А ну-ка подними

Хотя жилищно-коммунальные тарифы резко выросли, испытание для кошелька обычного украинца в виде выплат за газ, свет и тепло все еще в полтора раза меньше, чем у среднестатистического европейца

Максим Бутченко

Литовский журналист Константин Амелюшкин, услышав вопрос о тарифах на коммунальные услуги в своей стране, говорит: “Зима бьет по карману. Тарифы у нас немалые по сравнению с зарплатами”. И вспоминает о социсследовании, результаты которого говорят: в ежемесячных расходах почти половины литовцев на коммуналку приходится 11–30%. В случае с Амелюшкиным речь идет о четверти его зарплаты, которая уходит на оплату счетов за тепло, воду, электроэнергию. Поэтому он пытается экономить.

В Европе этим заняты многие — в странах ЕС коммунальные платежи являются ключевой расходной статьей для населения. Датские домохозяйства, по данным Евростата, отдают 29,7% своего базового дохода за жилье, воду, электричество и газ, финские — 28,2%, французские — 26,4%.

Теперь и многие украинцы начинают мыслить по‑европейски. А все потому, что с недавних пор коммунальные тарифы, прежде находившиеся на неприлично низком уровне, заметно выросли. Тепло, к примеру, подорожало на 95%, а электроэнергия — на 57%.

Глядя на четырехзначные цифры в платежках, население задумалось, как их снизить. А часть политиков тут же подняли тему на щит, пытаясь получить лишние электоральные баллы на критике властей, “допустивших” подобный рост.

Однако даже с учетом новых тарифов средний платеж по стране за жилищно-коммунальные услуги, по данным Госстата на конец второго квартала 2016‑го, составил 16,2% от всех расходов украинских домохозяйств. Зимой эта доля несколько вырастет, но соответствующая статистика еще не готова.

Украинский уровень заметно ниже, чем среднеевропейские 24,4%. Да и вообще из стран — членов ЕС лишь в Литве и Мальте доля коммуналки в семейных расходах в среднем чуть ниже, чем в Украине. Остальные государства Евросоюза по этому показателю впереди.

При этом для украинских семей, которые оформили субсидию, коммунальные расходы будут ниже: эксперты НАК Нафтогаз Украины подсчитали, что в таком случае на конец 2016‑го они составят в среднем 10%.

Схожие цифры привел в середине ноября и премьер Владимир Гройсман.

Однако относительно терпимая по сравнению с ЕС доля коммунальных расходов имеет и обратную сторону: если европейцам доступно множество вариантов удешевления энергоносителей или сокращения их потребления, то украинцы подобной “роскоши” лишены. Всему виной крайняя монополизация этой сферы в стране, а также зачастую недоступность установки индивидуальных счетчиков или регуляторов.

А вот европейский потребитель, по словам Алексея Кучеренко, экс-министра ЖКХ, может даже влиять на тарифную политику. Например, в крупных городах Дании система отопления городская, а в небольших — локальная, управляемая конечными пользователями наподобие кооперативов. “Все настолько прозрачно, что обмануть и назначить неправдивый тариф очень сложно”,— говорит Кучеренко.

Чех Мартин Ларыш проживает в Праге в двухкомнатной квартире. По просьбе НВ он подсчитал, что на коммуналку ежемесячно тратит примерно 5 тыс. крон.

Ларыш платит 1 тыс. крон (1 тыс. грн) за газ, 1,2 тыс. крон (1,2 тыс. грн) за электричество, а также отдает деньги в так называемый фонд ремонта — до 2,5 тыс. крон (2,5 тыс. грн).

Средняя зарплата в Чехии — 26 тыс. крон, и, по данным Евростата, в этой стране одна из самых высоких коммунальных нагрузок в ЕС — 25,9%. Даже в соседней Словакии она чуть ниже — 24,9% от общих расходов домохозяйств.

“Несмотря на это, подобная тема не поднимается политиками,— говорит Ларыш.— Потому что у нас рыночные отношения, и все понимают: цена сформирована экономикой”.

Александр Веденеев, начальник управления аналитики НАК Нафтогаз Украины, поясняет, как рыночные отношения формируют цены в ЕС.

Например, стоимость газа складывается из его оптовой цены, наценки поставщика, тарифа на транспортировку и так далее. “Конечные тарифы для потребителей могут также зависеть от скидок для новых клиентов розничных поставщиков, скидок за лояльность клиентов, акционных предложений розничных поставщиков”,— уточняет эксперт.

В результате цена за кубометр газа может радикально отличаться в зависимости от страны. Например, самая высокая — $1,3 тыс. за куб. м — в Швеции. А вот в Украине она минимальна по европейским меркам — $273.

Там, где газ дорог, потребители максимально его экономят. Так, к примеру, поступает голландский переводчик Ари ван дер Энта, который живет в новом доме в Роттердаме. В его стране стоимость голубого топлива весьма высока — $922 за куб. м. “Поэтому у нас редко кто отапливает помещение до температуры выше 16°С тепла”,— уточняет он, добавляя, что потребители имеют специальные регуляторы и сами устанавливают уровень тепла в собственном жилье.

По украинским же нормам, зимой в квартирах должно быть 18–20°С тепла.

Но то, что платят украинцы сейчас, даже после повышения — это минимум по европейским меркам. В среднем в ЕС доля коммунальных трат в ежемесячных финансовых обязательствах домохозяйств в полтора раза выше аналогичного украинского показателя.

Да и в структуре расходов жители Украины сильно отличаются от европейцев. У последних коммуналка — ключевая статья ежемесячных трат, занимающая четвертую их часть. Лишь затем идут транспортные расходы и оплата продуктов питания (13% и 12,3% соответственно). Украинцы же, по данным Госстата за второй квартал 2016‑го, прежде всего тратятся на еду — 36% от среднего домашнего бюджета. А коммунальные расходы, идущие следом, занимают в 2,2 раза меньшую долю.

Литовец Амелюшкин рассказывает, что за квартиру в 58 кв. м в прошлом месяце он заплатил €200 за коммунальные услуги, из них €50 — за тепло. “Но цена зимой может доходить и до €150”,— уточняет он.

Тарифы в этой стране значительно выше украинских. Скажем, кубометр горячей воды стоит €4,72, или 130 грн (в Украине — 83 грн), электричество — 12 центов за киловатт, или 3 грн (в Украине — 0,7 грн). Спасает лишь то, что средняя зарплата в Литве достигла €615 (16 тыс. грн), а в Украине — 5,3 тыс. грн.

В Европе также поддерживают своих граждан субсидиями, но под их действие подпадает лишь ограниченный круг лиц. Об этом НВ говорит украинец Игорь Магрилов, проживающий сейчас в Германии. В этой стране, мол, есть фонды для помощи мало­имущим в оплате жилья.

Но главная надежда европейцев — на самих себя и прозрачную систему тарифообразования. Польский журналист Михаил Потоцки рассказывает: на его родине у потребителей всегда есть возможность выбрать поставщика с меньшей ценой за свои услуги. В Варшаве, например, работают сразу несколько операторов по поставкам газа и электричества: государственных, муниципальных и частных. И обычный варшавянин может заключить контракт с той структурой, которая, на его взгляд, предлагает оптимальное соотношение цены и качества.

А если какое‑то из этих предприятий хочет поднять тариф, то оно ставит в известность регулятора и объясняет мотивы повышения. “Население видит на конкретных цифрах, как считаются новые цены,— говорит Потоцки.— Поэтому тема тарифов не является главной для Польши”.

При этом расходы на коммунальные услуги в Евросоюзе довольно стабильны. Так, по данным Евростата, в 2005‑м в среднем по ЕС на эти цели домохозяйства отдавали 22,5% от своего дохода, а в 2015 году — 24,4%.

Киевлянка Ярина Яковишина решила сэкономить на оплате за отопление. Несмотря на то что в ее многоквартирном доме уже стоял счетчик, она захотела установить схожий прибор прямо в квартире.

Но процедура оформления затянулась на год. Оказалось, что нужен договор с ЖЭКом, проект по счетчику. А дальше потребовался еще один договор, но на этот раз с монополистом столичного рынка поставок тепла — компанией Киевэнерго. “Очередь на подачу документов — на девять месяцев вперед. Пришлось даже воспользоваться услугами фирмы-посредника, чтобы они помогли оформить документы”,— признается Яковишина.

Да и стоимость самого счетчика велика — от 2,5 тыс. до 14 тыс. грн. Правда, эффект от него есть: Яковишина убедилась, что до установки этого прибора ей насчитывали за отопление 1,2 гигакалории в месяц, а после — вполовину меньше. Притом что сейчас 1 гигакалория стоит почти 1.050 грн, а до 1 июля 2016‑го, по старым тарифам, ее стоимость составляла 534 грн.

Кучеренко поясняет, что монополист Киевэнерго, как и госорганы, заинтересован не предоставлять людям объективную информацию об их реальном потреблении. Потому что отсутствие индивидуальных счетчиков позволяет энергопоставщикам начислять большие суммы, покрывающие их собственные излишние теплопотери на старом оборудовании.

Кроме того, у украинцев нет и возможности “прикрутить” расход и сэкономить. “Это одно из основных различий между западными потребителями и нашими — у нас банально нет возможности уменьшить тепло в квартире”,— говорит Кучеренко.

А вот в Дании с ее высокими коммунальными расходами многие местные жители просто отключают отопление на ночь. И не тратят лишнего.

Экономист Александр Жолудь говорит и о непрозрачности отечественного ценообразования, называя ее одной из ключевых проблем коммунального сектора. И если цена горячей воды еще относительно несложно рассчитывается, ведь ее основу составляет стоимость газа, то в других дисциплинах все куда сложней. Поставщики могут вносить в тариф самые неожиданные составляющие, и проверить их невероятно сложно.

В этой связи Кучеренко возмущен тем, что рост тарифов в Украине не сопровождается повышением качества услуг. Мол, тем самым создается перекос, и монополисты наподобие Киевводоканала или того же Киевэнерго лишь станут больше зарабатывать, а не увеличат реальные отчисления на модернизацию собственных сетей. “В среднем поставщик может закладывать 12% от тарифа на инвестиции в собственную инфраструктуру, но почти никто так не делает”,— утверждает экс-министр.

Проблема еще и в том, что государство регулирует не только свои монополии, но и субсидии малоимущим, добавляет Дмитрий Чурин, руководитель аналитического отдела инвестиционной компании Eavex Capital.

В стране 12,2 млн пенсионеров — это почти треть населения, исключая оккупированный Крым и зону АТО. Средняя пенсия — 1,6 тыс. грн, а средняя начисленная к оплате сумма за жилищно-коммунальные услуги с учетом электроэнергии в октябре составила 851,2 грн. То есть без субсидий пенсионеры этот груз не потянули бы. Потому размер выделяемых им властями компенсаций является отличным инструментом влияния на электорат.

Но лучше бы, по мнению экспертов, в данном вопросе работал рынок. “Развитие коммунального хозяйства — это стратегическая цель для Украины. Но все должно строиться не только на прозрачности, но и на здоровой конкуренции”,— заключает Чурин. То есть чем больше поставщиков, тем ниже цены и выше желание сократить себестоимость услуг. А если возрастет число инструментов — счетчиков и регуляторов — в руках конечных пользователей, то потребление станет ниже, и в результате сократятся расходы каждой семьи.