Страшный суд

Энергетические гиганты Нафтогаз Украины и Газпром скрестили шпаги в самом масштабном судебном разбирательстве в истории украинско-российских отношений. На кону — многомиллиардные выплаты, а также будущее поставок и транзита российского газа через Украину

Олег Гавриш, Андрей Леденев

На этой неделе почти все руководство НАК Нафтогаз Украины отправилось в шведский Стокгольм, чтобы принять участие в ключевой части судебного разбирательства с российским Газпромом — устных слушаниях в Арбитражном суде, которые продлятся до 10 октября. Впрочем, процесс может затянуться еще на более продолжительное время, возможно, до середины следующего года, считает начальник аналитического отдела инвесткомпании Eavex Capital Дмитрий Чурин.

Накануне вылета глава НАК Андрей Коболев написал у себя в Фейсбуке: “Наша команда отправляется в Стокгольм. Пожелайте нам… оставляю выбор пожелания за Вами”. И запостил песню Galvanise электронной группы The Chemical Brothers: “Ведь утром ты проснулся с намерением идти вперед. Зачем все усложнять? Будь крутым, не отступай. И пусть тебя не волнуют неудачники, которые ни в чем не уверены”,— поется в композиции.

Коболеву действительно нужно быть сегодня решительным. Ведь суд зашел уже слишком далеко. А на кону — миллиарды долларов и будущее всей страны.

Судебную войну, решающая битва в которой предстоит на этой неделе, развязала не Украина.

Все началось в мае 2014 года, когда глава российского монополиста Алексей Миллер заявлял, что намерен судиться с НАК. Причина — недобор Украиной законтрактованного газа по условиям take-or-pay (бери или плати).

Вызов был принят, и 16 июня 2014 года Нафтогаз и Газпром обменялись встречными исками. В своем иске Нафтогаз требует установления справедливой рыночной цены на газ, который Газпром поставлял в Украину,— так называемый ретроактивный пересмотр цены с действием обратной силы. В иске содержится требование взыскать с Газпрома переплату за газ, который российский монополист поставлял Нафтогазу по контракту купли-продажи от 19 января 2009 года. Российская сторона подняла цену с $268,5 за тыс. куб. м почти до $500 и отменила также скидку $100 за базирование Черноморского флота в Севастополе. Кроме того, Нафтогаз добивается отмены пункта контракта, запрещающего продажу поставленного в Украину газа за пределы страны, и оспаривает уже упомянутое условие газового соглашения take-or-pay.

Второй иск последовал в октябре 2014 года, когда Нафтогаз потребовал пересмотра транзитного контракта. НАК требует повышения транзитного тарифа и компенсации за недопрокачку российского газа через Украину. Кроме того, Нафтогаз пытается добиться пересмотра настоящего контракта с учетом требований европейского законодательства, в частности Третьего энергопакета. Речь идет о праве передать права и обязанности НАК по транзитному договору оператору газотранспортной системы — компании Укртрансгаз. Также НАК требует отмены или замены недействительных положений договора и повышения тарифа на прокачку на 40%. Также требования НАК касаются объемов поставок газа. Договор устанавливает размеры минимального объема прокачки через территорию Украины на уровне 110 млрд куб. м в год, в то время как транзитные поставки в 2013 году составили 86 млрд куб. м, а в 2012 году — 83 млрд куб. м. Таким образом, годовой объем транзита в 2009–2013 годах составил в среднем 94 млрд. куб. м. В этой связи НАК требует возмещения убытков за недостачу транзита.

В конце августа 2016 года Нафтогаз подал в Стокгольмский арбитраж дополнительные сведения о фактах нарушения Газпромом условий транзитного договора — снижении давления на пограничных газоизмерительных станциях до уровня, ниже предусмотренного контрактом.

Иски Нафтогаза поданы на сумму порядка $26,6 млрд, Газпрома — на $31,7 млрд.

Решение Стокгольмского суда невозможно предсказать, поэтому готовиться Украине нужно ко всем возможным вариантам развития событий, говорит партнер, руководитель практики международного арбитража АО Arzinger Маркиян Мальский. Сейчас крайне важно четко донести позицию составу арбитража, принимая во внимание существенный политический аспект данного спора, отмечает юрист.

Два года назад позиция Газпрома вообще выглядела победной, сейчас же в связи с тем, что у Украины есть иски с большим количеством требований, Нафтогаз смог уравнять шансы, говорит директор консалтинговой компании ExPro Украина Геннадий Кобаль.

В Нафтогазе излучают уверенность в благоприятном исходе для компании. “Мы считаем, что контракт 2009‑го настолько сильно был нарушен именно Газпромом, что наши шансы на победу, объективно исходя из этого факта и статистики других подобных дел, достаточно высоки”,— рассказал Андрей Коболев в интервью Зеркалу недели. Дополнительной уверенности ему придает тот факт, что юристом НАК является норвежская компания Wikborg Rein, среди заслуг которой победа концерна RWE над Газпромом, где немцы отсудили миллиарды. “К отбору юристов мы подходили очень тщательно. И это решение тогда рассматривалось на самом высоком уровне. Для Украины данное дело имеет колоссальное значение”,— заявил Коболев.

Действительно, в 2012 году в деле RWE Transgas против Газпрома Венский арбитраж постановил, что RWE Transgas (Чехия) может снизить объем обязательного отбора газа на объем, который Газпром поставляет в Чехию напрямую. Соответственно, арбитраж присудил RWE компенсацию переплат, о которой теперь просит Нафтогаз.

Впоследствии Газпром обжаловал это решение, но Венский коммерческий суд встал на сторону RWE. Решение устояло, рассказывает юрист компании Ильяшев и Партнеры Дмитрий Шемелин. Тут, однако, следует принимать во внимание то, что во времена предыдущих правительств украинская сторона неоднократно платила данную завышенную цену, что дает основания Газпрому настаивать на признании правомерности завышения цен с их стороны. В то же время дополнительным аргументом Нафтогаза может являться тот факт, что соответствующие договоры были подписаны еще в 2009 году под значительным давлением и шантажом с российской стороны, отмечает Мальский.

Кроме того, арбитраж не отменил положение take-or-pay в целом и не признал его принципиально незаконным. Газпром продолжает использовать подобные положения в своих контрактах. В начале 2016 года, к примеру, Газпром достиг соглашения с греческой DEPA о прощении ей штрафа за 2015 год по положению take-or-pay.

Еще одно требование Нафтогаза — отмена привязки цены газа к цене нефти. В свое время этого добилась компания Rasgas у компании Edison. После этого и Газпрому пришлось с 2013 года отвязать цену на газ от цены нефти для своих основных европейских покупателей, среди которых GDF Suez (Франция), Wingas и E. On (Германия), SPP (Словакия), Sinergi Italiane (Италия), Econgas (Австрия) и другие.

Тем не менее существуют и негативные для украинской стороны прецеденты. Совсем недавно, в июне 2016 года, Литва проиграла арбитраж в Стокгольме против Газпрома по вопросу справедливой цены газа. Ее требование о компенсации $1,6 млрд переплат за период с 2006 по 2015 год осталось неудовлетворенным. Сейчас Литва обжалует решение арбитража и попробует рассмотреть дело заново уже в местных судах. Скорее всего Украина пойдет по этому же сценарию в случае проигрыша.

Перспективы транзитного дела также пока неоднозначны. Некоторый комфорт Нафтогазу могла обеспечивать позиция Еврокомиссии, которая в 2015 году обвинила Газпром в нарушении Третьего энергопакета ЕС. Таким образом российская монополия была признана монополистом, который ограничивает конкуренцию на европейском газовом рынке. Украинская сторона, очевидно, будет утверждать, что по крайней мере отдельные положения транзитного договора стали недействительными в связи с имплементацией Третьего энергопакета.

Однако с апреля 2015 года дело Газпрома в Еврокомиссии существенно не продвинулось. Наоборот, пошли слухи, что после выхода Британии из ЕС позиция Еврокомиссии в энергетических вопросах уже не так сильна, как раньше, и Газпром может достичь мирового соглашения без признания вины и, соответственно, без установления нарушений Третьего энергопакета.

Поскольку позиции обеих сторон грамотно построены, эксперты энергетического рынка и юристы, специализирующиеся на международном праве и арбитражном процессе, сходятся во мнении о равных перспективах, в то время как руководство самого Нафтогаза оценивает свои перспективы выше. “Де-юре у Газпрома сильная позиция. А с точки зрения справедливости, конечно, позиции выше у Нафтогаза, потому что Газпром дискриминировал своих клиентов в Европе, о чем есть решения судов Италии и Франции”,— отмечает Чурин.

Вероятнее всего, мы не увидим рафинированной победы или поражения. Среди экспертов бытует мнение, что Стокгольмский суд не даст точного ответа, по какой конкретно цене Газпром должен продавать газ Украине, а по какой — осуществлять транзит по украинской территории. Это вопрос торгов и борьбы между сторонами. Исходя из этих соображений, условная ничья выглядит наиболее вероятной, поясняет юрист Юрий Добош из компании Василь Кисиль и Партнеры.

В этом случае арбитраж может частично удовлетворить претензии обеих сторон, которые впоследствии будут договариваться между собой о новых условиях работы.

Если украинской стороне удастся выиграть дело, то Нафтогаз получит внушительную компенсацию, возможность закупки у Газпрома газа по цене, которая ниже реверсной, и право на реструктуризацию энергосистемы в прозрачную для европейцев структуру по видам деятельности.

Хотя если украинская монополия получит позитивное решение суда в свою пользу, скорее всего, оно будет обжаловано Газпромом в Швеции по формальным причинам. Уже после этого последует стадия признания и исполнения решений. Вероятнее всего, шансы признать это решение в России будут невысокими. Поэтому в случае победы Нафтогаз будет ждать долгий путь поисков активов Газпрома и их взыскания в зарубежных юрисдикциях.

То есть фактически забрать отсуженные деньги и та и другая сторона смогут, лишь арестовывая и отчуждая активы, принадлежащие противнику в развитых странах мира, для которых решение Стокгольмского арбитража обязательно к выполнению. В этом смысле у Украины больше шансов, поскольку активов за пределами России у Газпрома намного больше, чем у Нафтогаза. “По сути, Нафтогазу вообще ничего не принадлежит, кроме административного здания на Богдана Хмельницкого, офисной техники и автопарка. Все активы находятся на балансе его дочек, которые формально отделены от компании”,— говорит Чурин.

Кроме того, если Нафтогаз проиграет суд, вряд ли компания согласится с этим и скорее всего оспорит такое решение уже в обычном суде, как сделала Литва, говорит соучредитель Фонда энергетических стратегий Юрий Корольчук. Однако чем бы ни закончился процесс, последствия будут одни — переговоры между Евросоюзом, Украиной и Газпромом. Вопрос только в том, кто получит на них лучшие карты.

Есть еще одна причина, по которой украинские авиакомпании увеличили активность полетов. Николай Марченко, глава Ассоциации авиапредприятий Украины, уверен: дело в том, что весной этого года появилась определенность в порядке назначения авиакомпаний на маршруты. Без получения этих разрешений от Госавиаслужбы ни одна украинская авиакомпания не имеет права открыть рейсы ни в один аэропорт.

Перед началом летного сезона авиарегулятор отменил самые жесткие положения. В частности, норму, согласно которой для получения права на международный рейс авиакомпания должна год работать на рейсах внутри Украины. Если условие не было соблюдено, Госавиаслужба имела право не только не выдавать назначения на международные маршруты, но и забирать уже выданные ранее разрешения.

Привязка международных рейсов к внутренним планировалась к старту летом 2016‑го и с самого начала вызывала жесткое неприятие со стороны многих авиаперевозчиков. Компании, среди которых Atlasjet, Um Air, Wizz Air Украина (закрыта в 2014‑м), требовали отменить документ как ограничивающий конкуренцию. Они обвиняли тогдашнего главу Госавиа­службы в лоббировании интересов отечественной МАУ.

В апреле норму отменили. “Мы долго ждали, чтобы эти правила пересмотрели. Ведь не так много аэропортов, в которых можно развивать внутренние рейсы,— говорит Телегин из Bravo Airways.— Ушли два мощных аэропорта — Симферополь и Донецк, а не все же могут летать в Одессу и Львов”.

Пока не до конца сформирована идея историко-культурного заповедника. Спор идет даже о том, где именно строить мемориальный комплекс.

Нахманович, к примеру, большой противник того, чтобы возводить центр внутри Бабьего Яра, на месте старого еврейского кладбища. Он считает, что это идет вразрез с иудейской, да и любой другой моралью.

Иного мнения придерживаются киевляне София Яровая и Юрий Фукс. Первая, будучи подростком, в сентябре 1941‑го спасала евреев от гибели, за что внесена Израилем в почетный список праведников народов мира. А Фукс — он один из тех детей, которых люди, подобные Яровой, спасли от расстрела. Но вся его семья тогда погибла.

Оба очевидца трагедии считают, что Центр памяти жертв Холокоста нужно строить именно в Бабьем Яру. Там — высшая точка трагедии. “Будущие поколения должны помнить, что это было преступление планетарного масштаба”,— считает Фукс.

До сих пор в Украине дискуссии на тему “что делать, а чего не делать” заканчивались компромиссным решением — не делать ничего. Крупные бизнесмены, которые сегодня взялись за мемориал, обещают: в этот раз все будет по‑другому — стороны придут к консенсусу и реализуют проект.

Баринова говорит: такого рода комплексы наводят на посетителей ужас, но в то же время заставляют их задуматься о цене, которую люди платят за потакание всевозможным вождям наций, отцам народов и прочим “сильным лидерам”.

Поэтому вопрос увековечивания памяти жертв массового террора — это уже не только еврейский вопрос. “Он и украинский, и цивилизационный,— убежден Зисельс.— Европейская культура памяти за последние 40–50 лет прошла трудный путь к признанию Холокоста трагедией не только европейских евреев, а и всей Европы”.

Память о подобных преступлениях, по его убеждению, нужна и Украине, которая сражается в войне на востоке и которой сопутствуют преступления против украинцев. “Мы не можем позволить себе быть равнодушными к ним”,— уверен правозащитник.