Сами себе атаманы

В октябре этого года Апелляционный суд Киевской области реабилитировал повстанцев Холодного Яра, осужденных в 1923‑м за борьбу с большевиками. Коммунисты хотели их расстрелять, но так и не сумели

Олег Шама

В марте 1917 года в Киеве был созван первый украинский парламент — Центральная Рада. Почти год политические лидеры определялись со статусом страны в составе Российского государства. В июне законодатели издали Первый универсал — манифест к народу об общих принципах политического и экономического будущего Украины. Провозглашалась автономия: “Отныне сами будем создавать свою жизнь … не отделяясь от всей России”. Все еще шла Первая мировая война, на фронтах которой в составе русской армии сражались сотни тысяч украинцев. Поэтому идея независимости даже не рассматривалась.

Но и к автономии Украины в Петрограде относились со скепсисом — сначала Временное правительство, а затем и большевики, захватившие власть в результате Октябрьского переворота. Последним самостоятельность украинских земель претила не только идейно. Новой власти нужны были продовольствие и сырье. А до войны Украина производила для империи 98% сахара, 77% угля, 65% чугуна и свыше половины всего экспортного зерна — одной из основных статей золотовалютного дохода царской казны.

Создавая новое государство, никто из киевских политиков и подумать не мог, что большевики запретят рыночные отношения как предпосылку классового неравенства. Коммунисты просто изымали продукты у крестьян и распределяли среди населения по карточкам. Они устанавливали этот экономический принцип силой, что сопровождалось массовыми жертвами среди селян.

Не получая от Украины желаемого, в январе 1918‑го большевики направили вооруженные отряды на Харьков и Полтаву, а затем и на Киев. В тот момент сказалась недальновидность Центральной Рады. Она принимала решения о чем угодно, только не о создании национальной армии. И это притом что еще с мая 1917‑го в Киеве регулярно собирались военные съезды, которые всячески высказывались в поддержку новой власти. В конце года Симону Петлюре, секретарю по военным делам, пришлось наспех создавать регулярную армию. А когда войска российских большевиков впервые заняли Восточную и Центральную Украину, по всей стране — от Луганска до Волыни — начали создавать отряды самообороны. Вскоре они стали единственной властью на местах и выросли в серьезную военную силу, давшую отпор всевозможным оккупационным режимам.

С начала весны 1917 года через Украину массово возвращались солдаты русской армии с фронтов Первой мировой войны. Голодные, в потрепанной одежде, они часто грабили попадавшиеся им по пути села. Украинцы, также недавно пришедшие с окопов, взялись за оружие, чтобы защитить себя. В апреле в местечке Звенигородка Киевской губернии собрался съезд Вольного казачества, которое взяло на себя обязанность защищать порядок на украинских землях. Съезд выразил поддержку Центральной Раде, а уже в мае без всякого участия новой власти в Киеве был сформирован первый регулярный казацкий полк из 3 тыс. солдат.

Новое государство отнеслось к инициативе военных не просто равнодушно — глава парламента Михаил Грушевский подписал закон о запрете стихийного развертывания военного движения. По сути, второй и третий военные съезды в Киеве проходили вопреки воли властей.

ВЫПРАВКА: Атаман ополченцев Холодного Яра Василий Чучупак во время службы в армии Российской империи в звании прапорщика. За несколько месяцев его отряд самообороны из 22 человек вырос в многотысячную армию

“Союзное государство [Украины и России] выступает как одно тело,— писал в то время Грушевский.— Право зарубежной политики принадлежит только союзному государству, а не его частям. Так же, как и руководство военными силами и флотом государства”.

Автора этих строк поддержал и глава правительства, генеральный секретарь Владимир Винниченко. Петлюра вскоре после этого писал: “Я был убежден, что войну выиграют не немцы, а Антанта. Я хотел создать фронт, пусть бы он был в милитарном смысле и временным. Все равно мы бы выиграли потом политически. Но сумасшествие, недальновидность, недержавность наших тогдашних политиков, таких как Грушевский, Винниченко, направили наш курс на другую дорогу”.

Казалось, тогдашние лидеры страны полагали, что все строительство государства произойдет само собою. Рассказывали, что Грушевский во время заседаний Центральной Рады сидел в президиуме и вносил правки к очередному тому своей Истории Украины-Руси. Тогдашнее руководство решало военные вопросы исключительно под давлением населения. Сначала оно дало добро на создание местных отрядов самообороны. А 3 января 1918 года вышел закон о создании украинского народного войска. Хотя через пару дней пацифистские настроения вновь дали о себе знать, и правительство объявило демобилизацию.
“Это было ужаснее, чем на фронте, поскольку уничтожало саму идею обязательной военной службы и правильной армии”,— вспоминал хорунжий Владислав Петрив. Уже в конце января ему в составе наспех собранных украинских подразделений придется оборонять Киев от российских большевиков во главе с Михаилом Муравьевым. Тогда последним впервые удалось на три недели занять город, обрушив на него 15 тыс. артиллерийских снарядов.

В первые же дни оккупации “гости с севера” расстреляли свыше 5 тыс. человек “за контрреволюцию”. Еще через некоторое время в Киеве разграбили все магазины. Прекратились поставки продовольствия в город. Большевики попытались поживиться в зажиточных селах Киевской губернии, но там их уже ждали местные отряды самообороны, созданные по старым правилам запорожских казаков.

С конца 1917 года Украина стала ареной сражений военных сил, о которых и предположить никто не мог. А пока Киев переходил из рук в руки, реальная власть в его округе принадлежала самообороне. Люди атамана Ильи Струка контролировали Чернобыльский уезд, Овсея Гончара-Бурлаки — Васильковский, Дмитрия Соколовского — Радомышльский, Федора Артеменко (Орлика) — окрестности Гостомеля.

В отчете секретно-информационного отдела при Совете народных комиссаров УССР писалось: “Прошлое всех атаманов характерно. Все они бывшие петлюровские офицеры, учителя, очень грамотные, которые всячески поддерживали идейность за рідну неньку”.

В зависимости от ситуации атаманам приходилось воевать против любой власти, а иногда становиться союзником очередной армии, занимавшей Киев. Но даже политика главы Директории Петлюры, считавшаяся наиболее националистической, порой была чуждой атаманам. Они пользовались довольно мощным авторитетом у местного населения и не хотели вливаться в единую регулярную армию, за что ратовал Петлюра.

Ближайшее от Киева мощное подразделение самообороны возникло в селе Триполье — том самом, возле которого в конце XIX века Викентий Хвойка обнаружил остатки древней земледельческой культуры. Здешних крестьян, ставших на защиту своих домов, возглавил бывший поручик русской армии, местный уроженец Данило Терпило. В округе его знали как атамана Зеленого.

ТРИПОЛЬСКИЙ АВТОРИТЕТ: Атаман Зеленый (в центре) с сотниками Дмитрием Любименко и Василием Дюжановым. Современники лидера самообороны Триполья рассказывали, что он был необычайно харизматичным. В начале осени 1919 года отряды атамана взяли на несколько дней Киев, полагая восстановить власть Центральной Рады

Старожилы Триполья в конце 1980‑х о нем рассказывали: “Чекистов бил хорошо. Если в какое село приходили за хлебом, люди зразу к атаману. Красные как пришли, так и ушли. А у него здесь в каждой горе — склад оружия, в каждой хате — друг-товарищ. Выбить его из Триполья — все равно, что вот тот дуб вырвать”.

В июне 1919 года во время второго нашествия российских большевиков отряды сборщиков продовольствия сожгли Триполье. Тогда ужас на крестьян наводили бойцы китайского гарнизона, сформированного московскими чекистами. Подданные Поднебесной в Российскую империю стали массово проникать во время Первой мировой войны как рабочие мигранты, когда во многих регионах более половины мужского населения призвали в армию. Китайцев охотно нанимали, например, на промышленном Донбассе. Когда в России началось безвременье Гражданской войны и многие предприятия остановились, азиатам не за что было добраться до далекой родины, и они с радостью вступали в ряды Красной армии. Только в Украине, по разным данным, под большевистскими лозунгами воевало около 60 тыс. бывших гастарбайтеров. Не понимая, за что борются, китайцы шли за большевиками ради наживы во время грабежей. А новым работодателям они подходили боевым духом — им нечего было терять — и изощренными восточными пытками, которые те применяли к классовым врагам.

Войско атамана Зеленого разбило оккупантов, а выживших отдали народному суду. На базарной площади люди распознавали, кто именно жег их хаты, после чего заготовителей затолкали в Днепр с условием: если доплывут до другого берега, никто их больше не тронет.

В июле отряды Зеленого — в них тогда находилось более 30 тыс. добровольцев — заняли Переяслав. В воскресный день на центральной площади города атаман объявил о разрыве союзнического договора, заключенного здесь в 1654 году между гетманом Богданом Хмельницким и посланниками московского царя Алексея.

Но в октябре 1919‑го атаман погиб в бою с деникинцами.

Дольше всех региональную независимость и относительное спокойствие населения сохраняли атаманы самообороны урочища Холодный Яр под Чигирином (сейчас в Черкасской области), которые возникли в близлежащем селе Мельники.

В начале 1918 года игуменья тамошнего Мотроновского монастыря обратилась к местным пассионариям с просьбой оградить обитель от возможных грабителей. Василий Чучупак, 23‑летний прапорщик российской армии, только что вернувшийся с фронта, собрал отряд из 22 бойцов. А уже к концу года с помощью брата Петра, который работал учителем в здешних селах, под знамена самооборонцев встали несколько тысяч крестьян.

Холоднояровцы охраняли привычную для украинцев жизнь в более 300 селах и местечках. Благодарное население региона всячески поддерживало их продовольствием и одеждой. Оружие легко добывали у ехавших с фронта солдат. В Мельниках создали разветвленную сеть разведчиков. В стан врага внедрялись даже свои агенты. Например, сотник Андрей Чорнота несколько месяцев работал в охране железнодорожной станции в Каменке. Весной 1919-го ему удалось разоружить гарнизон российских матросов-большевиков, которые везли из Одессы соль в Москву.

В ноябре более чем миллионные полчища красных второй раз заняли Киев и окрестности. Историк Людмила Гриневич утверждает, что 75% армии большевиков составляли выходцы внутренних губерний России. Но в Холодном Яру — а это 7 тыс. га леса — все отряды оккупантов просто растворялись. Ополченцы соорудили там сеть подземных баз — по их образцу в 1940‑х Украинская повстанческая армия будет строить схроны. С помощью разведчиков, чаще всего подростков, ополченцы были готовы встретить противника в каждом подконтрольном им селе.

Летом 1920 года в Швейцарии Gazette de Lausanne опубликовала тайную инструкцию главы Реввоенсовета России Льва Троцкого, адресованную комиссарам, орудовавшим в Украине. “Ни для кого не секрет, что не Деникин принудил нас оставить пределы Украины [в конце 1919 года], а грандиозное восстание, которое подняло против нас сытое украинское крестьянство. Коммуну, чекистов, продовольственные отряды, комиссаров возненавидел украинский крестьянин до глубины души,— писал Троцкий.— В нем проснулся вольный дух запорожского казачества и гайдамаков. Это страшный дух, который кипит и бурлит, как самый грозный Днепр на своих порогах, и заставляет украинцев творить чудеса храбрости”.

Первый серьезный удар по руководству Холодного Яра большевики нанесли с помощью перевербованного есаула Терещенко. Он сообщил красным о военном совете самообороны на хуторе Крисельцы 18 марта 1920 года. Коммунисты окружили лидеров ополчения, но живыми смогли взять только нескольких. Василий Чучупак, осознавая безвыходность положения, пустил себе пулю в висок.

Сопротивление холоднояровцев продолжалось до сентября 1922 года, когда во время очередной спецоперации большевики смогли арестовать более 30 человек из старшины самооборонцев в местечке Звенигородка. Пленных поместили в Лукьяновской тюрьме в Киеве. Суд приговорил их к расстрелу — планировалась показательная казнь “врагов революции”. Однако 23 февраля холоднояровцы вырвались из камеры и, завладев оружием охраны, попытались освободиться. Когда стало ясно, что силы для этого недостаточно, они застрелили друг друга.