Дети океана

Они не имеют документов, гражданства и каких‑либо прав и кочуют по океану вместе со своими домами у берегов Малайзии, Индонезии и Филиппин. Их более миллиона человек, и это баджао, или морские цыгане

Александр Чебан,
путешественник

Вы закрываете глаза и представляете себе райский уголок нашей планеты. Теплая вода переливается 50 оттенками голубого и ласкает белоснежный песок. Стайки цветных рыбок и морские черепахи огибают вашу лодку, на малом ходу приближающуюся к острову с раскидистыми пальмами. Идеальная картинка места, где нет проблем, городской суеты и течения времени и где отсутствует мобильная связь.

Но для кого‑то такие райские места на земле являются домом. Люди баджао — это этническая группа, представляющая собой несколько взаимосвязанных групп коренных народов, проживающая у берегов Малайзии, Индонезии и Филиппин. Только у восточных берегов Малайзии их более 400‑500 тыс., а всего насчитывается более 1 млн, при этом баджао не являются гражданами ни одной из этих стран, у них нет документов и прав. Их дети не имеют права на образование, социальную защиту и медицинскую помощь. Формально для мира этих людей не существует.

Часто их называют “морскими цыганами”, меняющими свою дислокацию в пределах сотен километров. Важно отметить, что эта этническая группа не имеет никакого отношения к ромам (которых мы по привычке называем цыганами, что неверно).

Я отправляюсь к людям баджао из маленького рыбацкого городка Семпорна (штат Сабах), что в юго-восточной части Малайзии на острове Борнео на берегу Целебесского моря, или Сулавеси (индонезийское название этого моря). Это межостровное море в западной части Тихого океана, буквально через сотню километров уже начинаются Филиппины, однако здесь нет никаких видимых границ. Сотни маленьких островков и лодок, снующих от горизонта до горизонта, здесь всегда лето, а температура воды в течение года не опускается ниже 27‑29°С.

Дети баджао не имеют права на образование, социальную защиту и медицинскую помощь

Внезапно начинается дождь, который за считаные минуты превращается в мощный тропический ливень. Небольшой скоростной катер ведет мой малайзийский проводник, он немного говорит на языке баджао и поможет мне общаться с морскими цыганами. С нами едет и его двенадцатилетний сын. Видимость сквозь плотную стену из дождя — не более пары сотен метров, я ищу сухое место и лихорадочно пытаюсь спрятать фототехнику под скамейку, а тем временем лодку сносит ветром к небольшому не­обитаемому острову. Сын моего проводника жестами показывает, что требуется помощь: нужно выпрыгнуть за борт и постараться удержать лодку, уверенно дрейфующую в сторону острого кораллового рифа. Я выпрыгиваю, глубина у берега около метра, и мы вдвоем с трудом удерживаем лодку под натиском стихии. Проходит еще 10‑15 минут, и дождь прекращается так же внезапно, как начался, на небе появляется яркое солнце, и картинка рая на земле снова искрит яркими бирюзовыми оттенками.

Но разбушевавшаяся стихия — это вовсе не ураган и не форс-мажор, это обычный тропический ливень, которых здесь может случаться по нескольку в день. Я с трудом представляю, как под таким напором воды с небес сохраняют свою форму все эти многочисленные хрупкие хижины на отмелях и каково это — знать, что твой дом словно небольшая лодка, которую ночью сносит порывом ветра в океан. Впрочем, это лишь первые ощущения того, насколько наш мир далек от идеала, а представления о райских уголках земли так умело идеализированы образами из телевизионной рекламы 90-х.

Люди баджао собирают дождевую воду или привозят опресненную с соседних островов.

Мне всегда было интересно приобщиться к быту и побывать в гостях в тех домах, которые, как кажется со стороны, могут рассыпаться, если там просто неосторожно подпрыгнуть. Я не раз был на островах в странах Юго-Восточной Азии, но впервые познакомился с жизнью наиболее уязвимой прослойки населения. Эти люди живут натуральным хозяйством в море и практически не контактируют с тем, что мы с вами называем цивилизацией.

Сюда не приезжают туристы, поэтому никто не просит условный доллар, в отличие от прибрежной зоны

В английском языке есть устойчивое выражение, наиболее точно отражающее суть этого места,— in the middle of nowhere. Поселения расположены прямо посреди моря, хижины — на отмели или коралловом рифе, без питьевой воды и электричества. Со временем все большее число баджао перебираются на сушу. Те, кто побогаче, строят свои жилища в прибрежной зоне островов, но отдельно от местного населения. А те, кто победнее, живут на лодках с навесом, перемещаясь между локациями.

На скоростном катере мы подплываем к группе небольших хижин на деревянных опорах. Вокруг катера сразу появляются лодки с местными ребятишками, которые в свои три-четыре года идеально плавают, уверенно управляются с веслами и корректируют движение. Большинство ребятишек в возрасте до 10‑11 лет ходят нагишом без стеснения и ограничений. Трое маленьких маугли выпрыгивают из лодки и, перекувыркнувшись, шумно погружаются в воду. Здесь все естественно и непринужденно. Сюда не приезжают туристы, поэтому никто не просит условный доллар, в отличие от прибрежной зоны.

Мужчины каждое утро отправляются на рыбалку, расставляют сети, проверяют улов предыдущего дня. Рыбу продают в ближайшем прибрежном поселке, там же покупают одежду и необходимые продукты — это и есть натуральное хозяйство и обмен. Вот в этом вся жизнь людей баджао, продолжающаяся из поколения в поколение.

Однако реалии дня сегодняшнего подталкивают морских цыган к нарушению правил и законов страны. Они все чаще используют незаконные методы рыбной ловли, занимаются браконьерством, нелегальной добычей кораллов и вырубкой мангровых деревьев. То, что нам кажется бескрайними просторами океана, является сравнительно ограниченными территориями в промышленных масштабах, а у коренных народов этих мест все меньше альтернативных способов конкурировать с более совершенными наземными и коммерческими рыболовецкими промыслами.

Здесь нет электричества, но есть общий дизельный электрогенератор на пару десятков хижин, пищу готовят на электроплитках либо на сухом хворосте, который собирают на соседних островах. Люди баджао собирают дождевую воду или привозят опресненную с соседних островов. В другом месте, у небольшого островка, где расположена малайзийская деревенька, поселение баджао находится на расстоянии 100‑150 м от берега, ведь жить на острове им де-факто запрещено. Напомню: баджао не имеют гражданства. На острове есть промышленный генератор и опреснительная установка для воды, этими ресурсами пользуются и баджао, оплачивая коммунальные платежи (ориентировочно до 10‑15 $ в месяц, если я понял правильно).

Кто‑то из местных жителей жестами предупреждает моего проводника о том, что скоро начнется отлив, поэтому я выпрыгиваю из катера, а он отходит в море на безопасное расстояние, чтобы не сесть на мель. В течение 20‑30 минут вода уходит от берега и обнажает дно даже в тех местах, где глубина была около метра! Открывается и обратная сторона жизни в раю: дно достаточно грязное, здесь много мусора, старого пластика, но (!) нет стекла. В домах на воде не используют стеклянную посуду и бутылки (кстати, здесь не употребляют алкоголь), ведь все ходят по дну босиком.

Смуглый мальчишка лет восьми-девяти тянет за веревочку что‑то под водой. Присмотревшись, вижу, что он надел петельку на туловище небольшого ракообразного существа размером с ладонь и тянет его под водой. Точь-в‑точь как ребенок с игрушечной собачкой или машинкой на поводке в наших широтах!

В каждой семье здесь в среднем трое-четверо детей. Те, кто старше, уходят в море со взрослыми на рыбалку, а младшие бесконечно играют со сверстниками, плавая на лодке между домами. Во второй половине дня дети баджао, живущие возле острова, играют с местными малайзийскими ребятишками в волейбол.

Я останавливаюсь у группы из трех подростков: один из них аккуратно выбривает триммером “стрелы” на голове другого, пытаясь скопировать рисунок с картинки лежащего рядом смартфона.

Представьте себе сравнительно крупный по местным меркам остров, обойти который вокруг можно за 20‑25 минут. Малайзийская деревенька с населением в несколько тысяч человек. Дома и семьи разного уровня достатка: кто‑то живет в добротных каменных домах, а кто‑то — в деревянных постройках у берега на воде, однако разительно отличающихся от хижин морских цыган. На острове есть хорошая школа со сравнительно современным аппаратным оснащением, в ней учатся несколько сотен ребятишек. Мальчики в опрятной школьной форме, девочки — в абайях, основная религия в штате Сабах — ислам. Я познакомился с директором, побывал на уроках, но не увидел ни одного ребенка баджао. Морские цыгане не имеют ни права, ни доступа к образованию, даже базовому, так как не являются гражданами Малайзии.

Раннее и жаркое утро, а на экваторе уже в 7 утра солнце припекает прилично… Дети баджао на лодочках подплывают к берегу и отправляются в свою школу, которая существует на пожертвования дайв-резорта, находящегося по соседству. Около сотни детей, условно разделенных на четыре класса по возрасту, выстраиваются на линейку под импровизированным навесом из отработанных рекламных баннеров, поют гимн Малайзии и расходятся по классам. Школьной формы здесь нет, девочки тоже приходят в обычной одежде: баджао не являются мусульманами.

На четыре класса в этой школе всего один преподаватель — женщина средних лет Фарзана, которая быстро перемещается из класса в класс. Это единственная возможность для детей баджао, живущих у малайзийского острова, получить базовое образование. Большинство других детей океана в регионе такой возможности не имеют, а средний показатель грамотности среди взрослого населения не превышает 15‑20 %.

Современные баджао обычно гостеприимны и жизнерадостны, несмотря на их скромный быт, низкий показатель грамотности и бедность. Однако только море остается территорией, где баджао могут чувствовать себя спокойно сегодня. Исторически морские цыгане перемещаются с Филиппин в Малайзию, а в последние 10‑20 лет усилилась тенденция их миграции на землю, где они составляют довольно значимую долю нелегальной рабочей силы в экономике штата Сабах. Трудятся на пальмовых плантациях, в строительстве и рыбоперерабатывающей отрасли. Кроме того, согласно оценке благотворительного фонда Invisible Children, в Малайзии нелегально трудятся по меньшей мере 50 тыс. детей баджао.

Малайзийское общество характеризуется своей толерантностью, в том числе и к баджао, однако их присутствие по‑прежнему вызывает споры, поскольку подавляющее большинство из них являются нелегальными мигрантами. Многие семьи баджао живут на территории Малайзии в течение нескольких поколений, но родители не регистрируют рождение детей из‑за страха ареста. Они не имеют права вступать в брак. В любой момент нелегально трудоустроенные баджао могут быть депортированы из страны, хотя Малайзия часто является единственным домом, который они когда‑либо знали. Впрочем, политическая дискуссия продолжается, а интеграция баджао в общество все же происходит, хотя и очень медленными темпами.