Приросли зеленью

За неполный год мощности по выработке альтернативной энергии в стране почти удвоились: помогли высокие тарифы

Олег Гавриш,
Вадим Макеев

Поглядывая на неяркое осеннее солнце, Александр Репкин, глава наблюдательного совета компании Токмак Солар Энерджи, рассказывает о невероятном прыжке, который в этом году совершила отечественная альтернативная энергетика.

За 9 месяцев года начали эксплуатировать более 50 новых зеленых энергогенерирующих объектов. Их общая мощность составила 201,7 МВт. Это в полтора раза больше, чем было у введенных в 2016‑м станций и блоков “чистой” энергии, и почти в семь раз превышает показатель 2015 года.

В целом отрасль за 2017‑й привлекла € 345 млн инвестиций.

Компания Репкина, развивающая солнечные электростанции (СЭС), планирует расширять производство, инвестировав в это дело более € 10 млн.

Доля СЭС в общем приросте превышает 80%. Но Виталий Севостьянов, технический директор компании Ветровые парки Украины, знает: альтернативой солнцу все чаще становятся ветроэлектростанции (ВЭС).

В середине октября в Николаевской области запустили вторую очередь Тузловской ВЭС. А затем международная компания EuroCape New Energy заявила, что со следующего года на украинском берегу Азовского моря начнет строить самую мощную — на 500 МВт — ветроэлектростанцию в Восточной Европе.

“Отрасль сейчас показывает невероятные темпы развития”,— с гордостью говорит Севостьянов.

Его компания за год запустила четыре новые ветротурбины. И так же поступили все конкуренты.

За первое полугодие 2017‑го сектор альтернативной энергии пополнился 41 блоком солнечных и ветровых электростанций, 7 объектами малой гидроэнергетики и 4 электростанциями на биогазе.

“За всю историю Украины у нас еще никогда не было такого роста”,— говорит Сергей Савчук, глава Госагентства по энергоэффективности и энергосбережению (Гос­энергоэффективности).

На “чистую” энергию в стране активно переходят уже и частные лица: с 2015‑го уверенно растет число украинских домохозяйств, установивших у себя солнечные панели. Если три года назад таких было лишь четыре десятка, то теперь уже 2,3 тыс. семей получают энергию от небесного светила. Общая мощность частных панелей составляет 37 МВт, и они суммарно обошлись владельцам в € 35 млн.

Впрочем, альтернатива все равно пока занимает небольшую долю рынка электроэнергии, говорит Дмитрий Чурин, глава аналитического департамента инвестиционной компании Eavex Capital. По итогам прошлого года она отвоевала себе всего‑то 0,8% от общего производства. А в 2017‑м даже с учетом рекордного роста этот показатель дорастет лишь до 1,5%. Тогда как в Германии, к примеру, он составляет 34%.

При этом технические возможности позволяют Украине, по оценке ряда экспертов, довести зеленую долю в национальном энергобалансе до 30%.

Савчук уверен: нынешний бурный рост спровоцировали принятые Верховной радой и Кабмином акты по дерегулированию рынка и величине зеленого тарифа, который привязали к евро.

Для “солнечных” производителей тариф теперь равен € 0,15 за киловатт-час, что в 2,5 раза выше, чем в Европе. Для ветрогенераторов — € 0,102, или в два раза больше европейского показателя. А для производителей электро­энергии из биомассы и биогаза законодатели отдельно увеличили тариф на 10% — до 12,4 евроцентов за киловатт-час. Для традиционных тепловых станций тариф составляет €0,51, а для атомщиков — €0,0016.

Рада также отменила требование, по которому желающие заняться “альтернативой” должны были покупать часть оборудования у национальных производителей. Кроме того, власти разрешили заключать долгосрочные договоры на закупку электроэнергии, произведенной по зеленому тарифу. Для инвесторов это стало благой вестью: теперь они могут просчитать рентабельность энергетических проектов и привлекать под них внешнее финансирование.

Севостьянов отмечает и то, что теперь все документы о создании ВЭС можно согласовать быстрее прежнего. Да и проблемы с землеотводом решаются проще. “Все это дает свои положительные результаты и подогревает рост”,— подчеркивает он.

В итоге те, кто имеет зеленые проекты, оказались в весьма благоприятных условиях. Виктория Сыромятова, директор бизнеса возобновляемой энергетики компании ДТЭК, уверяет: средний период окупаемости больших — от 50 МВт — объектов в данной сфере в Украине составляет до 10 лет. “Это хороший показатель для инвестиций в любой проект”,— заключает она.

А Иван Тракслер, директор компании МХП ЭКО Энерджи, являющейся подразделением Мироновского хлебопродукта, считает, что теперь отечественное законодательство “дает, пожалуй, самый высокий уровень окупаемости проектов зеленой энергетики по сравнению со странами Евросоюза”.

Все это открывает перед инвесторами большое поле для работы — ведь потенциал Украины в этой сфере велик и далек от исчерпания. Так, по данным пресс-службы Минэнерго, только ВЭС могут в будущем поставлять на рынок до 20% всей энергии. Да и природные условия страны с точки зрения получения солнечной энергии заметно лучше, чем у большинства стран ЕС.

Кроме того, в Украине активизировались производители тепла и энергии из биотоплива и биогаза, которые за 2014–2016 годы инвестировали в этот сектор $ 40 млн. Государство взялось стимулировать их еще в 2004 году. Так, инвесторам, вложившимся в котельные, работающие на альтернативных видах топлива, бюджет компенсирует 10% разницы с ценой соответствующего объема газа.

Однако, по словам Савчука, пока биоэнергия не столь привлекательна, как солнечная или ветровая: на 1 МВт ее производства нужно вложить $ 2 млн против $ 900 тыс. у СЭС.

С удешевлением технологий производства биоэнергии ее доля в общем балансе вырастет. Ведь чего-чего, а биомассы, как шутит Савчук, хватает — это побочный продукт развитого национального сельского хозяйства.

Андрей Герус, член правления бизнес-совета организации Цена государства, готов несколько притушить запал отечественных производителей альтернативной электроэнергии. Он напоминает, что за полученные теми привлекательные условия платит государство, а значит — каждый налогоплательщик. И платит слишком щедро: зеленые тарифы в стране невероятно высоки даже по мировым, а не только по европейским меркам. “В это трудно поверить, но одна из беднейших стран мира платит самые высокие зеленые тарифы”,— возмущается Герус.

Он вспоминает, что изначально высокую компенсацию за солнечную энергию в стране ввели с подачи бывшего вице-премьера Андрея Клюева, бизнес-империя которого как раз и владела СЭС. Сейчас этот соратник Виктора Януковича сбежал за границу, но дело его живет — только зарабатывают уже другие персонажи.

Эти “другие” готовы защищать свое право на высокие тарифы. “Сейчас мы развиваем альтернативную энергетику для наших потомков”,— считает Репкин. Он поясняет, что за плохую экологию советских и постсоветских времен и техногенные катастрофы типа Чернобыля до сих пор расплачивается нынешнее поколение украинцев. “Лучше субсидировать зеленый тариф, чем терять территории и платить за загрязнение окружающей среды”,— считает бизнесмен.

Владелец Токмак Солар Энерджи уверен: постепенно стоимость солнечной энергии снизится. Ровно то же происходило в Европе: вначале там были высокие тарифы, обусловленные дороговизной оборудования СЭС и ВЭС. Но сейчас оно подешевело — и тарифы в Евросоюзе упали почти в три раза. “Они будут постепенно снижаться и в Украине”,— говорит Репкин.

Савчук прогнозирует: затраты на установку СЭС промышленного масштаба снизятся за 10 лет на 57%, а на установку ВЭС — на 13%. И уже к 2030 году основные технологии в возобновляемой энергетике станут дешевле, чем в традиционной.

Ко всему, как уточняет Сыромятова, благодаря “альтернативе” страна может стать менее зависимой от импорта энергоносителей, а ее энергосистема — более устойчивой. Ведь сейчас в секторе газа поставки с внешних рынков занимают 33%, угля — 44%, а ядерного топлива — все 100%.

Альтернативная энергетика еще и безопасна и не требует столько обслуживающего персонала, как традиционная, отмечает Валерий Боровик, глава правления альянса Новая энергия Украины. Мол, при добыче угля есть риск взрыва метана. Еще выше потенциальный риск в атомной энергетике. А в случае с ВЭС и СЭС все намного проще: инвестировал в оборудование, запустил его — и получаешь деньги. “Все контролирует автоматика”,— добавляет эксперт.

А вот Герус по поводу нынешнего состояния дел в отечественной альтернативной энергетике фразу “никаких проблем” сказать не готов. По его мнению, нынешний тариф может разбалансировать зеленый сектор. Тот перенасытится новыми мощностями, и при девальвации гривни правительству придется резко урезать размер бюджетной “доброты”. В итоге рынок окажется в кризисе.

Выходом, считает эксперт, могут стать предусмотренные в недавно принятом законе о реформе рынка электроэнергии тарифные аукционы. После вступления документа в силу правительство предлагает гарантировать тариф только тому производителю, который согласится на наименьшую его ставку. Определять ее будут на специальном аукционе.

Участники рынка по этому поводу демонстрируют лишь пессимизм. Мол, с учетом больших рисков самой Украины в глазах инвесторов без высокого и гарантированного тарифа развивать альтернативную энергетику будет невозможно. “И у нас весь начавшийся рост закончится довольно быстро”,— подчеркивает Репкин.

Да и перенасыщение рынка новыми мощностями вряд ли возможно в ближайшей перспективе. Николай Ковальский, директор по маркетингу и коммуникациям агрохолдинга Астарта, считает: преградой для более активного развития альтернативной энергетики является отсутствие свободных денежных средств у предпринимателей, которые хотели бы войти в этот бизнес. А кредитование крайне забюрократизированно.

При этом страна, присоединившись к Европейскому энергетическому сообществу, обязалась к 2020 году увеличить долю возобновляемых источников энергии в своем энергобалансе до 11%.

“У нас пока есть проблемы с тем, чтобы найти деньги на подобные проекты”,— констатирует Савчук из Госэнергоэффективности. В США и странах Евросоюза проблема решалась, по его словам, созданием специализированных кредитных организаций. В Украине тоже хотят организовать подобную структуру.

Сейчас, как считает Савчук, у страны есть шанс не просто догнать европейские государства по производству ветро- и солнечной энергии, но и по максимуму использовать огромный потенциал в биоэнергетике. Это тем более актуально в ситуации, когда Украине нужна энергонезависимость. “Выбора‑то не осталось: вопрос энергетической безопасности — это вопрос выживания страны”,— уверен Савчук.