Работа ради работы

Украинцы традиционно считают себя трудолюбивым народом. Однако на деле они не дотягивают до мировых стандартов

Мыкола Олиярнык

По данным ведущего аналитика Офиса эффективного регулирования (BRDO) Игоря Лавриненко, в Украине и Швеции ежегодно вырубают одинаковое количество леса. Только в Швеции этим занимается 4 тыс. людей, а у нас — 46 тыс. Получается, что один шведский лесоруб работает в десять раз лучше, чем украинский.

Проблема кроется не в технологиях, а в математике, ведь предприниматели — рациональные люди и принимают обдуманные решения на основе расчетов. Один специальный трактор для вырубки леса (харвестер) заменяет десять лесорубов с пилами. Его цена — € 100 тыс. В Швеции предприниматель может взять его в лизинг на пять лет под 2 % годовых, да еще и с полугодовой отсрочкой оплаты.

В Украине стоимость кредита — 20 %, к тому же сразу надо оплатить 20 % НДС. Получается, шведский лесоруб может получить новую технику через неделю после заказа. А украинский обязан уплатить € 20 тыс. еще на границе. Потом оплатить кредит в первый же месяц — еще до того, как начал пользоваться новой техникой. Ежемесячные платежи украинского лесоруба за харвестер будут на порядок больше, чем у его шведского коллеги. “После такой арифметики какое решение примет инвестор — купить высокопродуктивную технику или нанять десять низкооплачиваемых лесорубов?” — спрашивает эксперт из BRDO.

Все эти условия приводят к тому, что производительность труда в нашей стране намного ниже, чем в других. Для выполнения одной и той же работы на отечественных предприятиях занято на порядок больше людей, чем в развитых государствах, и платят им намного меньше. Изменить ситуацию можно, но для этого необходимо использовать передовой мировой опыт и избавиться от постсоветских подходов.

В Украине сбор и обработка данных, особенно с государственных предприятий, далеко не всегда соответствуют подходам, принятым в Польше или Словакии. Картину могут искажать инвестиционные обязательства, наложенные властями на уже приватизированные компании. Пускай со смены собственников прошло шесть лет, но новый — частный — владелец так и не получил полной свободы по сокращению персонала. Этому мешают обязательства перед государством, профсоюзами, местными властями, отмечает лидер практики по управлению персоналом компании Deloitte в Украине Анна Журавлева.

Otis, мировой лидер в производстве лифтов, в течение 10 лет после приватизации Киевского лифтового завода так и не смог перевести его “на рельсы” западного предприятия. В частности потому, что новый владелец имел право сократить число сотрудников лишь на небольшой процент. По словам Анны Журавлевой, очень много таких предприятий в Закарпатской области. Они построены по западным технологиям, но скованы подобными обязательствами.

Есть еще одна причина, которая тормозит модернизацию на предприятиях в нашей стране,— дешевизна рабочей силы. Она лишает предпринимателей стимулов вкладывать деньги в современные технологии. Зачем это делать, если можно нанять больше персонала? Даже в автоматизацию бизнес-процессов, управление персоналом, в простой хронометраж рабочего времени украинские владельцы и руководители предприятий инвестируют очень неохотно.

По оценкам старшего консультанта компании WE Partners Юлии Макаровой, используемое в украинской тяжелой промышленности оборудование проработало не меньше 30–50 лет. Это приводит к раздутым штатам. Для выполнения задач, которые в Германии по силам сотням работникам, в Украине привлекаются тысячи.

“Чем именно занят человек, стоящий на сборочной линии? По данному вопросу либо вообще нет никаких показателей, либо они остались еще со времен Советского Союза”,— описала общепринятую в Украине практику Анна Журавлева. По ее словам, многим компаниям легче платить 2–3 тыс. грн минимальной зарплаты и обходиться без какой‑либо автоматизации по управлению персоналом.

Автоматизация труда будет невыгодной до тех пор, пока в Украине сохраняется низкая стоимость рабочей силы. Но долго так продолжаться не может, убежден Александр Кравчук, аналитик Центра социальных и трудовых исследований (ЦСТИ). Износ основных фондов достигает 80 % во всей экономике. А в транспортной отрасли и того больше — до 90 % транспортных средств дышат на ладан.

Технологическое отставание больше присуще государственным компаниям, отметила экономист Центра экономических стратегий Юлия Руда. Подобным предприятиям правительство создает благоприятные условия за счет различных преференций. Особо выделяются монополисты — Энергорынок, Укрзализныця, Укрэнерго.

В свою очередь некачественные услуги — плохие дороги, поставки газа и электроэнергии, предоставляемые подобными компаниями-пережитками, — непосредственно влияют и на частный сектор. Снижается результативность предприятий и эффективность труда занятых на этих производствах рабочих, констатирует Юлия Руда.

В Украине нет возможности использовать на законных основаниях и в полной мере сторонний труд — аутсорсинг, предполагающий передачу части обязанностей другим компаниям. Или же внедрять аутстафинг — использование труда временных рабочих, не принимая их в штат, а также лизинг услуг. Украинский Трудовой кодекс не предусматривает подобных изысков, хотя время диктует необходимость подобных изменений. “Пока Верховная рада сделала лишь попытку предпринять назревшие нормативные изменения в законе о занятости. Но в нем заложено много запретов для работодателей”,— констатировала Анна Журавлева.

Во всем мире и Центральной Европе в частности аутсорсинг персонала используется в полном объеме. Аутсорсинг и аутстафинг могут быть сезонными, обусловленными бизнесом, почасовыми, временными и т. д. К сожалению, в Украине нет этой гибкости, потому что нет законодательной базы. Аутсорсинг используется очень ограниченно и не так эффективно, как мог бы.

О прокрустовом ложе отечественного законодательства свидетельствует отсутствие и уход из Украины таких мировых рекрутинговых компаний, как Kelly Services и Adecco.

Во времена бывшего СССР все предприятия были государственными, и туда набирали рабочих по соображениям, далеким от рыночных. После приватизации во многих компаниях штат сохранился, поделился своими наблюдениями старший консультант компании Deloitte в Украине Вячеслав Быков: “И пока с таким персоналом никто ничего не может сделать, никто не анализировал, насколько он отвечает реалиям сегодняшнего дня”.

По его словам, перекос персонала наблюдается в таких отраслях, как добывающая, транспорт, энергетика, инфраструктура — там, где очень сильны профсоюзы. Именно там существуют отраслевые соглашения, в которых заложены определенные основы штатного расписания.

В качестве примера можно привести армию, в которой для каждого сержанта должен быть создан взвод. Так происходит и на предприятиях. Чтобы взять какого‑то специалиста на определенную зарплату, на которую готов прийти квалифицированный сотрудник, необходимо создать для него должность начальника отдела. “А что же это за начальник отдела без отдела?” — задает риторический вопрос Вячеслав Быков. Юридический коллапс состоит в том, что на всех бывших, а теперь приватизированных предприятиях были отраслевые соглашения. И пока что нет законодательного механизма, позволяющего избавиться от этого совкового пережитка.

Согласно подсчетам компании Deloitte в Украине, в Центральной и Восточной Европе самым большим предприятием по числу сотрудников является Укрзализныця — 270 тыс. Если сравнить с Польшей, то штат тамошнего железнодорожного перевозчика PKP SA насчитывает всего 2,3 тыс. человек. Но PKP SA — холдинговая компания, и с учетом всех девяти региональных предприятий общий персонал составляет уже около 80 тыс. сотрудников. При сравнении разных стран с разным развитием возникает проблема в уровне жизни. Железнодорожный билет на поезд типа Интерсити второго класса из Варшавы в Краков (300 км) стоит около € 35. У нас из Киева во Львов (500 км) — € 10, а ведь услуга практически та же.

“Сложно сравнивать эффективность труда в таких странах”,— говорит Быков.

По его словам, на Западе любят наших специалистов. Потому что они готовы выкладываться на работе больше — наш человек стремится к лучшей жизни. “Если смотреть на реальную производительность, то зачастую украинцы на том же уровне или даже выше, чем иностранцы у себя дома. Но если переводить показатели в денежный эквивалент, то начинаются вопросы”,— подчеркнул Быков.

Отечественные IT-компании доказали и продолжают доказывать свою высокую производительность труда на международной арене. Как и другим коллегам по рынку, GlobalLogic в этом помогают гибкие подходы в работе. Украинские программисты непрерывно анализируют полученные результаты и корректируют предыдущие этапы своей деятельности. В условиях жесткой конкуренции за международные заказы наши разработчики стремятся уменьшить время для принятия решений и предоставляют командам как можно больше свободы.

“Ведь если все делать в соответствии с намеченным планом и никуда от него не отклоняться, это редко дает возможность внедрить инновационные решения. Формула очень проста: 100 % предсказуемости равно 0 % инновационности”,— объяснил эксперт GlobalLogic Владислав Симоненко.

Он убежден, что четкая последовательность действий уместна на конвейере, с которого должна постоянно сходить одна и та же деталь. Но когда работаешь с большим количеством неизвестных, гибкость становится очень важным конкурентным преимуществом.

Доцент Киевской школы экономики (КШЭ) Ольга Купец после двух рабочих поездок в Японию смогла воочию убедиться в эффективности труда тамошних дорожных ремонтников. У нас, например, на 20 работников приходилось одна-две машины. Причем только пару человек из указанного количества были заняты реальным делом. В Японии все механизировано, водители постоянно выходили, что‑то делали, возвращались в кабины и дальше трудились.

В Стране восходящего солнца автоматизировано все, что только можно, поделилась своими наблюдениями Ольга Купец. Там уже ездят поезда без машинистов, купить билет можно только в автомате. Понятно, что при замене человеческого труда на машинный повышается производительность труда и уровень безработицы. Так произошло и в Украине в банковской отрасли после того, как многие финучреждения были вынуждены закрыться.

Такие развитые страны, как Австрия и Япония, прошли болезненные преобразования — уровень безработицы у них колеблется в пределах 5 %. Им, рассказала доцент КШЭ, удалось задействовать часть освободившихся трудовых ресурсов в бурно развивающихся высокотехнологичных отраслях. В Украине множество людей недозаняты в аптеках, парикмахерских и даже на металлургических предприятиях, прошедших технологическую модернизацию. “Даже на оборудовании высокого уровня люди просто не могут работать, и в таких случаях возникает вопрос правильной мотивации”,— отметила Ольга Купец.

Чтобы вырваться из замкнутого круга низкой производительности труда, Украине нужно улучшить бизнес-среду и стимулировать приток инвестиций, особенно в высокотехнологичные отрасли. Как только появятся новые технологии, возникнет потребность в новых навыках — когда при тех же затратах ресурсов производительность труда значительно увеличивается.

Опрошенные КШЭ предприниматели среди причин, мешающих ведению бизнеса в Украине, на первое место поставили нестабильность — политическую и экономическую. Коррупция занимает лишь третье место. Яркий пример из недалекого прошлого: решение властей поднять минимальную заработную плату. Это стало шоком для работодателей. Подобные резкие изменения отпугивают не только иностранных инвесторов, но и внутренних, убеждена Ольга Купец из КШЭ. “Инвестиции требуют долгосрочной уверенности”,— соглашается с коллегой аналитик ЦСТИ Андрей Гладун. Он добавил, что еще одной причиной, мешающей притоку капитала, является олигархизация украинской экономики. Категория таких предпринимателей не заинтересована в поступлении инвестиций. Их интерес — в получении выгоды с использованием своих политических связей.

Пока же инвесторам сложно прогнозировать, как может измениться законодательство, регулирующее импорт оборудования. Даже если предприниматель завезет сложную и умную технику в Украину, уволить десять работников, которых сможет заменить новый агрегат, ему не позволит Кодекс законов о труде (КзОТ). “Законы нужно менять. Ну не может жить страна с законом о труде 45‑летней давности”,— уверена доцент КШЭ.

Александр Кравчук из ЦСТИ, помимо вышеперечисленных реформ, считает необходимой переориентацию отечественной экономии с аграрной на высокотехнологическую. Этого можно достичь, аккумулируя средства на существующей экономической базе и направляя их через госбюджет на целевые программы по развитию наукоемких производств. Это — авионика, электрооборудование, выпуск транспортных средств.

Еще нужно вкладывать деньги в доступное и качественное образование вместо того, чтобы подстраиваться под глобальные тенденции. А пока мировой рынок смотрит на Украину как на поставщика сырья и полуфабрикатов, отмечает Александр Кравчук.

Для увеличения производительности труда, по мнению управляющего партнера Finart Smart Solution и преподавателя Киево-Могилянской бизнес-школы Михаила Колисныка, необходимо стимулировать потребление. Но, подчеркнул он, потребление именно украинских товаров и услуг. Ведь чем больше их будут покупать, тем быстрее увеличится их производство. Поэтому необходимо упростить все, что только можно, и сделать прозрачной налоговую систему.

Также нелишним будет стимулировать инвестиции в отечественную промышленность, а при госзакупках отдавать предпочтение именно нашим компаниям. И обязательно занять свое место в мировой системе распределения труда. Чтобы об Украине говорили, что это страна самолетов и туризма, как сейчас говорят о Швейцарии — это, мол, страна банков, шоколада и часов.

По мнению Игоря Лавриненко из BRDO, прежде всего нужно менять не технологии, а стоимость капитала и труда. Ведь во всех странах с высокой производительностью труда капитал дешевый, а работа — дорогая. Пока же в Украине все наоборот.

Игорь Лавриненко перечислил решения, которые автоматически приведут к повышению производительности труда. Прежде всего это отмена НДС на инвестиции, уменьшение стоимости денег, то есть — ставок кредитования. Повышение минимальной заработной платы и меры по выводу экономики из тени также поспособствуют достижению указанной цели.