Человек из Сеула

Эта книга американского журналиста Фрэнка Аренса открывает миру Корею с самой неожиданной стороны. Наверное, поэтому в 2016 году New York Post назвал ее Книгой года

Александр Пасховер

В 2009 году американский журналист Washington Post Фрэнк Аренс вместе с женой Ребеккой переехал на работу в Республику Корея. Здесь он получил хорошую должность в компании Hyundai, став руководителем департамента международного пиара. Внедрение человека с “Дикого Запада” на архаичный Восток прошло с огромным количеством приключений, недоразумений и столкновений.

В результате нескольких лет работы в одной из самых крупных корпораций не только Кореи, но и мира Фрэнк получил ни с чем не сравнимый опыт, а также впечатления на всю оставшуюся жизнь, а то и дольше. Чтобы увековечить эти впечатления, блестящее перо американской журналистики написал книгу — Человек из Сеула. Здесь и про историю успеха страны, корпорации, и немного о достижениях из личной жизни. Остроумно, легко, содержательно.

В 2017‑м днепровское издательство Монолит подарило миру украинский перевод — Людина з Сеула. НВ выбрал самые интересные на редакционный взгляд отрывки этого труда. Сделать это было трудно. Фрэнк Аренс постарался усложнить нашу работу бесчисленным количеством живых историй и неожиданных наблюдений.

Корея не просто однородная (97% населения — этнические корейцы), она, вероятно, третья наиболее этнично однородная страна на планете после Японии и Северной Кореи. Если верить правительству, то фамилии Ким, Ли, и Пак имеет половина населения. Корейцы даже шутят, что идеальное корейское имя — это Ким Ли Пак. Представьте мое удивление в первый день на работе, когда я встречал новых и новых корейских коллег, и почти каждый из них назывался какой‑нибудь комбинацией этого имени.

Корейцы могут спросить про ваш возраст уже во время первой встречи. По западным стандартам это может показаться грубым, но для них это не так. На самом деле они просто стараются определить ваш возраст относительно своего и вашу иерархичную позицию в отношении их.

Отношения в Корее так важны, что иногда они затмевают вес личностной идентичности. Например, чаще можно услышать, как женщины любезно обращаются одна к другой онни, что по‑корейски означает старшая или младшая сестра, нежели по имени. Младший брат обычно называет старшего при людях хйонг, а не по имени, потому что это может подорвать его авторитет. Девушка, которая хочет пофлиртовать с парнем, называет его оппа, или старший брат девочки. Одна взрослая американка корейского происхождения клялась, что даже не знает имен своих теток и дядей, потому что всегда обращалась к ним, упоминая их семейный титул. На Западе ваше имя — ваша идентичность. На Востоке идентичность связана с вашими отношениями с другими людьми.

Как‑то я читал лекцию студентам предпринимательского дела в сеульском университете Йонсей и хотел коротко описать схему семейной собственности в Hyundai. Схватив первый попавшийся цветной фломастер, я стал записывать имена выдающихся членов семьи на лекционной доске. Я повернулся лицом к классу, чтобы пояснить кое‑что, и увидел, что один из студентов поднял руку.

— Почему вы написали их имена красным? — спросил он.

“О, нет”,— подумал я. В тот момент, когда студент это спросил, я осознал, что в Корее, как и в некоторых других азиатских странах, красные чернила используются для обозначения имен умерших.

За быструю индустриализацию — возможно, самую быструю в мировой истории — страна заплатила сполна. Здесь было образовано общество, где все строится на конкуренции. С 15‑часовыми учебными буднями для детей и 15‑часовыми рабочими днями для их родителей. <…> Корейские родители тратят тысячи долларов на внеклассные частные занятия, или хагвони, которые тянутся до 22:00, чтобы их дети могли без сверхусилий сдать вступительные экзамены в колледж и попасть в один из лучших корейских университетов. Именно поэтому корейцы отдаются пластической хирургии, чтобы производить как можно лучшее впечатление. Именно поэтому в Корее высокий уровень самоубийств. Каждый год после вступительных экзаменов в колледж увеличивается количество самоубийств среди молодежи, и все чаще корейцы преклонного возраста убивают себя потому, что их покинули дети в погоне за деньгами, высоким социальным статусом, или потому, что не хотят становиться для них обузой.

Корея накинулась на образование с сумасшествием, невиданным в других странах. Дети посещают хагвони уже в начальных школах и не перестают даже в старших. Правительство запретило проводить хагвони после 22:00, и хагвони взялися организовывать внеклассные мероприятия, и занятия стали продолжаться до полуночи, потому что родители настаивали и платили за это, переживая, что иначе их дети не смогут конкурировать с другими. Чтобы бороться с таким явлением, правительство платит осведомителям, которые помогают искоренить незаконные хагвони.

Правительство Кореи из уважения к абитуриентам ежегодно останавливает строительства возле мест тестирования и даже ограничивает количество авиарейсов над Сеулом, чтобы студенты могли сосредоточиться. Тестирование, как и большинство видов оценивания в корейской образовательной системе, базируется на знании фактов, и потому много корейцев сомневается в их эффективности, считая, что такая подготовка развивает память, но никак не критическое мышление.

Корейский чеболь (южнокорейская форма финансово-промышленной группы, что находится в собственности нескольких или одной семьи) не нанимает специалистов на конкретные должности, как это происходит в больших фирмах на Западе, а набирает выпускников с первоклассным резюме и распределяет их в команды. Отдел кадров Hyundai старается подобрать работу соответственно навыкам кандидата, но это не всегда получается. Именно поэтому за три года в Hyundai в мою команду международного пиара иногда попадали специалисты в машиностроении, французского и скандинавских языков. В Hyundai любят эрудитов.

Корейцы начали понимать, что экономике нужно отойти от модели производства, ориентированного на экспорт, и развивать сектор услуг, которого фактически не было (речь о 2010 годе) и стартап-инкубаторы, чтобы построить мощную экономику знаний.

…я усложнил все еще больше одной короткой фразой “Зовите меня Фрэнк”. Я говорил это всем в мой первый день в Hyundai. Таким образом я хотел создать демократичную атмосферу в своей команде, нивелировать неравенство и преуменьшить статус руководителя, которого у меня раньше не было. Другими словами, я стремился внедрить западную организацию в восточной культуре. Это была одна из первых моих многочисленных ошибок. “Зовите меня Фрэнк” вынуждало членов моей команды чувствовать себя неловко. Они не хотели называть меня Фрэнком не только потому, что для них это непривычно, а и потому, что им казалось, будто они работают на кого‑то по статусу ниже, чем другие директора.

Первые несколько дней я ел со своей командой в большой столовой. Тогда они мне сказали, что я могу — и даже должен — обедать в столовой для директоров. <…> Согласно конфуцианскому обычаю, официантка в первую очередь обслуживает самого высокого по рангу руководителя за столом, а потом других. Все легко успевали поесть до полпервого, но должны были ждать, когда трапезу закончит старший руководитель. Когда он заканчивал, то вставал с места, и только тогда вставали все остальные и возвращались к работе.

Обычно я прибывал на рабочее место около 7:20 утра, зная, что половина моих сотрудников уже на работе. Как и мои руководители. Каждое утро руководитель появлялся в офисе в полседьмого, поэтому его ближайшие подчиненные должны были быть на месте не позднее 6:20. Один старший руководитель показывал мне свой будильник на iPhone. Тот поднимал его в 4:20, чтобы он успевал добраться до офиса раньше председателя. Так что можно сказать, что я был последним лодырем.

В корейской культуре употребления алкоголя пить и напиваться — одно и то же. Иначе зачем вообще пить? <…> на одной вечеринке мой корейский коллега присел на место рядом со мной, наклонился и прошептал: “Мне тоже не нравится пить. Но если я не буду этого делать, это сломает мою карьеру”.

Даже почитаемый в Корее обычай хвешик, то есть алкогольная вечеринка, меняется. Как сами чеболи, так и государство предостерегают корейцев от чрезмерных хвешиков — у нас известных, как обычные гулянки — в социальной рекламе. Чрезмерное употребление спиртного не только ведет к ранней смерти, сообщает реклама, но и стоит корейской экономике $ 20 млрд ежегодно, так как работники становятся менее продуктивными. <…> Но не думайте, что хвешик скоро исчезнет. Это не так. Это стержневая часть жизни корейских офисных работников и неотъемлемый элемент корейской культуры.

После тренировки я пошел в душ и увидел ряды душевых леек по обе стены с очень символическими перегородками. Никакого личного пространства. Еще там были бассейн и меньшего размера раковины, куда можно было залезть, чтобы помыться. И повсюду голые корейцы, которые любезно разговаривают в бассейне или шутят в очереди в душ. Не лучшее место для знакомства с коллегами. Во всяком случае, для меня. Для остальных это было так же привычно, как работать за соседними столами. Публичное обнажение людей одного пола в Корее и других странах Восточной Азии — просто часть культуры, как обязательная военная повинность для мужчин. <…> Жителям Запада некомфортно пребывать в корейских купальнях с голыми людьми одного пола, но они чувствуют себя нормально в откровенном купальнике или плавках на общественном пляже. Корейцы ведут себя значительно скромнее в присутствии противоположного пола, поэтому часто на пляже их можно увидеть в шортах и сорочке.

Во время кризиса 1997 года обычные корейцы старались помочь своему правительству способами, которые кажутся неподходящими для индустриальной страны конца ХХ века. Тысячи отдавали государству свои золотые украшения. Очень вовремя пришла помощь от Международного валютного фонда. МВФ и либеральное правительство пришли к выводу, что чеболи слишком большие, имеют слишком много долгов и должны разделиться.

Все больше мужчин вступают в брак с вьетнамскими, китайскими, филиппинскими и камбоджийскими женщинами. 10% всех новых браков в Корее теперь мультикультурные. Естественно, это раздувает противоречия в некогда однородном обществе. И возникают проблемы с ассимиляцией. Но в будущем это позитивно повлияет на страну.

Последним залогом успеха Южной Кореи является Северная Корея. Это не вечная угроза, а финальный козырь в рукаве, который Корея использует, когда полуостров объединится. Это даст экономике Южной Кореи то, чего не имеет ни одна страна в регионе,— мгновенное удвоение территории, доступ к природным ресурсам, прибавку 25 млн новых граждан, которые имеют больше детей, нежели их южные братья, что поможет остановить демографическую бомбу на юге. <…>. Не обойдется и без экономического шока и десятилетнего спада в экономике Юга. Менее образованные и оторванные от мира жители Северной Кореи еще несколько десятилетий будут нижней прослойкой населения. Но не стоит забывать, что граждане двух Корей говорят (почти) на одном языке, имеют общую ДНК, наследие, культуру и обычаи. В конце концов, все они — корейцы.