Новый интернационал

Общепринятое мнение о том, что в XXI веке самый перспективный язык для изучения — китайский, ошибочно, говорят лингвисты. Во-первых, английский не собирается уступать лидерство, а во‑вторых, его упорным преследователем является отнюдь не язык Поднебесной, а старый добрый французский

Алексей Бондарев

Каждые две недели на планете исчезает один язык — таков неутешительный вывод отчета экспертной группы ЮНЕСКО, представленного в 2015 году. Несложная математика позволяет посчитать, что к концу XXI столетия из 7 тыс. языков, которые можно встретить сегодня, выживут не более 500.

А уж в широком обиходе останется и того меньше, подчеркивает американский лингвист и эксперт по исчезающим языкам Дэвид Харрисон. Достаточно посмотреть на интернет, в котором 70% контента составлено на английском языке, а из других широко представлены только китайский, испанский, французский, немецкий и русский.

“97% населения Земли говорит на 4% мировых языков,— сказано в докладе экспертной группы ЮНЕСКО по исчезающим языкам.— Это означает, что языковую неоднородность человечества обеспечивает крошечное меньшинство населения мира”.

Любой пытливый ум будет склонен сделать из этой пугающей статистики два вывода. Первый — лингвистика скоро вымрет, как вымерла когда-то средневековая наука астрология. Второй — для того, чтобы вырастить из своего ребенка образованного человека, достаточно обучить его хотя бы парочке из тех нескольких языков, что имеют шанс выжить в ближайшие десятилетия.

Оба этих вывода будут несколько поспешными. Лингвисты не останутся без работы, поскольку сокращение количества языков будет идти параллельно с мутациями остающихся. Английский язык, с помощью которого сегодня могут объясниться, к примеру, голландец и китаец или испанец и индус, имеет мало общего с языком Шекспира.

А для того, чтобы точно знать, какие именно языки будут востребованными, когда вырастут ваши дети и внуки, стоит сегодня проявить недюжинные аналитические способности.

Существует расхожая точка зрения, что время доминирования английского языка в мире неумолимо приближается к концу. Ее сторонники уверены, что в текущем столетии начнется победное шествие по планете китайского, а точнее севернокитайского языка (в мире принято называть его MandarinChinese). И связано это будет с ростом китайского населения — и без того самого численного в мире — и мощью китайской экономики.

На самом деле, бояться “китаизации” планеты не стоит, считают многие эксперты. Уж во всяком случае до смещения английского языка с мирового лингвистического престола вряд ли дойдет.

По мнению британского лингвиста Джона МакУортера, это легко объясняется тем, что английский попросту успел стать № 1 во всех сферах международной жизни. Вытеснить его из печати, сферы образования, мира высоких технологий и бизнес-этикета будет крайне сложно.

“У нас до сих пор в качестве общепринятого стандарта раскладка клавиатуры QWERTY и переменный ток AC именно поэтому,— отмечает МакУортер.— Альтернативы есть, но сила привычного уклада важнее”.

Китайский не имеет шансов на мировое господство и в силу других причин, констатирует МакУортер. По его словам, некоторые звуки, используемые в китайском языке, чрезвычайно сложно выучить взрослому человеку. То же самое касается и системы письменности.

“Чтобы освоить китайский с легкостью, нужно буквально вырасти с ним”,— констатирует лингвист. В то время как английский язык намного проще в освоении, убежден МакУортер. Даже начав изучение в зрелом возрасте, можно в короткие сроки более или менее свободно начать изъясняться на нем.

Ну и аргумент о том, что китайский придется учить всем в связи с предстоящим экономическим господством Китая, ученому тоже не кажется существенным.

Собственно, здесь работает тот же принцип, который приводит к вымиранию сегодня многих мелких языков. Если знание языка не дает конкурентного преимущества, то он не получает распространения, констатирует Дэвид Харрисон.

К примеру, если речь идет о языке индейского племени навахо, то его знание ничего не дает молодому поколению в современной Америке. Поэтому молодежь все реже соглашается говорить на языке предков, предпочитая более распространенный в обществе английский.

Как бы стремительно ни росла роль китайских компаний и китайского капитала в мире, сложно представить себе момент, когда швейцарскому банкиру или финансисту с Уолл-стрит понадобится непременно знать китайский, чтобы вести дела с компаниями из Поднебесной. Скорее, наоборот — китайские бизнесмены будут поголовно владеть английским языком, общим для всего экономического мира.

Многие властители управляли, не навязывая свой язык, отмечает МакУортер — к примеру, монголы правили тем же Китаем, так и не привив китайцам монгольское наречие.

“Даже если китайцам предстоит править миром в XXI веке, они будут делать это на английском языке”,— убежден лингвист.

Согласно недавнему исследованию BritishCouncil, международной организации Объединенного Королевства по отношениям в области культуры и образования, китайский занимает лишь четвертое место в перечне языков, которые следует учить юным британцам, чтобы соответствовать веяниям будущего. Большинство экспертов, опрошенных в процессе исследования, проголосовали за другие языки в качестве самых востребованных в мире в ближайшие 20–30 лет.

Так, в тройку лидеров вошли испанский, арабский и французский языки. Конечно, не стоит забывать, что исследование проводилось в Великобритании, где все по умолчанию уже владеют английским.

На испанском сегодня в мире говорит половина миллиарда жителей. На арабском — около 300 млн. Логично советовать будущему поколению учить именно эти языки, даже не приводя никакой дополнительной аргументации.

Появление французского языка на третьем месте в столь авторитетном исследовании может показаться странным. Не считая вышеупомянутых тяжеловесов мирового лингвистического мира, есть как минимум несколько языков, имеющих большее распространение: к примеру, это китайский (1,3 млрд человек) и хинди (381 млн).

На французском языке сегодня говорят 229 млн человек. И тем не менее многие лингвисты считают, что именно “язык любви” стоит всерьез рассматривать для изучения нынешним поколением детей. Поскольку уже через 20–30 лет он может стать одним из самых востребованных в мире.

Доказательством этому, к примеру, могут служить результаты крупного исследования, проведенного в нынешнем году по заказу крупнейшего французского инвестиционного банка Natixis. Оно свидетельствует о том, что пока состоятельные родители нанимают своим детям гувернанток, которые говорят на китайском, стоило бы загонять своих чад на уроки французского, иронизирует британский обозреватель Изабель Хантер.

К 2050 году французский станет основным языком общения быстрорастущего населения Западной Африки — к тому времени это будет наиболее динамично развивающийся регион мира.

Уже сегодня французский язык яляется официальным в 32 странах мира. И большинство тех, кто говорит по‑французски, не родились во Франции и не имеют французских кровей, отмечает Хантер. Африканское экономическое чудо, которое многие экономисты предсказывают ближе к середине текущего столетия, будет иметь корни в бывших французских колониях, таких как Алжир, Марокко, Сенегал, Габон, Кот-д’Ивуар, Конго и Камерун.

Для современных жителей этих стран главным языком, помимо их коренных племенных наречий, является именно французский, а не английский. По мере роста их экономик франкоговорящие страны начнут играть большую роль в мире.

В отличие от китайского языка, который совершенно чужд европейцам, французский — родной для одной из ведущих держав Старого Света и легко поддается изучению. К тому же на нем говорит немалая часть одного из экономических локомотивов планеты — Африки.
Аналитики Natixis предсказывают, что уже к 2050 на французском будет разговаривать больше людей, чем на хинди. Согласно их оценкам, общее количество франкоговорящих достигнет 750 млн человек.

Доказательством этому, к примеру, могут служить результаты крупного исследования, проведенного в нынешнем году по заказу крупнейшего французского инвестиционного банка Natixis. Оно свидетельствует о том, что пока состоятельные родители нанимают своим детям гувернанток, которые говорят на китайском, стоило бы загонять своих чад на уроки французского, иронизирует британский обозреватель Изабель Хантер.

К 2050 году французский станет основным языком общения быстрорастущего населения Западной Африки — к тому времени это будет наиболее динамично развивающийся регион мира.

Уже сегодня французский язык яляется официальным в 32 странах мира. И большинство тех, кто говорит по‑французски, не родились во Франции и не имеют французских кровей, отмечает Хантер. Африканское экономическое чудо, которое многие экономисты предсказывают ближе к середине текущего столетия, будет иметь корни в бывших французских колониях, таких как Алжир, Марокко, Сенегал, Габон, Кот-д’Ивуар, Конго и Камерун.

Для современных жителей этих стран главным языком, помимо их коренных племенных наречий, является именно французский, а не английский. По мере роста их экономик франкоговорящие страны начнут играть большую роль в мире.

В отличие от китайского языка, который совершенно чужд европейцам, французский — родной для одной из ведущих держав Старого Света и легко поддается изучению. К тому же на нем говорит немалая часть одного из экономических локомотивов планеты — Африки.
Аналитики Natixis предсказывают, что уже к 2050 на французском будет разговаривать больше людей, чем на хинди. Согласно их оценкам, общее количество франкоговорящих достигнет 750 млн человек.

Пока идут споры о том, какой язык окажется самым массовым в использовании, некоторые эксперты предлагают взглянуть на проблему под несколько иным углом.

По мнению лингвиста Джона МакУортера, путешественник во времени, оказавшийся, к примеру, в 2116 году, заметит два ключевых отличия от текущего момента.

Во-первых, количество языков, на которых говорят на планете, существенно сократится. Во-вторых, оставшиеся языки будут намного проще, чем их прародители.

Второе логически проистекает из первого. Упрощение языков — необходимое условие для их распространения. Так, по словам американского лингвиста из Университета штата Вашингтон Дэвида Лайтфута, существенная часть из миллиарда носителей китайского языка не в состоянии понять друг друга из‑за разных наречий, имеющих между собой мало общего.

Современный английский также иллюстрирует эту проблему. Распространившись по миру, язык Британской империи стал мутировать под влиянием местных наречий и колорита. Появились версии английского языка с существенными “дополнениями”, которые делают эти версии едва узнаваемыми.

По словам Лайтфута, достаточно столкнуть лицом к лицу жителя Южного Уэльса с жителем какого‑нибудь южного штата США, например Луизианы, и взаимное понимание произношения и слэнга будет стремиться к нулю.

Даже если китайцам предстоит править миром в XXI веке,
они будут делать это на английском языке
Джон МакУортер,
британский лингвист

А уж если взять более экзотические версии английского, то картина станет еще более жуткой. Так, по словам Лайтфута, турист, говорящий на ямайском диалекте английского языка, попав в Лондон, вынужден будет общаться с помощью словаря и жестов.

А еще в мире есть спэнглиш и чинглиш — чудовищные слияния языка Шеспира с испанским и китайским. На этих “языках” сегодня говорят миллионы людей в целых странах мира. Спэнглиш, к примеру, это настоящая лингвистическая “чума” в некоторых штатах США и Мексики. По подсчетам лингвиста Алана Стивенса, на спэнглише сегодня только в этих двух странах общаются почти 40 млн человек.

По словам МакУортера, отличительной чертой этих “гибридов” является не только смешение слов разного происхождения в словаре, но и упрощение грамматики. Так, большинство смешанных наречий на основе английского лишаются неправильных глаголов и сложных времен.

Представитель XVIII века, рассуждает МакУортер, услышав разговор двух сегодняшних лондонцев, посчитал бы их полуграмотными болванами.

На этом фоне все больше лингвистов считают, что наибольшие шансы на массовое распространение в будущем имеет так называемый простой английский (simple english). В современном обиходном английском языке и так гораздо более скромный словарь, чем в классическом английском викторианской эпохи. В интернете даже набирают популярность адаптации классической британской литературы в упрощенном изложении. Потому что современный носитель английского языка уже не может без толкового словаря читать прозу Чарльза Диккенса или Джозефа Конрада.

Конечно, кто‑то будет жалеть об утраченных языковых богатствах, говорит МакУортер. Однако разве не здорово, если жители всей планеты смогут понимать друг друга, поскольку, помимо их родного языка, будет существовать хотя бы один язык, который знают практически все?