Виртуальная власть

Отечественные лидеры мнений социальных сетей, независимо от рода деятельности, превратились в особую касту, способную существенно влиять на жизнь страны. Попасть в этот круг — заветная мечта каждого политика

Галина Корба

Для Дмитрия Тымчука, основателя организации Информационное сопротивление (ИС), Фейсбук и Твиттер — далеко не уютные странички для личного общения. С началом боевых действий на Донбассе в 2014 году он начал использовать соцсети как площадку для распространения сводок ИС со свежей инсайдерской информацией о происходящем на передовой, о передвижении российских войск и событиях на оккупированной территории.

В итоге, по выражению самого Тымчука, подписчики буквально повалили. За последние два года ауди­тория блогера выросла в три раза, до 706,6 тыс. Третий год подряд он сохраняет место в первой десятке самых успешных блогеров страны. Более того — на волне популярности в соцсетях Тымчук стал депутатом парламента от Народного фронта. И теперь, по данным Института массовой информации, по крайней мере 5% украинцев черпают информацию о происходящем в АТО от ИС, то есть из постов Тымчука и его команды в соцсетях.

“Это не моя заслуга,— скромничает блогер.— Контент создает вся команда ИС, но именно соцсети стали для нас главной информационной площадкой. Их роль для формирования общественного мнения неоценима”.

По мере роста аудитории соцсетей увеличивается их влияние, уверены эксперты. С 2009 года число украинских пользователей Фейсбука выросло в 160 раз — с 62 тыс. до 10 млн пользователей, приводит данные Watcher, издание об интернет-бизнесе и маркетинге в соцсетях. Причем последние 5 млн пришли за последний год, после запрета российских аналогов — сайтов ВКонтакте и Одноклассники.

При этом у украинской аудитории соцсетей есть качественная особенность, которая существенно отличает их от приверженцев Фейсбука и Твиттера в других странах. Здесь бал правят не поп-звезды и шоумены, а политически и социально активные граждане. Тут один пост может начать революцию, успешное блогерство способно дать дорогу в большую политику, а флешмоб возмущенных пользователей — пролоббировать важнейшие реформы в стране.

Если раньше судьбу Украины решал закрытый круг лиц, в который входило меньше 1% населения страны, то теперь благодаря социальным сетям это активное меньшинство составляет около 20% украинцев. И самая активная его часть — именно в соцсетях, уверен Эльдар Нагорный, директор по развитию IT-компании QArea, основатель Школы маркетинга SMS.

“Благодаря лидерам мнений принятие решений стало значительно более прозрачным, спрятать междусобойчики и договоренности все сложнее,— говорит эксперт.— Мы наконец‑то ужасаемся e-декларациям, злимся от "зрады" и празднуем "перемогу". Это и есть путь в демократию”.

В сравнении с прошлым годом новых лиц в рейтинге Топ-50 лидеров мнений от НВ практически нет. Среди лидеров остались политики, журналисты и активисты. Пока прорваться в высшую лигу блогеров с сотнями тысяч подписчиков новичкам нереально, говорит Максим Саваневский, управляющий партнер коммуникационного агентства Plus One.

При этом прирост у лидеров рейтинга не слишком значительный — в среднем их аудитория увеличилась лишь на 10–20%. “Наши соцсети очень политизированы,— поясняет Саваневский.— И небольшой рост топ-блогеров, учитывая то, что Фейсбук за год вырос на 60%, говорит о том, что новоприбывшие из ВКонтакте и Одноклассников живут немного другой жизнью, и политика им неинтересна”.

Тем не менее крайняя политизированность лидеров мнений сохраняется. Во всем мире Фейсбук — это соцсеть для личного пользования и общения с друзьями, где лидерами по подписчикам обычно являются поп-звезды и актеры. И хотя политики и гос­учреждения предпочитают использовать более лаконичный Твиттер, но и там большинству из них не удается опередить селебрити.

Исключение составляют разве что звездные политики вроде экс-президента США Барака Обамы или нынешнего хозяина Белого дома Дональда Трампа.

Тем временем в Украине даже популярные певцы и шоумены, добившиеся успеха в соцсетях, обычно политически и социально активны. Среди них певица Анастасия Приходько, которая занимает 32‑ю позицию в рейтинге и отличается крайне жесткой гражданской позицией, а также обладатель первого места рейтинга фронтмен группы Океан Ельзи Святослав Вакарчук. Именно после Евромайдана, когда его посты в Твиттере приобрели откровенно политическую окраску, он нарастил аудиторию в три раза: с 642 тыс. подписчиков до 2,3 млн.

“Фейсбук в Украине начинался как соцсеть с весьма специфической аудиторией с фокусом на политические и экономические темы,— говорит Владимир Лозовой, директор компании Artellence, занимающейся маркетингом с использованием высоких технологий.— На Западе Фейсбук изначально был соцсетью для широких масс, поэтому там представлены как политические темы, так и темы повседневной жизни”.

По мере того, как бывшая ауди­тория ВКонтакте и Одноклассников будет перетекать в Фейсбук и Твиттер, в лидеры украинских соцсетей также будут выбиваться звезды, прогнозирует Лозовой. Произойдет это не раньше, чем через три-четыре года, и при условии, что утихнет война и политический кризис.

Определенный запрос на людей из сферы развлечений уже прослеживается. Так, больше других аудиторию нарастили популярный психолог и телеведущий Дмитрий Карпачев и телеведущий программы о путешествиях Дмитрий Комаров. Число их подписчиков выросло в два раза —до 555 тыс. и 206 тыс. соответственно.

Среди политиков подобный рост без видимого привлечения технологий показал только премьер-министр Владимир Гройсман. Если в первый год премьерства он с трудом втиснулся на 43-е место в рейтинге, то в 2017‑м его аудитория выросла в два раза — до 322 тыс. подписчиков, и он оказался в середине списка.

При этом пользователи Фейсбука, интересующиеся путешествиями и звездами, могут даже не подозревать о политических баталиях, разворачивающихся в соцсетях. Ведь ранжирование здесь построено таким образом, что пользователь видит публикации лишь из круга своих интересов.

“Политически активным кажется, что все пишут только про политику. Подростки, которые фанатеют от известного рэпера, уверены, что все вокруг только об этом рэпере и говорят,— поясняет Саваневский.— Фейсбук делает так, чтобы мы жили в уютных маленьких каморках, но когда возникает ситуация общего интереса, это отличная площадка, чтобы объединиться и действовать”.

По влиянию на жизнь страны соцсети в Украине даже эффективнее, чем телевидение, уверяет известная телеведущая Татьяна Даниленко. Свои страницы в Фейсбуке и Твиттере она создавала исключительно в личных и профессиональных целях, чтобы следить за сообщениями официальных лиц и органов власти. А в итоге сама стала лидером мнений, оказавшись на 22‑м месте в рейтинге блогеров с 362 тыс. подписчиков.

“Телевидение работает для широких масс, о которых вспоминают лишь во время выборов, а Фейсбук — это пассионарии и лидеры, те, кто может собрать Майдан, созвать или погасить протест”,— говорит Даниленко.

По ее словам, для оппозиционных политиков, изгнанных с большинства крупных телеканалов, именно соцсети остаются главной площадкой коммуникации со своим электоратом. Это касается в том числе экс-президента Грузии Михаила Саакашвили, а также народных депутатов Семена Семенченко и Егора Соболева, возглавивших недавние протесты под Верховной радой.

А многие политики и вовсе испытывают зависимость от соцсетей и одобрения пользователей. “Раньше политики зависели от шоу Шустера, а теперь они зависимы от Фейсбука,— говорит телеведущая.— Многие из них вкладывают колоссальные суммы, чтобы нарастить число фолловеров и лайков”.

Самые яркие примеры таких “накруток” — бывший регионал, экс-министр инфраструктуры Борис Колесников и депутат Киевского облсовета Лев Парцхаладзе (был дисквалифицирован из рейтинга НВ), говорят эксперты. Колесников за год вырос на 68% — до 356 тыс. подписчиков при крайне пассивном ведении Фейсбука. А Парцхаладзе показал еще более феноменальный рост — за год он поднялся со скромных 195 тыс. до 1 млн подписчиков в ФБ. При этом активность его читателей крайне низкая — в среднем 200–300 лайков за пост, единичные комментарии и шеры.

“Объяснить естественными причинами такой рост нельзя,— говорит Борис Давиденко, главный редактор независимой аналитической платформы VoxUkraine.— Это, скорее всего, результат рекламных кампаний, которые позволяют увеличить

аудиторию, но конвертировать ее в читательский интерес довольно сложно”.

Технологию искусственно “накрученных” подписчиков Давиденко называет примитивной и прогнозирует, что в будущем от нее будут отказываться. Он приводит в пример избирательную кампанию Трампа, во время которой политтехнологи в сотрудничестве с дата-аналитиками тщательно изучали аудиторию в соцсетях и работали целенаправленно с группами людей, а не создавали видимость популярности среди читателей за счет количества подписчиков.

В украинском сегменте пока не гнушаются даже ботами — аккаунтами, создающими заказные посты, которыми могут управлять как человек, так и программа. По итогам недавнего исследования, которое VoxUkraine проводила совместно с компанией Artellence, среди всех комментаторов под постами второго номера в рейтинге блогеров — президента Петра Порошенко — ботов всего 2%. Но как раз они оставляют на странице главы государства каждый шестой комментарий. Причем речь идет как о положительных откликах, так и о негативных.

“Ботов используют, чтобы создавать искусственный шум вокруг каких‑то довольно незначительных событий. Выглядит это смешно и бездарно,— говорит Нагорный.— С точки зрения вложений намного проще и эффективнее заполучить живого сторонника, чем тысячу ботов, требующих постоянного управления”.

А в этом лидеры мнений преуспевают, уверен он. Ведь они уже выбираются за границы соцсетей в публичное поле политики и государственного управления, создавая там новую конкуренцию.

“Спрос на политическое самоопределение в стране есть, и он, как в зеркале, отражается в соцсетях,— отмечает Нагорный.— Если мы сможем сохранить эту тенденцию еще на 10–20 лет, у нас наконец произойдет полная смена политических элит”.