"Вы общаетесь со своими знакомыми из России?"

НВ разузнало у соотечественников, как изменились их отношения с россиянами в последнее время

Нет, не общаюсь. Мы живем в разных понятийных системах. И разрыв слишком велик, чтобы можно было надеяться преодолеть его диалогом.

Карл Волох,
блогер, владелец медицинской
клиники РомиТаль

Я общаюсь лишь с теми россиянами, которые в России вне закона. Это Илья Пономарев, единственный депутат Госдумы, который не голосовал за аннексию Крыма. Дэн Рапопорт, известный российский бизнесмен, публично выступающий против Путина и живущий в США.

И граждане России, воюющие против Путина в Донбассе в составе батальона Азов.

Антон Геращенко,
депутат от Народного фронта

Общался, общаюсь и буду общаться. Нет ни одного друга, с которым отношения были бы разорваны. Наверное, потому, что есть общие интересы, выходящие за рамки информационного мусора.

Ведь профессия научила меня искать компромиссы, объяснять, не устраивать истерик в связи с непониманием и опять объяснять.

Евгений Комаровский,
педиатр, автор нескольких популярных книг
для родителей, телеведущий

Практически нет общения.

Александр Сидоренко (Фоззи),
музыкант, солист группы ТНМК

Я не общаюсь почти полтора года с родителями мужа, которые живут в России. Но несмотря на это, стараюсь, чтобы дети не теряли контакт со своими бабушкой и дедушкой. С одной стороны, они очень вовлечены в то, что происходит в Украине. А с другой — с большим теплом вспоминают свои каникулы в Анапе.

Наблюдая за младшей дочерью, понимаю, что дети находят собственные объяснения ситуации. У моей Кати как‑то была в гостях ее пятилетняя сверстница, и за чаем у них зашел разговор о России. У подружки, как оказалось, там тоже родственники. Объясняя ситуацию, Катя обмолвилась: “Ну, мои бабушка и дедушка из хорошей России”. “Мои — тоже”,— ответила подружка.

Дети научились не отождествлять своих родных с тем злом, что творит их страна. А я пока нет.

Маричка Падалко,
ведущая Телевизионной службы
новостей на 1+1

Конечно, общаюсь. И я с российскими друзьями, и они со мной, слава богу. Рад, что нам хватает мудрости, ума и силы оставаться цивилизованными людьми. Ценить дружбу, профессионализм, личность друг друга выше, чем политические взгляды. И понимать сложности общего фона отношений между нашими странами.

Но это не мешает нам честно и открыто говорить друг другу, что Путин — х..йло. И не мешает нам осуждать войну, которую Путин и Ко ведут против Украины.

Дима Борисов,
собственник и бренд-шеф сети ресторанов
(Канапа, Рибаlove, gastroRok)

В нашем профессиональном кругу сложилась такая ситуация — есть профильные российские медиа, которые, несмотря на риск и потенциальные неприятности, продолжают писать об украинских дизайнерах позитивные статьи. Думаю, для них это некая профессиональная и гражданская смелость. Поэтому сказать, что прекратилась связь с российским профессиональным миром, я не могу.

А вот на личностном уровне у нас нет тем для разговоров. Ну что спрашивать: “Как у тебя дела?”

Ирина Данилевская,
учредитель и глава оргкомитета
Ukrainian Fashion Week

Мои отношения с Россией не изменились никак, потому что их особо и не было. Папа умер три года назад, а маму мы забрали оттуда [из России] еще до этих событий [аннексии Крыма и военного конфликта в Донбассе].

А знакомые и коллеги, конечно, есть. Они приезжают сюда [в Украину]. Но тесного общения у меня не было ни с кем, поэтому оно и не изменилось.

У меня круг общения резко стал сокращаться после 2004 года. Да и в 1990‑е, в отличие от моих коллег, я, как художник, ориентировался на Киев, а не на Москву. Честно могу сказать: для меня, в общем‑то, это [Россия] была чужая страна, хоть я там и родился. Россия всегда рождала очень классных людей, но она их не терпела внутри себя.

Павел Маков,
художник

Большинство моих знакомых в России — это журналисты (прошу не путать с кремлевскими агитаторами), с которыми мне приходилось бывать на различных войнах. Мы хорошо понимаем ситуацию, поэтому общаемся, как и прежде.

Ефрем Лукацкий,
фоторепортер, финалист
Пулитцеровской премии

Конечно, продолжаю. Прежде всего с теми, кто придерживается тех же убеждений, что и я. Отмечу, что чаще не я являюсь инициатором разрыва отношений.

Поэтому я продолжаю переписываться с людьми, которые не утратили способности к пониманию, с которыми меня связывает многолетняя дружба.

А вот с личными встречами дела обстоят хуже. Я решил не посещать Россию и аннексированный Крым. Это тот минимум, который, как мне кажется, необходим для того, чтобы сохранить чувство собственного достоинства.

Борис Херсонский,
поэт, психиатр

Я никогда не общался с людьми, с которыми у меня не было какой‑то основы для общения. Я не общался с шовинистами и империалистами. А те люди, с кем общаюсь, лишены этих недостатков развития. Поэтому, в принципе, можно сказать, что эта картина в моей жизни не изменилась.

Андрей Бондар,
писатель

Продолжаю. Но, конечно, этот круг общения резко сузился. И я считаю, что это ужасно. Ведь мой круг — это люди культуры, достаточно образованные и развитые. И то, что их сознание попало под в влияние идеологической обработки,— печально. Но есть люди, которые мне дороги и которые, как мне кажется, сейчас чувствуют себя в России, мягко скажем, нехорошо.

Мы стараемся не переходить в зону обсуждения самого факта агрессии. Собственно, позиция у нас и так одинакова, поэтому много раз одно и то же обсуждать — это самого себя заводить на непродуктивные дискуссии. К счастью, есть темы, о которых можно общаться, кроме агрессии России по отношению к Украине.

Влад Троицкий,
театральный режиссер,
основатель фестиваля Гогольfest

Общаюсь с родными, близкими и коллегами. Конечно, круг этих людей сузился. Он начал сужаться еще с аннексии Крыма и, пожалуй, сейчас достиг своего минимума.

Многие говорят: вот, мол, как замечательно, что остались только настоящие друзья. Но я считаю, что ничего хорошего в этом нет, когда круг друзей сужается по причинам не личного свойства. Ведь многие из тех, кто сошел с ума на почве “русского мира”, остались бы абсолютно нормальными, адекватными людьми, и мы продолжали бы общаться и дружить. Это была такая ментальная провокация, от которой не все устояли.

Думаю, что с теми людьми, которые искренне, на мой взгляд, заблуждаются, общение может наладиться. А с теми, которые цинично стали на путь пропаганды, войны и ненависти, с ними, конечно,— нет.

Айдер Муждабаев, российский журналист,
заместитель генерального директора телеканала ATR