Правый марш

Накануне президентских выборов во Франции растет популярность правых кандидатов — симпатизирующих Владимиру Путину противников однополой любви и сторонников жестких экономических мер, намеренных раз и навсегда остановить исламизацию своей страны

Анна Павленко

В середине ноября в полутора километрах от Елисейского дворца, резиденции президента Франции, свой предвыборный офис открыла Марин Ле Пен, лидер французской ультраправой партии Национальный фронт. Впрочем, ее конечная цель — все‑таки Елисейский дворец. Следующей весной она будет соревноваться за кресло главы государства.

О реальности победы праворадикального кандидата Ле Пен на выборах во Франции в мире оживленно заговорили после победы Дональда Трампа в США. Как и новоизбранный американский президент, Ле Пен выступает за экономический и политический национализм, против приема беженцев и исламизации, а также симпатизирует российскому президенту Владимиру Путину.

Впрочем, на пост президента Франции нацелилась не только Ле Пен: среди ее конкурентов — представитель крайне левых взглядов Жан-Люк Меланшон, молодой центрист Эммануэль Макрон и победитель республиканских праймериз Франсуа Фийон, который придерживается правых взглядов. Причем наиболее хорошие перспективы в этой разношерстной компании именно у правых — Фийона и Ле Пен: согласно прогнозу американской исследовательской компании Harris Interactive, за каждого из них может проголосовать более четверти французов. В то время как Маркон и Меланшон получат не более 15 % каждый.

Значительно скромнее в сравнении с этими кандидатами выглядят перспективы Мануэля Вальса, соратника по Социалистической партии действующего президента Франсуа Олланда, рейтинг которого в течение последнего года катится вниз и к сегодняшнему дню опустился до исторического минимума в 4 %.

Отношение к нынешнему президенту не может не влиять на популярность его однопартийца, подчеркивают аналитики. А сегодня французы недовольны ситуацией, которая сложилась в стране при Олланде: после терактов в Париже и Ницце и в условиях захлестнувшего Европу миграционного кризиса жители страны хотят перемен, причем допускают, что следующим президентом может стать сторонник правых идей.

“Есть страх иммиграции и глобализации, многие просят о протекционизме и переживают за растущую роль ислама, проявляются ксенофобия и расизм”,— поясняет растущую популярность правых сил Карим Битар, старший научный сотрудник французского Института международных и стратегических отношений (IRIS).

Весной этого года Париж накрыла волна массовых протестов: недовольство французов вызвала инициированная президентом трудовая реформа. Чтобы работодатели расширяли штаты, Олланд дал им больше свободы в вопросах приема на работу, увольнения, оплаты труда и продолжительности рабочего дня.

Французы увидели в новом законе ограничение собственных прав и расценили подарок работодателям от избранного под знаменами традиционно левой платформы Олланда как идеологическую измену.

Президент, с одной стороны, не учел интересы профсоюзов, а с другой — не угодил бизнесменам, которые ожидали от правительства снижения налоговой нагрузки в обмен на создание новых рабочих мест, считают аналитики.

“Олланд проиграл на всех фронтах, и сегодня ему не доверяют ни работники, ни работодатели”,— констатирует Жюльен Банки, 24‑летний житель Пуатье.

Банки, который как раз сейчас получает юридическое образование, рассказывает, что среди его друзей много молодых людей с дипломами хороших вузов, однако они работают в краткосрочных проектах, а некоторые и вовсе не могут найти работу. “Мы чувствуем свой потенциал и одновременно — дефицит возможностей”,— говорит Банки.

Проблема занятости — одна из самых болезненных в 67‑миллионной Франции: с начала президентства социалиста Олланда уровень безработицы здесь колеблется в районе 10 %. И хотя французской безработице далеко до вопиющей ситуации в Испании, тем не менее это один из самых высоких показателей в еврозоне.

Причем с проблемой поиска работы сталкивается не только молодежь. 27‑летний парижанин Жереми Грандийон приводит в пример своего 50‑летнего отца, который всю жизнь работал в сфере поставок для промышленных предприятий и уже продолжительное время не может найти постоянную работу.

Тем временем Францию захлестывает миграционный кризис: в 2015 году более 76 тыс. беженцев попросили убежища в этой стране. И хотя лидером по этому показателю остается Германия, в миграционные органы которой за весь прошлый год обратились 476,5 тыс. мигрантов, для Франции неизменно растущий поток беженцев стал особенно чувствительным. В первую очередь это связано с терактами, шок от которых Франция пережила в ноябре 2015 года (Париж) и в июле 2016‑го (Ницца). Еще одним основанием для общего недовольства стала замедляющаяся экономика: в 2015 году рост французского ВВП составил скромные 1,2 %.

В обществе созрел запрос на перемены, а какими их видят французы — покажет голосование-2017, считают эксперты. Причем неспособность правительства решить проблему безработицы серьезно ударила по имиджу Социалистической партии, констатируют они.

Эта политическая сила пока не выдвинула своего кандидата для участия в выборах. Однако среди самых сильных претендентов — Мануэль Вальс, который на днях подал в отставку с поста премьер-министра, чтобы посоревноваться за номинацию от Социалистической партии на праймериз в январе 2017‑го.

Заранее дистанцироваться от теряющей рейтинги власти решил молодой амбициозный политик, а в прошлом инвестиционный банкир Эммануэль Макрон. В августе 38‑летний чиновник покинул пост министра экономики в правительстве Олланда и уже в ноябре заявил о намерении бороться за кресло главы государства.

Макрон пообещал, что его программа будет “не правой и не левой”. Он выделяется на фоне политиков левого фланга своей критикой 35‑часовой рабочей недели и налога на богатство, на которых традиционно настаивают социалисты. При этом Макрон осыпал представителей обоих политических лагерей колкими замечаниями, касающимися их популизма.

“Он стремится придать гибкости рынку труда, либерален в экономических и социальных взглядах и может получить часть голосов от сторонников право-центристов”,— говорит о Макроне Битар.

Фотогеничный харизматик Макрон, который к тому же зарекомендовал себя блестящим оратором, уже стал любимцем французских медиа, которые пишут о нем чаще, чем о других претендентах. Поводом для статей о Макроне становятся не только его политические обещания, но и личная жизнь. Особый интерес желтой прессы вызвал его брак с преподавательницей Бриджит Троно, которая старше Макрона на 20 лет. Впрочем, этот факт вызывает еще больший интерес к нему.

“Я буду голосовать за Макрона,— уже сегодня уверен Банки.— Он молодой, сообразительный и не имеет [продолжительной] политической карьеры”. Макрон хочет объединить народ, выступает за динамичное предпринимательство и верит в интеллектуальный и креативный потенциал молодежи, перечисляет преимущества своего кандидата Банки.

Однако отсутствие опыта в сфере безопасности и обороны, а также дефицит поддержки со стороны ключевых политических сил, что сыграло бы на руку Макрону во втором туре, снижает его электоральные шансы, замечают аналитики. Молодому экономисту не хватит политических мускулов, и своим участием в президентской гонке он лишь размоет голоса других кандидатов левого крыла, считают они.

На поле левой идеологии за пост президента борются сразу несколько кандидатов: в первую очередь это Вальс, а также Жан-Люк Меланшон, один из самых известных во Франции политиков крайне левого фланга и к тому же член Европарламента.

В 2012 году Меланшон уже делал попытку возглавить страну и по итогам президентских выборов оказался на четвертом месте с 11 % голосов. “Я вынужден был вступить в битву-2017, видя глубокое разочарование приверженцев левых взглядов в политике исполнительной власти”,— пояснил свое повторное выдвижение кандидат.

Меланшон обещает своим избирателям построить социально защищенную Францию, независимую от закона крупного капитала, а также прекратить членство в НАТО и добиваться снятия экономических санкций с России.

“Леворадикалы выступают за протекционизм и перераспределение в экономике, прогрессивны в отношении меньшинств”,— описывает политические взгляды партии Меланшона французский политолог Томас Гуеноле.

Такая позиция и в особенности идея о распределении богатства импонирует Александру Ольне, 36‑летнему сотруднику государственного центра по обработке штрафов города Ренн на западе Франции. Ольне признается НВ, что на будущих выборах намерен голосовать за Меланшона.

Хотя уже сегодня куда больше приверженцев у кандидата от праворадикального Национального фронта Марин Ле Пен, чей рейтинг колеблется в районе 30 %. В случае победы она обещает провести референдум о членстве Франции в ЕС и возвращении франка, а также восхищается новоизбранным президентом США Дональдом Трампом, как и российским лидером Владимиром Путиным, которых видит своими союзниками “в деле установления мира на планете”.

Во Франции праворадикалы весьма чувствительны к вопросу национальной идентичности и воспринимают ислам как конкурирующую религию, при этом значительно преувеличивая масштаб проблемы, описывает сторонников Национального фронта Битар. “Если спросить такого человека, сколько во Франции мусульман, он ответит “20–30 %”, хотя на самом деле их около 7–8 %”,— приводит он пример.

По данным опросов, Ле Пен имеет высокие шансы выйти во второй тур президентских выборов. Однако победить по шаблону продвигавшего схожую идеологию в США Трампа ей вряд ли удастся, считают эксперты. Помимо отличающихся социально-экономических условий, этому помешает многопартийность с возможностью создания политических союзов и выборы в два тура. Уже сегодня Фийон и Вальс обещают объединиться вокруг кандидата, который будет противостоять Ле Пен, если та выйдет во второй тур президентской гонки.

Да и сами французы все еще с опаской смотрят на Национальный фронт, которым с момента основания и до 2011 года руководил любитель расистской и антисемитской риторики отец Марин — Жан-Мари Ле Пен.

“Хотя популярность крайних правых растет, они по‑прежнему сталкиваются с сильной стигмой; большая часть французского общества воспринимает их как недемократичных”,— подтверждает Битар.

На фоне радикальной Ле Пен более сдержанно выглядит правоцентристский кандидат Франсуа Фийон. Этот опытный политик занимал пост премьер-министра все пять лет президентства Николя Саркози, а в ноябре 2016‑го с легкостью обошел бывшего босса на правоцентристских праймериз.

62‑летний поклонник экономической политики Маргарет Тэтчер, как и Ле Пен, консервативен в отношении меньшинств: он обещает экстрадировать подозреваемых исламистских радикалов и аннулировать закон, позволяющий однополым парам усыновлять детей. Такая позиция съедает часть очков Ле Пен, уверен политолог Гуеноле.

К тому же Фийон — безупречный семьянин: он женат уже 30 лет, у него пятеро детей. Фийон с семьей живут в замке XІІ века в долине реки Луары. Он — выходец из провинции, и ему близки ценности консервативной католической Франции. Фийон оппонирует идее мультикультурализма и скептически высказывается о роли Еврокомиссии и Европарламента, выступая за “Европу наций”.

В международной политике правоцентрист видит перспективу в налаживании отношений с Россией, Ираном и намерен поддерживать режим Башара Асада в Сирии. Хотя, в отличие от Ле Пен, он не считает возможным признать оккупацию Крыма.

Для самой же Франции Фийон готовит ряд жестких реформ: повышение пенсионного возраста до 65 лет, отказ от налога на богатство и сокращение бюджетных расходов на €100 млрд за пять лет.

Специалисты называют жесткий экономический блок в предвыборной программе Фийона тэтчерианским и предполагают, что именно он может оттолкнуть часть электората. Тем не менее они вынуждены признать: за четыре месяца до выборов президента Франции фаворитами гонки пока являются именно правые политики. И если ситуация не изменится, именно у правых значительно больше шансов прийти к власти.