Огни большого города

Жесткими, далеко не либеральными методами корейцы выбирались из экономической пропасти. Но все же на олимп капитализма страну вывел свободный рынок и открытая конкуренция

Александр Пасховер

10 октября 2017 года Международный валютный фонд принес корейцам благую весть в виде доклада Перспективы развития мировой экономики. Часть этого документа посвящена Республике Корея (РК). В текущем и следующем году ее экономика вырастет на 3%.

Это немногим ниже, чем рост мирового ВВП (3,7%). Так ведь именно глобальные рынки и ведут Корею вперед. Много лет назад Сеул сделал ставку на экспорт продукции с высокой добавочной стоимостью и не прогадал. Именно этот продукт таких мощных транснациональных компаний, как Samsung, Hyundai, LG Electronics, SK Holdings, и сделал Корею такой, какой она есть сегодня,— 11‑й экономикой планеты.

Внутренний валовый продукт (ВВП) РК, страны с населением, сопоставимым с Украиной, а по территории в шесть раз меньшей,— $ 1,4 трлн. Украинцы на такой ВВП зарабатывали 10 долгих лет — это наш суммарный ВВП с 2007 по 2016 год.

А ведь еще полвека назад на Корею было невозможно смотреть без слез. Беднейшее государство мира, находившееся в состоянии войны с КНДР и в полной тревоге постколониального общества, граждане которого с болью в сердце вспоминали, да и вспоминают сейчас 35‑летний период японского владычества.

Доля Кореи во многом напоминает судьбу Украины. Аграрная республика с бедным крестьянством, коррумпированной бюрократией и тяжелым историческим наследием.

Однако над корейцами довлела еще одна жуткая ноша, неведомая Украине. Их страна необычайно бедна в области природных ресурсов и не имеет ни одной мирной сухопутной границы. Строго говоря, у Южной Кореи всего‑то и есть одна сухопутная граница — ее злейшим врагом КНДР.

Де-факто Южная Корея — это остров. Любители географии оспорят этот тезис, знатоки гео­политики — согласятся. Итак, во второй половине ХХ века Корея никак не выглядела владычицей морской. Что еще нужно было, чтобы впасть в уныние?

С 1945 по 1975 год на экономические и военные цели США потратили в Корее $ 13 млрд. По меркам тех лет — безумные средства. Примерно столько же американцы выделили на восстановление Западной Европы согласно так называемому плану Маршалла.

Но вся эта помощь была хороша для того, чтобы не утонуть. Чтобы плыть, нужна была быстрорастущая экономика. Банальный вывод. Однако корейским властям необходимы были совсем не банальные решения.

Для того чтобы стимулировать производство, в 1950‑х первое правительство Кореи посчитало наиболее действенным методом стратегию высокой импортной пошлины. Временами до 77%. Кроме того, импортеры должны были получать специальное разрешение на ввоз продукции. В итоге этот стиль управления привел к обогащению близких к власти дельцов и взрастил корейскую коррупцию. Хотя и косвенный результат в виде незначительного роста производства тоже был.

В 1961 году генерал Пак Чон Хи совершил государственный переворот и принял на себя единоличную власть. Отсюда и стартовала заря корейского капитализма. Дикого, но симпатичного.

Посол РК в Украине Ли Янг-Гу называет Пака одним из самых важных реформаторов Азии наряду с легендарными Дэн Сяопинем в Китае и Ли Куан Ю в Сингапуре.

Вот цифры для подтверждения сказанного. В 1960‑е экономика Южной Кореи стала расти со скоростью 25% в год, а в 1970‑е с ней случался рост и в 45%. В первые годы правления президента Пак Чон Хи по экономическим показателям КНДР еще опережала Южную Корею. Но к концу 1970‑х — безнадежно отставала. Как же был достигнут этот результат? Пак сделал ставку на союз с США, что выглядело вполне естественно, и на сотрудничество с Японией, что было немыслимо для большинства корейцев.

Но Пак привык ориентироваться не на большинство, а на себя. Для этого он и кормил армию и другие силовые структуры. Пак строил свою экономическую политику на антикоммунизме. Он надеялся, что экономический успех его страны станет причиной для северокорейских братьев возжелать объединения. “Наша историческая задача,— говорил Пак,— достичь объединения страны через антикоммунизм”. Сейчас уже понятно, какими наивными были те ожидания. Ленин умер, а дело живет. Ну или в случае с Северной Кореей — Ким Ир Сен, основатель КНДР, умер, а дело, то бишь изоляция северокорейцев, живет.

Так или иначе, задача стать богатым и здоровым вместо того, чтобы оставаться бедным и больным, Паком была реализована. Импульс для преобразования пошел от городов. Деревни тянули страну в прошлое. На развитие села, которое формировало около 5% доходной части госбюджета, расходовалось 26% его ресурсов. Весьма расточительно. Бесперспективно.

Пак Чон Хи сделал ставку на экспортную модель развития национальной экономики. Крупный бизнес, сосредоточенный в мегаполисах, был подчинен государственным задачам. Так называемые чеболи, объединение формально независимых компаний, но де-факто находящихся в собственности одной семьи, клана, стали основой корейской экономики.

В современной Украине такие объединения называются финансово-промышленными группами или вертикально интегрированными холдингами. Ими управляют и владеют по самым запутанным схемам крупные акционеры, именуемые олигархами.

Первые корейские олигархи отличались от украинских собратьев тем, что были весьма зависимы от сильного правительства. Не так, как в Украине, где слабое правительство зависит от сильной олигархии. Отсюда и разница в конечном результате.

Правительство Кореи, вернее, президент Пак поддерживал бизнес, который мог обеспечить расширение международных рынков сбыта корейской продукции. Чтобы получить выгодный кредит, промышленники шли не в коммерческий банк, а на прием к президенту. Если бизнесмен был убедителен, Пак звонил в банк и делал его владельцу предложение, от которого никто не имел смелости отказаться. Кроме такой протекции, экспортеры получали налоговые льготы и обеспечивались госзаказами.

В общем, Пак делал ровно то, что запрещено любой Библией либерализма. Вручную управлял экономикой. Еще жестче он правил внутренней политикой. Корея росла. Она еще не стала богатой, но уже не была нищей.

Важной задачей Пака было превратить аграрную державу в промышленного гиганта. Что‑то уже начало получаться при его жизни. В 1962 году объем корейского экспорта достигал скромных $ 55 млн (2,4% ВВП), спустя 10 лет он был уже $ 1,6 млрд (15%). Если в начале 1960‑х 43% скромного корейского ВВП обеспечивало одно лишь сельское хозяйство, в котором трудилось две трети населения, то вскоре эта статистика уменьшилась практически вдвое. На этих условиях выросли уже упомянутые транснациональные гиганты Samsung, Hyundai, SK Holdings и другие.

В 1970‑х глобальный энергетический кризис привел к безумному подорожанию углеводородов — нефти, газа. Это был удар под дых корейской химической промышленности, что опиралась на господдержку. Бюджетный и внешнеторговый дефицит раскрутил маховик инфляции вплоть до 29% годовых. Плюс к этому 26 октября 1979‑го один из руководителей корейских спецслужб застрелил президента Пака, чья власть в стране уже была абсолютной.

Практически сразу же руководство приняли военные. Под предлогом скорой войны с КНДР они ввели чрезвычайное положение. В Корее начало расти число акций протестов, которые жесточайшим образом подавлялись. Капитализм в таких условиях размножался с трудом.

Фактически на рельсы демократии Корея перешла лишь в 1988 году. С тех пор и началось восхождение республики в высшую лигу капитализма. Общественные свободы и рыночные механизмы способствовали развитию конкуренции, что стала двигателем прогресса.

В свежем отчете Всемирного банка Doing Business 2017 в реестре 190 стран РК занимает четвертое место по уровню благоприятных условий для ведения бизнеса. В странах Большой двадцатки корейцы в этой номинации № 1. На всей планете с правилами ведения бизнеса лучше дела обстоят лишь в Новой Зеландии, Сингапуре и Дании.

В течение последних двух десятилетий ежегодный рост ВВП РК достигал 10–14%. Южная Корея — этот чудо-остров, отрезанный от сухопутного мира, чемпион мира в области судостроения. Корейские компании контролируют здесь 40% планетарных заказов. 2017‑й, несмотря на все его трудности, остается для корейцев годом благословенным. Валютные резервы РК впервые в истории превысили $ 380 млрд (в 20 раз выше, чем в НБУ). И вот 11 сентября 2017 года глава миссии МВФ Кристин Лагард, выступая в Сеуле, отмечает: “Корейская экономика даже в неопределенных условиях сохраняла устойчивость и имеет достаточный финансовый потенциал”. А это значит — продолжение следует.