Следователь №1

Артем Сытник, глава НАБУ, рассказывает о том, когда будет результат по самым громким делам, о проверке е-деклараций, а также о сложностях работы с Генпрокуратурой

Кристина Бердинских

Уже более года Артем Сытник, глава Национального антикоррупционного бюро (НАБУ), во всеоружии борется с высокопоставленными взяточниками.

Громких посадок пока не было, и первых лиц расследования бюро не коснулись, но оно успело попортить нервы многим неприкосновенным.

Близкий соратник Арсения Яценюка Николай Мартыненко, которого НАБУ заподозрило в получении взятки при закупке чешского оборудования компанией Энергоатом, сдал парламентский мандат и ожидает итогов работы следователей из команды Сытника.

Александр Онищенко, депутат группы Воля народа, бежал из страны после того, как НАБУ взялось распутать созданную им коррупционную схему вокруг газодобычи.

Бюро также раскрыло подноготную работы Николая Чауса, судьи Днепровского райсуда, который попался на взятке и сейчас находится в бегах.

Проблем ведомству Сытника добавляют сложные отношения с Генпрокуратурой (ГПУ). Летом глава НАБУ даже заявил о похищении своих сотрудников представителями ГПУ, которых потом отпустили. Расследовать эпизод взялась СБУ, пока результатов нет.

О том, чего ждет Сытник от резонансных расследований, он рассказал НВ 9 декабря, в Международный день борьбы с коррупцией.

— Топ-тема последних недель — заявления беглого экс-депутата Александра Онищенко и его записи, якобы компрометирующие власть. Он опубликовал запись беседы с депутатом Олесем Довгим. В ней есть какая‑то ценная информация?

— Факт появления этой записи — сигнал о том, что мы очень грамотно провели расследование [по Онищенко, которого НАБУ подозревает в создании схемы перепродажи добытого на госскважинах газа]. Единственный шанс Онищенко — политизировать дело. Поэтому мы на основании его заявлений, где он сам признается в участии в преступлениях, в передаче взяток депутатам, открыли производство. И предлагаем ему давать показания не иностранным спецслужбам, а НАБУ.

Хочешь, чтобы кто‑то понес наказания за эти преступления? Приходи и давай показания. Передай записи НАБУ как органу, уполномоченному расследовать такие преступления, и мы дадим им оценку.

А если ты сообщаешь о фактах коррупции кому угодно, но только не НАБУ, мы расцениваем такие действия исключительно как попытку политизировать дело. Чтобы отвлечь внимание от того, что самим Онищенко нанесено государству ущерба на 3 млрд грн. За три года от использования [фирмами Онищенко] трех скважин госкомпания Укргаздобыча получила прибыль в размере 25 млн грн. За три месяца после ликвидации схемы [которую организовал Онищенко] прибыль госкомпании выросла до 162 млн грн. Всего за три месяца! Это как раз и свидетельствует о масштабе коррупционной схемы.

— Интерпол пока не объявляет Онищенко в международный розыск.

— Мы еще не знаем решения Интерпола. Они принимают его в течение 30 дней, а затем в течение 30 последующих дней его оглашают. Сейчас сложно говорить о том, каким будет это решение.

— В интервью СМИ Онищенко говорит о своем главном козыре — записи разговоров с президентом. Если они будут опубликованы, НАБУ что‑то сможет с ними сделать? Или экс-депутат должен дать вам показания?

— Давайте не будем забегать наперед. Мы ему предлагаем прийти, дать показания, предоставить записи, если они у него есть. И мы готовы дать им объективную оценку.

— Поговорим об отношениях НАБУ и ГПУ, которые не выглядят идеальными. У вас есть конкуренция? ГПУ порой задерживает тех, кого должны задержать вы.

— Несоблюдение принципа подследственности в расследованиях — это серьезное нарушение закона. И НАБУ, и прокуратура расследуют коррупционные правонарушения. Но бюро концентрируется на расследовании топ-коррупции, прокуратура же занимается иными правонарушениями. И, кстати, коррупции, подследственной ГПУ, гораздо больше. Генпрокуратура отчиталась о том, что расследовала 614 уголовных производств, а НАБУ — только 30. Но у них 15 тыс. сотрудников, а у нас 150 детективов.

Мы проанализировали эти производства. Из 614 только 14 могли бы относиться к нашей подследственности, а 600 — это ответственность ГПУ. Поэтому у них огромное поле для работы. Думаю, правильно, когда каждый орган занимается тем, на что он уполномочен.

— Вы говорили, что у ГПУ есть некое дело в отношении вас, связанное с квартирой, которая вам не принадлежит. Что с ним?

— Наверное, есть. И, возможно, даже не одно. Честно говоря, не хватает времени отслеживать, что ГПУ регистрирует в отношении меня.

— На допрос вас еще не приглашали?

— Пока нет. Но я с удовольствием отвечу на все вопросы. Единственное, что меня немного удивляет: у них [ГПУ] желание зарегистрировать дело доминирует над здравым смыслом. Говорят, что у меня есть квартира в Купянске Харьковской области. Квартира принадлежит другому человеку — моему тезке [собственник], но если посмотреть на его идентификационный номер, сразу станет понятно, что это не я. Возможно, лучше перепроверить информацию, прежде чем регистрировать дело?

— Говорят, у вас напряженные отношения с Назаром Холодницким, руководителем Специализированной антикоррупционной прокуратуры (САП).

— Кто говорит?

— Например, недовольство работой главы САП неоднократно публично высказывал Виталий Шабунин, глава Центра противодействия коррупции.

— Из последнего, что я видел, было громкое заявление генпрокурора о том, что НАБУ просило привлечь к ответственности [Холодницкого]. Но мы практически сразу опубликовали жалобу на имя генпрокурора [по поводу Холодницкого], чтобы избежать манипуляций. В ходе расследований уголовных производств, подследственных НАБУ и которые мы ведем совместно с прокурорами САП, очень часто возникают горячие дискуссии, и это нормально. Не всегда прокуроры соглашаются с детективами, а детективы — с прокурорами. Что касается конкретной жалобы…

— По МАУ? [НАБУ установило, что руководство этой авиакомпании, принадлежащей миллиардеру Игорю Коломойскому, в 2014–2015 годах при содействии чиновников Госавиаслужбы незаконно завладело деньгами госспецфонда финансирования расходов на авиадеятельность.]

— По МАУ. Детектив НАБУ считал и до сих пор считает, что в материалах дела собрано достаточно доказательств для объявления подозрения определенным служебным лицам МАУ и Госавиаслужбы. Прокурор САП не согласен с этим решением: мол, достаточных доказательств нет.

— Холодницкий объяснял, что не подписывает подозрения, потому что не завершены судебные процессы по МАУ. Вас удовлетворяют такие объяснения?

— Основным субъектом является все же детектив.

— А вашего детектива?

— Конечно, мы настаиваем и будем настаивать на том, что есть состав преступления — и собранных доказательств достаточно для того, чтобы объявить подозрение. Пока мы не получили ответ от генпрокурора. Возможно, он согласится с нами.

— Он должен ответить на вашу жалобу?

— Надеюсь, что ответит. Поскольку мы направили туда [в ГПУ] материалы дела, объяснили свою позицию письменно, ожидаем реакции.

— Так блокирует Холодницкий дело или нет?

— Есть мнение детектива, есть мнение прокурора и есть полномочие детектива отреагировать на ситуацию. И он отреагировал. Это нормальная практика. Очень многие мечтают о том, чтобы новые антикоррупционные органы разругались между собой. Единственный выход для нас в этой ситуации — усердно работать.

— Что с черной бухгалтерией Партии регионов?

— Надеемся, на следующей неделе будет более свежая информация по этому делу.

— В издании Зеркало недели фигурировала фамилия одного из персонажей черной бухгалтерии ПР — Михаила Охендовского, главы ЦИК: мол, НАБУ удалось что‑то по нему собрать, но САП тормозит дело.

— Еще раз хотел бы обратить внимание на ту болезнь, от которой страдает Украина,— объявление фамилий до принятий решений о любых процессуальных действиях. Я категорически против такого подхода, поскольку он нарушает фундаментальные конституционные принципы.

По сути вопроса. Велись дискуссии, мы отправляли подозрения в прокуратуру, они возвращались с определенными замечаниями, мы их учитывали. Сейчас мы снова‑таки передали документы [в САП] и ждем принятия решения [13 декабря детективы НАБУ вручили Охендовскому сообщение о подозрении].

— Что с делом против Николая Мартыненко? По нему давно ждут результат.

— Мы должны оперировать доказательствами, а не руководствоваться революционными порывами. По этому делу многие доказательства собираются путем направления международно-правовых поручений. Это дело — рекордсмен по количеству подобных поручений.

— Ваши детективы даже ездили в Швейцарию?

— Они много куда ездили. Мы — НАБУ и САП — понимаем: дело давно ожидает своего логического завершения. Делается все для того, чтобы это решение было принято в ближайшее время.

— Все зависит от ответа международной стороны?

— Да. Большая работа проведена как внутри страны, так и за границей. Мы наблюдаем существенный прогресс именно в части получения ответов в рамках международных правовых поручений в первую очередь.

— Еще одна горячая тема — результаты электронного декларирования. Вы заявили, что по итогам выявленных нарушений по четырем депутатам есть уголовные производства.

— Есть шесть производств, которые мы зарегистрировали по результатам проверки е-деклараций. Два производства зарегистрированы по факту внесения недостоверных данных в е-декларации народных депутатов, одно — замглавы облгосадминистрации, в остальных фигурируют три судьи.

Хочу подчеркнуть, что органом, уполномоченным на проведение проверки, является НАПК [Национальное агентство по противодействию коррупции], которое, по нашему мнению, занимает неконструктивную позицию. Я с июня предлагаю им прийти в НАБУ и с использованием наших технических ресурсов начать проверки е-деклараций. Но реакции на этот призыв со стороны НАПК нет.

Кроме того, до сих пор у НАБУ нет полного доступа к базе е-деклараций. Хотя, согласно закону о НАБУ, бюро имеет право доступа ко всем реестрам и базам данных госорганов. Мы неоднократно обращались в НАПК с просьбой открыть нам доступ. Сейчас мы проверяем декларации с использованием своих ресурсов, а в е-декларациях видим то же, что и обычные граждане, просто заходя на сайт. Если бы у нас был полный доступ к базе е-деклараций, это существенно ускорило бы проведение аналитических проверок сведений из деклараций.

— Я прочитала декларации всех нардепов, и одна меня поразила больше всего — Андрея Лозового, замглавы фракции Радикальной партии Олега Ляшко. Бизнесом он не занимался, жил на одну депутатскую зарплату, а сейчас декларирует $50 тыс. налички, €150 тыс. и 800 тыс. грн, а еще коллекции икон, вина, антиквариата. Депутат Сергей Лещенко отправил в НАБУ запрос по Лозовому и получил ответ: информация передана в НАПК. То есть НАБУ без НАПК ничего делать не может?

— Это не единственное обращение подобного характера, которое мы перенаправляли в НАПК. Снова‑таки хотел бы акцентировать внимание на разделении компетенции между НАПК и НАБУ. НАПК — это контролирующий орган, не правоохранительный, который должен проверять декларации в общем порядке. Поэтому мы отправили копии этих материалов в НАПК. Но у нас осталось это обращение, и мы работаем над этой декларацией. О выводах работы сообщим.

— 44 уголовных производства НАБУ переданы в суд. Не боитесь, что, когда начнется вынесение приговоров, вы увидите, что ваша работа во многом была проделана зря?

— Гарантия успеха в суде — собранная необходимая доказательная база в ходе расследования. Судьи сейчас не так охотно выносят незаконные решения, как это было раньше.

— Кто вам больше всего мешал за этот год?

— Есть разные формы сопротивления и противодействия. Первое — дискредитационные кампании. Люди, фигурирующие в наших делах, могут влиять на медиаресурсы. Это то, что против нас постоянно используется. Второе — нереформированные суды, и эта проблема более актуальна в связи с увеличением количества производств, передаваемых на рассмотрение судей. И третье — постоянные попытки ограничить наши полномочия путем внесения изменений в законодательство.