Между молотом и наковальней

Пережив коррупцию в особо крупных размерах в исполнении евроинтеграторов и Приднестровье от пророссийских сил, Молдова на президентских выборах пытается выбрать из этих двух зол меньшее

Иван Яковина

Прямые президентские выборы для многих жителей Молдовы в новинку. Эта страна является парламентской республикой, поэтому с 1996 года главу государства, исполняющего в основном церемониальные функции, избирали народные депутаты. Однако в нынешнем году президента определит непосредственно народ, что может сказаться не только на конфигурации местной политической системы, но и на цивилизационном выборе страны.

Большинство жителей Молдовы крайне невысокого мнения о своих политиках и государственных институтах. Список претензий довольно обычный. Из основных — запредельный уровень коррупции и отсутствие устойчивого экономического роста. В комплекте также полная оторванность политического класса от интересов людей и его безответственность: коррупционеры расселись не по тюрьмам, а по высоким должностям.

Молдаване, недовольные таким положением вещей, несколько раз собирались на массовые акции протеста в центре Кишинева, тем самым добиваясь перемен во власти, но новые правители всякий раз оказывались ничем не лучше предыдущих. Самая громкая история из этой серии произошла в 2014 году, сразу после очередной смены власти. Тогда новые, проевропейские политики “не заметили”, как со счетов в трех молдавских банках исчез в неизвестном направлении почти миллиард государственных долларов (колоссальная по местным меркам сумма — более 12% ВВП страны).

В 2015 году, когда эта история стала достоянием гласности, в центре молдавской столицы снова вырос палаточный городок митингующих. От предыдущих протестов его отличало одно важное идеологическое обстоятельство: люди были не против какой‑то отдельной партии, а против власти в целом, включая проевропейскую ее часть. Лидеры страны, годом ранее победившие на выборах под лозунгами интеграции в ЕС, стали антигероями для большинства жителей страны, а маятник политических предпочтений качнулся в восточную сторону.

Власть в 2015 году не изменилась, но пошла на некоторые уступки здешнему "майдану". Главным достижением протестующих стало очередное изменение конституции, вернувшее народу право непосредственно избирать президента. После согласований с Венецианской комиссией и Бюро по демократическим институтам и правам человека ОБСЕ все необходимые юридические формальности были выполнены. Выборы главы государства назначили на 31 октября 2016 года.

Предсказуемо эта дата оказалась лишь итогом первого тура, после которого лидер левых Игорь Додон, член парламента, возглавляющий Партию социалистов Молдовы, получил 48% голосов. За его соперницу, кандидата от правого лагеря Майю Санду (партия Действие и солидарность), проголосовали 38%. По мнению наблюдателей, в следующем туре победу Додону могут принести голоса откровенно пророссийского Дмитрия Чубашенко, занявшего пока третье место с результатом в 6%.

Санду же остается надеяться на голоса тех сторонников западного вектора развития, кто в первом туре либо не пошел на выборы вовсе, либо проголосовал за сторонника объединения с Румынией Михая Гимпу (2%) или проевропейца Юрия Лянкэ (3%).

Когда речь заходит о левых и правых в Молдове, особенно интересен выбор терминологии. После скандала с миллиардом выражение “проевропейские (или прозападные) силы” оказалось полностью дискредитировано, поэтому те, кто выступает за дальнейшее сближение с ЕС, предпочитают называть себя правыми.

Словосочетание “пророссийские партии” для местных обывателей, помнящих о Приднестровье, звучит тоже не лучшим образом. Этот лагерь остановился на самоназвании “левые”. При этом и те и другие не возражают против термина “промолдавские силы”.

Вместе с тем, конечно, правые в своих выступлениях и интервью признают, что хотели бы видеть свою страну частью Европейского союза, приводя в пример соседнюю Румынию, где уровень жизни намного выше молдавского. Левые настаивают, что этот вектор уже доказал свою экономическую несостоятельность, поэтому надо возвращаться к более тесным связям с Россией — традиционным и основным рынком для молдавской сельскохозяйственной продукции (другой там почти нет).

Интересно, что граждане Молдовы, где уже работает Соглашение об ассоциации с ЕС и безвизовый режим со странами Шенгенской зоны, пока не испытывают особенного восторга от преимуществ интеграции. Согласно усредненным данным социологических опросов, продолжение курса на Запад поддерживает не более 40% населения страны. Сторонников разворота на восток — чуть больше половины жителей Молдовы. Однако это разделение оставляет пространство для компромисса, некоей комбинации двух направлений развития.

Кандидат в президенты от правого лагеря — бывший министр образования Майя Санду — подтверждает приверженность направлению на Запад, называя правых политиков, правивших страной до сего момента, “фальшивыми европейцами”. При этом она демонстрирует и готовность развивать отношения с Кремлем, но при условии, что они будут основаны “на взаимном уважении и соблюдении интересов”.

По словам Санду, более всего ее интересуют вопросы экономики — поставки молдавской продукции в РФ и положение работающих там молдаван.

Лидер левых Игорь Додон утверждает, что Соглашение об ассоциации с ЕС необходимо срочно отменить, так как оно обрубило экспорт молдавских продуктов в Россию, но не привело к завоеванию европейских рынков. При этом он категорически отказывается даже рассматривать идею отмены безвизового режима с Шенгенской зоной.

Внешнеполитические устремления Додона вообще можно охарактеризовать фразой “между струйками”. В своих публичных выступлениях во время дебатов он заявлял, что Крым — российский. Но при этом уточнял, что российский он “только фактически”, а юридически — нет. Свои первые визиты в качестве главы государства он собирается нанести (в порядке очередности) в Москву, Брюссель, Бухарест и Киев. Хотя Москва в этом списке и стоит на первом месте, все остальные столицы пророссийскими назвать сложно.

Во внутренней политике Санду собирается опираться на помощь Запада, который, как она считает, способен посодействовать реформам в прокуратуре и продавливанию нужных законопроектов через парламент и правительство, не зависящие от президента. По ее мнению, ключ к настоящим переменам в стране — это глубокая реформа и очищение правоохранительной системы, обросшей коррупционными связями.

Додон, которому политическая поддержка Запада не светит, собирается идти иным путем — провести досрочные выборы парламента и сформировать там большинство на основе Партии социалистов, лидером которой является. А затем, получив все рычаги власти, начать глубокую реформу ныне существующей системы.

У этого плана есть небольшой недостаток: президент Молдовы не имеет права распускать парламент. Поэтому кандидат собирается провести референдум — либо по вопросу о роспуске ныне действующего парламента, либо о предоставлении такого права президенту. Пока этого не произошло, он собирается “расшатывать эту систему”.

Различия у кандидатов есть и по приднестровскому вопросу. У Санду программа такая: сделать жизнь в Молдове настолько богатой и справедливой, что жители криминального, никем не признанного анклава сами попросятся назад. Конкретики в этой программе не так много, но зато она, как свидетельствует мировой опыт, может сработать. Турки-киприоты, отделившиеся от греческой части острова в 1974 году, так и не достигли особых успехов в экономике и не добились признания. Сейчас они просятся назад, но теперь уже кипрские греки диктуют условия, на которых воссоединение могло бы осуществиться. Процесс был долгим, но результат налицо.

У Додона приднестровская стратегия иная. Он предлагает отколовшемуся анклаву воссоединение на основе федерализации, ставя в пример систему отношений Кишинева и Гагаузии — автономной области на юге Молдовы. При этом Додон также избегает вдаваться в детали будущего федеративного устройства, заявляя, что собирается вести переговоры непублично, садясь за стол с местными лидерами со словами “Ребят, что делать?”

При этом он ставит одно условие: с крайне непопулярным нынешним приднестровским “президентом” Евгением Шевчуком говорить не о чем, диалог начнется только после смены власти в непризнанной республике.

Впрочем, в главном программы обоих кандидатов сходятся. И Санду, и Додон первым делом собираются расчистить авгиевы конюшни молдавской коррупции, которую часто ассоциируют лишь с одним человеком — олигархом Владимиром Плахотнюком. В Молдове его называют и серым кардиналом, и кукловодом, неформально контролирующим едва ли не всю страну, поэтому оба кандидата обещают олигарху повышенное внимание со стороны контролирующих и правоохранительных органов.

Мировоззренческое отличие между Санду и Додоном по этому вопросу все же есть: первая считает Плахотнюка порождением коррумпированной системы, а второй — ее создателем и демиургом. Но поменять статус-кво клянутся оба кандидата в президенты.