Помнить все

Герман Хан, уроженец Киева и совладелец Альфа-Групп с состоянием в $ 8,7 млрд, вспоминает родных, погибших в Бабьем Яру, и объясняет, почему украинской столице необходим Мемориал памяти жертв нацизма и Холокоста

Екатерина Иванова

Впереговорной комнате Альфа-Банка в Киеве техники настраивают телемост с Лондоном. В 18:00 по киевскому времени должно начаться интервью НВ с Германом Ханом, бизнесменом и благотворителем, который входит в первую десятку самых богатых людей России с состоянием, по подсчетам Forbes, в $ 8,7 млрд. Хан является основателем консорциума Альфа-Групп, который представляет собой совокупность независимых друг от друга бизнесов, осуществляющих коммерческую и инвестиционную банковскую деятельность, управление активами, страхование, розничную торговлю, водоснабжение и водоотведение.

Впрочем, сегодня Хан будет говорить не о бизнесе. Спустя 75 лет после одной из самых страшных трагедий времен Второй мировой войны — массового расстрела еврейского населения Киева в Бабьем Яру — Хан вместе с единомышленниками со всего мира инициирует создание в Киеве Мемориала киевским жертвам нацизма и Холокоста. Пока Украина остается единственной страной в мире, где до сих пор нет института памяти, посвященного этой трагедии.

Для киевлянина Хана за созданием мемориала стоит очень личная история. В Бабьем Яру были расстреляны 13 членов его семьи, и вернуть миру память о них Хан считает своим долгом.

С небольшим опозданием бизнесмен появляется на экране ультрасовременной плазмы, здоровается, снимает наручные часы и кладет их перед собой: напряженный график одного из самых богатых людей России не позволяет ему превысить лимит времени, выделенный на интервью с НВ.

Хан сосредоточен и лаконичен, ему сложно дается разговор о личном.

Трагедия Бабьего Яра тесно связана с массовыми расстрелами людей, чьей единственной “виной” была еврейская национальность. Естественно, у меня возникал вопрос — почему это случилось? Как так могло произойти? Я много читал, пытался разобраться. Почему советская власть, победив нацизм, сама совершила преступление памяти в отношении евреев, ромов и многих других, погибших в этом страшном месте? Почему трагедии и скорби не осталось места в истории победы? Ответил ли я сам себе на этот вопрос? Не до конца. Если бы кто‑то когда‑то ответил на этот вопрос, проблема массового насилия, с которой мы постоянно сталкиваемся, решилась бы навсегда.

С Бабьим Яром на самом деле связаны две трагедии. Первая — убийство сотен тысяч невинных людей. Вторая — трагедия коллективной памяти. Для большинства украинцев, в том числе киевлян, а также жителей других государств Восточной Европы, пострадавших от нацизма, жертвы Бабьего Яра остаются неизвестными. К 75‑летию трагедии возникла идея создать понятную, системообразующую конструкцию и уже на ее базе создавать образовательные программы, которые бы распространялись на страны бывшего СССР, рассказывали о трагедии.

Я вижу будущий комплекс не только памятником прошлому, но и живым центром знаний и научного поиска о том, что произошло на этой части планеты в 1939–1945 годы, через истории человеческих жизней, воспоминания и свидетельства людей. До сих пор на постсоветском пространстве не создано ничего подобного по масштабам.

Три поколения моей семьи так или иначе связаны с Киевом, где до 1941 года каждая четвертая семья была еврейской. До революции они жили на так называемой Слободке — тогда это была Черниговская губерния. Семья у меня вполне традиционная — отец ученый, мать педагог, стандартная советская семья, одним словом. Трагедия Холокоста затронула моих близких родственников по маминой линии — от 7 до 13 человек были расстреляны в Бабьем Яру. Я знаю о них немного. Это были в основном пожилые люди, которые в силу различных обстоятельств не смогли эвакуироваться из Киева.

Я задавался вопросом, почему они не уехали, ведь по радио объявляли и рассказывали, что лица еврейской национальности подлежат уничтожению. Одна из причин — просто не верили, что немцы могут уничтожать мирное население. Советская пропаганда много чего рассказывала, и люди относились к ее посланиям скептически. А у них к тому же были живые воспоминания о немцах еще со времен Первой мировой войны, которые во время оккупации по сравнению со всеми остальными властями, прокатившимися по Украине в разное время, вели себя наиболее дисциплинированно.

Моя бабушка рассказывала, что у них на постое стоял немецкий офицер, который их всячески поддерживал, угощал детей шоколадом. Затем, уже после того как все эти военные части после революции вывели в Германию, он продолжал с ними переписываться еще какой‑то период времени. У них были такие товарищеские отношения. У многих еврейских семей есть похожий опыт.

В Киеве мы жили в районе площади Победы. Это старый район с глубокими традициями, сейчас там многое изменилось. Мне было примерно 15 лет, когда в нашем доме поселился новый сосед. Его звали Владимир Давыдов, и он был приблизительно одного возраста с моей мамой. Он часто бывал у нас, и так я узнал, что он был одним из тех, кто пережил Бабий Яр. Об ужасах, через которые пришлось пройти, он всегда говорил неохотно — о расстреле, побеге, подвале, где приходилось скрываться.

Больше всего меня поразил один факт. Будучи довольно состоятельным человеком, который вел почти светский образ жизни (он дружил с интересными людьми, у него в гостях бывали артисты, Владимир Высоцкий приходил), он никогда не носил золото, хотя это было модно тогда. Я спросил у мамы почему. Она рассказала, что после того, как ему удалось бежать из Бабьего Яра, его поймали и вновь отправили в концлагерь, из которого ему опять удалось бежать и какое‑то время скрываться в подвале у знакомых. Но однажды его увидел на улице школьный приятель и сдал в полицию. Владимира отправили в концлагерь, называвшийся Сырецкий,— он был построен над Бабьим Яром.

Отступая, немецкое командование приняло решение уничтожить следы расстрела. Из заключенных тогда создали так называемые зондеркоманды, которых бросили на эти работы. Каждая команда занималась отдельным участком работ — кто‑то раскапывал ямы, кто‑то вытаскивал трупы, кто‑то складывал их в костры. Владимир попал в зондеркоманду, которая обыскивала трупы и снимала с них драгоценности, в том числе вырывала золотые зубы.

Спустя 75 лет после трагедии, когда в мире набирает силу дискриминация, в том числе по этническому признаку, людям важно напомнить, чем закончилась Вторая мировая война и что за ней последовало. Я посещал Яд ва-Шем, Мемориальный музей Холокоста в США, Музей истории польских евреев в Варшаве, Памятник жертвам событий 11 сентября в Нью-Йорке. Я не хочу вдаваться в рекомендации, считаю, это их должны давать профессионалы. Но мы не хотим повторять то, что уже было внедрено в других странах. В качестве примера может служить Музей толерантности в России, где все сделано с учетом современных технологий.

Например, моя старшая дочь, которой сейчас 21, в период своих летних каникул — а это было пару лет назад — работала волонтером в этом музее по своей инициативе, водила экскурсионные группы. Ее вдохновила среда и то, как построен этот музей. Создание такого мемориального комплекса должно стать напоминанием тому, с чем человечество не должно столкнуться больше никогда.

Историю трагедий Холокоста, Бабьего Яра и их связь с настоящим необходимо упаковать в правильную оболочку, чтобы, во‑первых, это было интересно, а во‑вторых, чтобы для молодых людей, приходящих к мемориалу, это не было еще одной трагической страницей истории, но позволило задавать вопросы и получать важные ответы и для современности, и для их собственной жизни.

История моей семьи — это большой эмоциональный толчок, который повлиял на то, кем я есть сегодня. Потому я стараюсь вносить посильный вклад в пропаганду идей-разрушителей не только антисемитизма, но и любых других, связанных с ущемлением людей по национальному, этническому признакам, любым другим основаниям, где большинство ущемляет меньшинство. Я считаю, что современный мир должен быть максимально толерантен, без этого полноценная демократия невозможна.

Хан является основателем консорциума Альфа-Групп, который представляет собой

совокупность независимых друг от друга бизнесов, осуществляющих коммерческую и инвестиционную банковскую деятельность, управление активами, страхование, розничную торговлю, водоснабжение и водоотведение.