Что вы думаете о Волынской трагедии?

После ажиотажа, который вызвал в Польше фильм Войцеха Смажовски Волынь об этнических чистках во время Второй мировой войны, НВ расспросило соотечественников и поляков, как, по их мнению, тема этой трагедии повлияет на украинско-польские отношения

Я был на премьере этого фильма. И считаю, что об исторических жертвах нужно помнить. Но пока я не увидел фильм, у меня были серьезные сомнения, подходящее ли сейчас время для выхода такой ленты. И если фильм посмотреть с холодным сердцем и без эмоций — что, конечно, сложно,— то он снят очень сдержанно и взвешенно. Потому что если руководствоваться эмоциями, а фильм показывает трагедию двух народов, то обе стороны [конфликта] после просмотра пойдут искать вилы, чтобы воткнуть их кому‑то в спину. А это самое худшее, что может случиться.

Дело ведь в том, что нам нужно строить отношения на будущее, помня о прошлом. И я бы очень хотел, чтобы этот фильм стал чем‑то вроде эпитафии для этого несчастья.

Кшиштоф Седлецки,
президент Европейской Бизнес Ассоциации,
руководитель японской фармкомпании Astellas Pharma Europe BV

Думаю, что это позитивно. Потому что лучше уже разобраться в ту или иную сторону, чем не разобраться. Так или иначе, что бы поляки ни обсуждали и как бы не копали, они докопаются до 1919–1920 годов, и закончится это все правдой. А правда в том, что тогда эти территории Польша оккупировала.

Но у меня нет ощущения, что сейчас это сверхактуально. Сейчас ведь есть вызовы намного серьезнее. Например, Украина решает глобальную проблему и борется с самым большим варваром в мире. Думаю, на этом фоне люди занервничали и начали копаться в истории, что само по себе совсем не вредно.

Олег Тистол, художник

С одной стороны, вполне естественно стремление двух народов к примирению, которое возможно только теперь, когда Украина независима от России.

С другой — тема Волынской трагедии используется и преувеличивается теми, кого не волнует сотрудничество и примирение между Польшей и Украиной, а это прежде всего радикальные группы, являющиеся инструментом информационной войны.

Войцех Пшибыльски, польский публицист

К сожалению, эта тема в Польше чрезвычайно заполитизирована. Подтверждением этому служат принятые летом Сенатом и Сеймом резолюции, назвавшие Волынскую трагедию геноцидом.

Параллельно с политизацией этой темы идет ее таблоидизация. Волынская трагедия живо обсуждается в разного рода таблоидах, которые не заинтересованы подать тему взвешенно, разносторонне и глубоко, а в первую очередь — сенсационно, чтобы эмоционально шокировать читателя. Тема постоянно появляется на передовицах, причем с использованием простой технологии: шокирующие заголовки и ужасающие фотографии тех времен.

И этот уровень таблоидизации существенно подскочит сейчас, после выхода на польские экраны фильма Волынь. Думаю, он только усилит стереотипные представления поляков об украинцах. Потому что фильм, к сожалению, очень далек от того, чтобы сблизить в понимании украинцев и поляков в этой тяжелой теме.

Владимир Вятрович,
историк,директор Украинского
института национальной памяти

Как показывает практика, когда идет широкое обсуждение проблемы, это всегда влияет положительно. Ведь если мы обсуждаем проблему, это хороший способ постараться избавиться от таких сложных исторических моментов. Поэтому я — за диалог.

Чтобы, например, состоялась конференция с участием историков, общественных активистов и политических сил, которые оперируют в своей деятельности этим вопросом. В ходе такой встречи участники предъявили бы друг другу свои претензии и в конце концов пожали руки и, поняв, что история — это история, а современность — это современность.

Такой подход позволит восстановить нормальные рабочие и соседские отношения между странами. Ведь это же нас ждет в будущем и с Россией.

Павел Гудимов, арт-менеджер,
музыкант, основатель галереи Я Дизайн

Думаю, что эта тема может еще больше обостриться после выхода фильма Волынь. Мне всегда грустно смотреть на то, что отношения между народами вместо того, чтобы улучшаться, начинают портиться. И часто это в интересах третьих сторон. Ведь понятно, что, когда Украина и Польша ссорятся,— это в интересах России.

Дело в том, что на самом деле историческая истина может открыться прежде всего ученым и историкам. А когда речь идет о преступлениях в истории, то — юристам. Потому что каждое преступление, совершенное в военное время,— это военное преступление, не имеющее срока давности. Если человек — неважно, в какой форме: советской, немецкой, украинской или польской — совершает преступление против мирных граждан, юристы должны дать этому оценку. Каждому конкретному преступлению. И довести его до логического конца — суда.

Меня смущает, когда говорят о коллективной ответственности, о коллективном преступлении. Ведь каждое преступление конкретно: у него есть жертва и убийца. Поэтому любое обобщение, особенно на почве не очень хорошо изученных документов, спекулятивно.

Думаю, прежде всего нужно дать возможность историкам заниматься этой темой, а публицистам, журналистам и политикам я посоветовал бы проявлять осторожность — малоизученный материал нельзя вбрасывать в широкие массы. Тем более с определенными политическими акцентами.

Иосиф Зисельс, глава Ассоциации
еврейских организаций и общин Украины

Резня, или Волынская трагедия, воспринимается большинством поляков как геноцид. Эта тема стала очень важной не в 2016‑м, а гораздо раньше.

Начиная с 2003 года и совместных польско-украинских памятных мероприятий в Павловке [село в Волынской области] значение Волыни в польской исторической памяти стало расти. Многие представители польских элит апеллировали к тому, чтобы эту проблему не поднимать, учитывая отношения с украинской стороной. Но проблема не исчезла, а только расширилась. В 2013‑м у общенациональных дебатов о Волыни был подобный накал, как сейчас. Но тогда эти дебаты не вызвали таких сильных эмоций с украинской стороны, поскольку была совсем иная ситуация.

Дискуссия о волынских преступлениях очень важна в Польше, хотя менее значима, чем дискуссии о немецких или советских преступлениях. И эта ситуация не изменится — вопрос Волыни связан не с антиукраинскостью. Большая часть политических элит страны признает Волынскую трагедию геноцидом. Возможно, после многих лет осознавания польской элитой чувствительности этого вопроса для украинцев сейчас наступило время, чтобы понять, какое значение трагедия имеет для поляков. Это может помочь обоим нашим народам.

Лукаш Ясина, польский историк, публицист

Эта тема является одной из постоянных. И является неким специфическим козырем для Польши в том, что и ее народ испытал ужасные вещи. Как говорит историк Ярослав Грицак, между странами Восточной Европы существует соревнование — кто большая жертва. И каждый народ в Восточной Европе культивирует такую страницу в собственной истории.

И хотя в Польше тема Волынской трагедии присутствует всегда, особенно сильно ее переживают довольно маргинальные силы. Поэтому я считаю, что украинцам не стоит воспринимать это как конец взаимопонимания с поляками. А нужно понимать, что были разные моменты в истории и важно сохранять достойное спокойствие. Не обвинять себя и не оправдываться, что, мол, такого не могло быть, потому что мы — украинцы. Нет, все могло быть.

Тарас Прохасько, писатель

О волынских преступлениях много говорят в Польше начиная с 2013 года — даты 70‑летия событий. Тогда прошли сотни конференций, выставок, встреч. Многие мероприятия поддерживала польская власть во главе с президентом Брониславом Коморовским.

Сейчас, конечно, стали обсуждать трагедию гораздо чаще в связи с премьерой фильма Волынь Войцеха Смажовски. Он сам об этой ленте говорит так: “Волынь — это фильм против национализма и ненависти. Он сделан для того, чтобы помнить, а не чтобы мстить”. Смажовски занимался этой темой и сценарием фильма много лет и искал деньги. Он говорит, что даже русские готовы были финансировать производство, но Смажовски им категорически отказал.

Эта дискуссия, безусловно, очень важна. То, что украинцы сейчас принялись строить свою идентичность, опираясь на УПА, Бандеру и Шухевича, воспринимается в Польше как искажение истории. Даже те, кто знает о всей деятельности УПА и ее борьбе с советским режимом, подчеркивают, что нужно разделять действия УПА на Волыни от освободительных действий и не осуждать их.

Ярослав Влодарчик, руководитель
Пресс-клуба Польши

Трагические страницы были в истории и украинского, и польского народов. А особенно сложным был XX век. Не понимаю, почему эти темы поднимаются сейчас. Как правило, такие вещи делают, когда нет положительных результатов деятельности политиков. Тогда и возникают темы языковых вопросов, исторических трагедий и т. д.

На мой взгляд, нужно просить прощения за прошлые грехи, учить уроки истории и быть мудрее в дальнейшем. Искать взаимопонимание как украинцам, так и полякам. И строить совместную жизнь в европейской семье.

Андрей Худо, глава набсовета Холдинга
эмоций !FEST (креативные проекты и рестораны,
в том числе львовская Криївка)