог на наследство. В итоге голосами 71% избирателей налог был отменен. Теперь Обвальден станет более привлекательным для богатых швейцарских и иностранных пенсионеров, надеются власти кантона. Так как приобретенную здесь недвижимость можно будет передать потомкам, не уплачивая при этом налог.

Обвальденцам есть на что рассчитывать. До сирийских событий Швейцария находилась на первом месте среди европейских стран по темпам иммиграции. Здесь на 1 тыс. жителей приходилось 20 приезжающих в год. По этому показателю Конфедерация опережала Германию (8,4 приезжающих), Великобританию (8,2), Испанию (6) и Францию (5,1). Вероятно, часть богатых иностранцев при принятии решения, где им обзавестись жилой или нежилой недвижимостью, в первую очередь обведут красным карандашом на карте Швейцарии кантон Обвальден.

Каждый кантон имеет собственную конституцию, правительство и законодательные органы — кантональные советы. Все административные единицы страны пользуются широкой автономией в сфере образования, здоровья и общественного порядка.

На регулярных локальных референдумах швейцарцы сами решают, по какой школьной программе станут учиться их дети, какие социальные выплаты будут получать нуждающиеся и какими должны быть ставки кантонального и местного налогов. Последние являются частью трехуровневой системы налогообложения, в которой общий — федеральный налог, как правило, имеет самую низкую ставку. Чуть большую сумму швейцарцы отчисляют в бюджет кантона и еще более существенную — в пользу собственной общины.

В отдельных регионах система волеизъявления отличается уникальным историческим колоритом. Так, в кантонах Аппенцелль-Иннерроден и Гларус жители раз в год собираются на главной площади центрального города и голосуют за законопроекты поднятием руки. Таким же образом они выбирают членов кантонального правительства.

“В условиях федерализма местное историческое и культурное разнообразие учитывается, поддерживается и таким образом сохраняется”,— отмечает Шмид. В подтверждение своих слов он приводит еще один пример: в упомянутом кантоне Аппенцелль-Иннерроден издавна популярна альтернативная народная медицина. Местное население выступает за ее сохранение, и потому кантональное законодательство защищает традиционную отрасль от посягательств крупных игроков фармацевтической индустрии.

В рамках федерального закона о получении швейцарского паспорта каждый кантон выдвигает свои требования к тому, сколько лет иммигрант должен жить в стране и что он должен знать для того, чтобы получить паспорт. “В итоге в некоторых французских кантонах Швейцарии бывает проще получить паспорт гражданина, чем в немецких”,— рассказывает Боймле.

20 мая 1992 года власти Швейцарии решили порвать со своей внеблоковостью и подали заявку на вступление в Евросоюз. Однако уже в декабре в стране прошел референдум, на котором 50,3% швейцарцев, или 16 из 26 кантонов, высказались против вступления в ЕС.

Евроинтеграцию отвергли практически все немецко- и италоязычные кантоны, тогда как франкоязычная часть страны поддержала вступление в ЕС. В результатах голосования нашел свое отражение протест швейцарцев преимущественно из сельских регионов против политического, интеллектуального и бизнес-истеблишмента страны. Кроме того, противники слияния с Брюсселем видели в ЕС угрозу традициям собственного госуправления и перспективу наплыва мигрантов.

В июне 2016‑го Совет кантонов Швейцарии проголосовал за отзыв поданной в 1992‑м заявки. Это решение совпало с 725‑летием образования Швейцарской Конфедерации. И вот как раз на праздновании этого юбилея министр иностранных дел Швейцарии Дидье Буркхальтер сказал: “У нас есть основополагающие двусторонние соглашения с нашим наиболее близким партнером, Европейским союзом, но мы не хотим вступать в него”.

Швейцарцы остаются верны заветам старины. Они стремятся к торгово-экономическому альянсу с ЕС, но не желают передавать полномочия наднациональным образованиям, стремясь сохранить идентичность.

В любом случае ЕС для Конфедерации является основным торговым партнером — вторым после США по объемам экспорта и четвертым после Китая, России и США по импорту. С 2002 года между ЕС и Швейцарией начал действовать первый секторальный пакет. Это договоренности о либерализации рынков, договор о сотрудничестве в науке, гражданской авиации, наземном транспорте, о свободе передвижения рабочей силы и так далее. С 2004 года пакет был расширен. Тогда же Швейцария вошла в Шенгенское соглашение.

Еще два столетия назад эта центральноевропейская страна заявила о своем нейтралитете, который хоть и был признан на международном уровне, но нуждался в гарантиях. Такой гарантией для Швейцарии стала собственная сильная армия. Сегодня эта страна является одной из самых милитаризированных в мире. Здесь обязательна военная служба для мужчин, а табельное стрелковое оружие швейцарцы хранят у себя дома.

Позиция вооруженного нейтралитета уберегла Швейцарию от разрушений Первой и Второй мировых войн. В итоге страна укрепила свою экономику, стала стабильной банковской гаванью для финансов со всего мира и зарекомендовала себя как беспристрастный посредник для конфликтующих сторон.

Безопасны для Швейцарии и некоторые внутренние противоречия. Несмотря на культурное разнообразие, здесь нет крупных сепаратистских движений. Многоголосие Швейцарии способствует ее развитию. На каждого швейцарца ежегодно приходится $80,2 тыс. ВВП, что на 30% превышает аналогичный показатель США. Боймле говорит НВ, что в недрах его страны нет нефти, газа, золота и прочих денежных ископаемых, зато есть более важный в современном мире капитал. “Мы всегда были открыты для свободной торговли, новых рынков, иммиграции лучших, а также для инноваций”,— резюмирует швейцарский политик.