Дипломат Его Величества

Люк Якобс, посол Бельгии в Украине, считает политическое устройство своей страны необычайно устойчивым, так как, по его мнению, только конституционная монархия способна разрешить все общественные и национальные разногласия в пестром бельгийском мире. Однако копировать брюссельскую модель Якобс не рекомендует

Мирослава Макаревич

15 ноября Бельгия отмечает День короля. Это юбилейное торжество, так как День святых Леопольда и Альберта — двух первых королей Бельгии — отмечается с 1866 года, то есть празднуется уже 150 лет. Люк Якобс, посол Бельгии в Украине, говорит, что торжество носит всего лишь церемониальный характер. Но в этот день бельгийцы демонстрируют себе и всему миру, что свято чтут свой общественно-политический уклад — федеральную парламентскую демократию во главе с конституционным монархом. Они считают такую модель успешным и устойчивым устройством. Король играет важную официальную роль арбитра между разными политическими силами в стране. Его роль хотя и выглядит декоративной, но по факту незаменима.

Например, после выборов, в процессе создания нового коалиционного правительства, с ним обязательно консультируются различные политические лидеры. Королевский дворец открыт и проводит очень грамотную коммуникативную политику. “Король Филипп и его супруга королева Матильда с их четырьмя детьми любимы и уважаемы в своей стране”,— подчеркивает Люк Якобс. В конце 1990‑х монарх основал Фонд принца Филиппа, цель которого — сблизить различные языковые общины Бельгии.

Национальный вопрос был и остается актуальным даже для такой высокоразвитой и толерантной культуры, но при этом далеко не однородного бельгийского общества. Тем не менее единство противоположностей, грамотная национальная политика и неотвратимость глобализации превращают бельгийское королевство в дом для многих народов.

Отличная тема для начала беседы, которая завела нас в размышления о дальнейшей судьбе Евросоюза, визового режима для украинцев и свободы слова в Украине, тем не менее которой Якобс впечатлен, но актуальную информацию он предпочитает черпать преимущественно из западной прессы.

Кто, на ваш взгляд, самый великий бельгиец и почему?

Это не реальный персонаж, а выдуманный репортер Тинтин (Tintin). Почему он? Он самый известный бельгиец (смеется). Его приключения переведены, наверное, на большинство языков мира. На украинский он еще не переведен. И этот пробел надо бы восполнить.

В какой стране, кроме Бельгии, вы бы хотели жить и почему?

Я посоветовался с женой, и мы пришли к выводу, что это была бы Испания, которая сегодня является очень популярным туристическим направлением для бельгийцев. Испания популярна как для второго гражданства, так и для переезда на пенсии. Особенно привлекает бельгийцев побережье. Но я люблю среднюю Испанию. Если бы я жил в Испании, я бы много путешествовал. История наших стран невероятно переплетена. Мы неплохо узнали Испанию, когда работали в Марокко, именно через нее летали домой.

Последняя книга, которая произвела на вас впечатление?

Vielleicht Esther (Кажется, Эстер). Это триумфальный дебют Екатерины Петровской, писательницы, которая родилась в Киеве, но с юности живет в Германии. Книга уже переведена на многие языки. Я читал ее на голландском. Почему эта книга? Писательница рассказывает историю своей еврейско-украинской семьи через призму событий эпохального значения: революции, мировые войны, бегство, эмиграция, Бабий Яр… Она исследует, представляет мозаику воспоминаний своего детства, воспоминаний ее родителей, дедушек, бабушек… Книга рождает много ассоциаций, связанных с Украиной, Киевом, а также дала нам много информации, вызвала отклик у нас с женой. Наверное, мы ее прочувствовали как‑то особенно, в отличие от тех, кто не знает украинской истории и никогда не был в Украине. С этой книгой хочется вернуться в Украину и прочесть ее снова.

Какие у вас цели?

Если говорить о профессиональных целях, то я хотел бы, чтобы Украину больше знали в Бельгии. А Бельгию знали лучше в Украине. В личном плане хочу видеть всех счастливыми. Если вы дали жизнь пятерым детям, то очень беспокоитесь, как они построят свою жизнь.

Кому бы вы не подали руки?

Я бы не подал руки нечестным людям. Однако вы никогда не знаете и не можете судить с первого взгляда, каков человек на самом деле (улыбается).

— Вы выпускник Лювенского католического университета, старейшего и наиболее котируемого в Бельгии. За шесть столетий существования он пережил много перипетий, в том числе давний конфликт между фламандскими и валлонскими студентами. После каких событий первые заставили вторых переехать? Как решаются в многоязыковой, многокультурной Бельгии проблемы сосуществования?

— Что касается истории студенческих волнений, то существование двуязычного университета представляло собой площадку для влияния франкоязычного комьюнити на фламандцев. Студенческие волнения в университете вылились в борьбу между франкоязычными валлонами и голландскоязычными фламандцами, а в 1968 году, достигнув своего пика, повлияли на историю развития нашего государства — оно трансформировалось из унитарного в федеративное и остается им сегодня. В Бельгии три официальных языка: голландский, французский и немецкий. Решение проблемы языка — это история, как Бельгия, превращаясь в федеративное государство, старалась учитывать интересы разных языковых групп в единой стране. Столица Брюссель — единственный регион, который официально имеет два языка. Во Фландрии — голландский. В Валлонии — французский. Сегодня Бельгия представляет собой сложную систему государственного устройства, но у нас это работает. Система создана с учетом всех политических, экономических, культурных и языковых реалий нашей страны. По своей сути, это очень бельгийская модель, и ее вряд ли можно экспортировать в другие страны.

— В Европе развиваются национальные движения. Кажется, идея глобализации терпит крах. Ощущаете ли вы этот тренд и как ему противостоите?

— Тренду глобализации невозможно противостоять или дать ему задний ход. Мы должны, сохранив единство, учиться управлять этим трендом на европейском, трансатлантическом уровнях. Конечно, глобализация рождает как победителей, так и проигравших. Это естественно. Эти драматические изменения вызывают сантименты, беспокойство, и хотя они иррациональны, но оправданны. Лично я больше оптимист в этом отношении. Сегодня мы стоим перед вызовами, которые не можем решить в одиночку. А глобализация предоставляет новые возможности, которых нет у маленького и одинокого игрока в этом контексте. Европейский союз дает ответы, как сделать все европейские государства сильными и более приспособленными к новым изменениям, вызовам нашего времени, как получать выгоду от этих изменений и поддержать там, где необходимо.

— Что выиграл и что проиграл ЕС от расширения на восток? И нужно ли это расширение, если оно направлено только в сторону бедных европейских стран. Ведь ЕС задумывался как клуб богатых единомышленников, не так ли?

— Я не согласен с определением ЕС как клуба. Мы не должны сравнивать его с клубом или блоком, как часто называют Европейский союз в англосаксонской прессе. ЕС — это не интроспективный, а открытый политический проект.

Например, в Бельгии шли дискуссии (когда на повестке встал поворотный и амбициозный вопрос о взятии на борт 10 государств—кандидатов на вступление в ЕС), как найти правильный баланс между углублением ЕС и его расширением. Вопрос углубления в том, как сделать союз более солидарным, сильным, эффективным, демократичным. Мы решали, как эффективней работать: сначала над углублением, а потом над расширением или решать все вопросы одновременно.

Спустя некоторое время последовали кризисы, которые серьезно встряхнули экономическую и финансовую сферы всей Еврозоны. В рекордное время мы смогли настроить и внедрить новые механизмы и органы, чтобы дать соответствующий ответ драматическим вызовам. И это стало вдохновляющим примером, как ЕС, уже в своем расширенном формате, готов противостоять всевозможным проблемам, причем как внутренним, так и внешним.

Европа сильна тем, что она предлагает решение, которое выходит за рамки возможностей одной-единственной страны—члена ЕС, маленькой или большой. Сила — в единстве.

— Украина безрезультатно ждет безвизового режима уже много лет. Украинцев возмущает не столько наличие виз, сколько сложности в их получении. Нужно постоянно доказывать, что у тебя есть деньги, готовить огромное количество документов о семейном положении, имуществе, брать справки из банка и с работы…

— Визовая либерализация — это цель, к которой упорно идут ЕС и Украина. Мы действуем по четко прописанному плану. Это многоступенчатый законодательный и демократический процесс. И вопрос либерализации визового режима обсуждается не только с Украиной, но и с Грузией, Турцией, принимаются во внимание все нюансы нынешнего большого миграционного кризиса в ЕС. Если возникают паузы в диалоге, они не направлены против вашей страны. Это процесс, который развивается в правильном направлении в соответствии с европейским законодательством. Сейчас мы находимся на этапе упрощения визового режима с Украиной.

— От свободы передвижения к свободе слова. Вы пребываете в Украине третий год. Как вы оцениваете состояние свободы слова в Украине? Вы, высокопоставленный западноевропейский дипломат, доверяете украинским СМИ?

— Я под большим впечатлением от того, как украинцы выражают себя, смело высказывают свои мысли. Бесспорно, Майдан — очень сильное проявление свобод. Я восхищен развитием гражданского общества в Украине.

Что касается медиа, я отдаю должное профессионализму ваших коллег. Очень высокие стандарты работы, коммуникативных способностей, креативности. Но в чем проблема? У большинства нет редакционной независимости. Очень жаль, что у вас нет развитого общественного ТВ или радио. Это актуальная задача для украинского медиаландшафта — поднять политически независимое, плюралистическое вещание, которое находилось бы под общественным контролем. Ваши недавно появившиеся общественное радио и ТВ пока довольно слабые игроки. Это должно быть поддержано и финансово, и структурно. Независимые медиа — основа для дальнейшего развития. ЕС, Совет Европы играют в этом процессе важную роль. Ведь, к сожалению, сегодня в Украине большинство медиа обслуживают интересы частных лиц, но не общества. Не слишком здоровая атмосфера в этой сфере.

— Какими медиаисточниками пользуетесь вы, когда собираете информацию, например об Украине?

— Читаю, смотрю BBC World, Euronews — это стандартные источники. По новостям в Украине обращаюсь к англоязычным информационным агентствам, прошу сотрудников готовить даджейсты, переводить важные статьи в местной прессе. Вообще, я не смотрю телевизор, включаю, только когда происходят серьезные события. После четырехлетнего пребывания в Чехии я немного говорю по‑чешски, поэтому я не совсем потерянный и изолированный в русско-украинском говорящем мире и могу улавливать общий смысл (улыбается). А еще стараюсь слушать украинское радио.

— У вас пятеро детей. Насколько это типично для Бельгии — многодетная семья?

— Пятеро детей — это больше среднего. Это, скорее, исключение. Статистика подверждает: в среднем у бельгийцев двое-трое детей. Мои дети уже взрослые: младшему — 20, старшему — 27. Трое уже работают, двое учатся. Все они живут в Бельгии, но родились за рубежом: два сына — в Ирландии, в Дублине, две дочки — в Канаде, в Оттаве, а младшая — родилась в Праге. Мы с супругой уже 30 лет вместе, она — юрист по образованию, как и я, но по специальности никогда не работала. Зато в многочисленных командировках со мной она приобрела новые профессии. Сегодня Анн — учитель иностранных языков и дизайнер аксессуаров. Она — очень творческая женщина и уже успела полюбить Украину. Мы познакомились, когда я делал первые шаги в дипломатии, а она в то время была студенткой-выпускницей того самого Лювенского католического университета. Встретились мы в Лювене. Лювен, кстати,— мой родный город (улыбается).

— Представьте, что к вам приехали гости из Украины. Что вы им покажете в Бельгии в первую очередь?

— Тяжело что-то выбрать. Бельгия — это перекресток европейской цивилизации с очень богатой культурной историей. Это многогоязычная страна. Бельгия — это Европа в миниатюре. Конечно, посоветую проехать по всей стране. Преимущество Бельгии в том, что она небольшая и имеет хорошо отлаженную транспортную систему. За небольшой период вы можете посетить много интересных мест.

Однако если речь идет о друзьях, то я порекомендую близкий моему сердцу живописный городок Мехелен (Mechelen), расположенный между Брюсселем и Антверпеном,— в нем прошло мое детство. Это город с древней историей, прекрасным центром, окрестностями и природой. Из всех городов Бельгии его я, пожалуй, знаю лучше всего. Это мой город.