Эпидемия добра

В Украине благотворительный бум: за последний год общая сумма пожертвований достигла рекордных 9 млрд грн. Причем в стране, где никак не завершатся война и кризис, ближним помогают в первую очередь простые соотечественники и международные доноры, а не политики и олигархи

Галина Корба

Двести, триста, тысяча процентов роста за год. Такое финансовое ускорение кажется невероятными для большинства компаний и организаций в мире, однако оно оказалось по силам десяткам украинских благотворительных фондов. Впечатляющие данные представил Украинский форум благотворителей (УФБ), который по итогам 2015 года подготовил рейтинг организаций, занимающихся помощью нуждающимся соотечественникам.

Причем если только те фонды, которые представили УФБ свои данные, в 2014 году потратили на благотворительность около 200 млн грн, то в 2015‑м — без малого 800 млн грн. Общая же сумма средств, потраченных на помощь ближним и зафиксированных Государственной фискальной службой (ГФС), достигла 9 млрд грн.

Причины благотворительного бума предсказуемы — к извечным проблемам, с которыми прежде работали такие организации, добавились экономический кризис, война, сотни тысяч переселенцев с Донбасса и Крыма, а также десятки тысяч военных, которые пострадали на передовой.

Свою отчетность для участия в рейтинге подали 74 фонда — 16 крупных (с расходами на благотворительность более 10 млн грн), 37 средних (расходы от 1 млн до 10 млн грн) и 21 маленький фонд (до 1 млн грн).

Из всех участников рейтинга 12 входят в топ-100 организаций, которые, по данным ГФС, больше всего потратили на благотворительность в 2015 году. Именно на эти сто фондов приходятся основные расходы на благотворительность в стране, поясняет директор УФБ Анна Гулевская-Черныш.

Хотя большинство этих фондов пока избегают публичности. “Наша цель — простимулировать украинских благотворителей к прозрачности,— говорит Гулевская-Черныш.— Чтобы сделать эту сферу более понятной и открытой для украинцев”.

Хотя и до мировых лидеров небогатой Украине еще расти и расти. Согласно Всемирному индексу благотворительности, в 2015 году страна заняла лишь 89‑е место в общем рейтинге. И даже несмотря на отставание, уже сейчас понятно, что благотворительность в Украине не выйдет из моды, уверена социолог Ирина Бекешкина. Она напоминает данные фонда Демократические инициативы, согласно которым в 2013 году жертвовать на нужды ближних были готовы 20% украинцев, в 2014‑м — 41%, а к 2015‑му эта цифра выросла до 47%.

“Очевидно, что люди становятся более ответственными, а благотворительность превращается в социальную норму,— поясняет социолог.— Если ты считаешь себя респектабельным человеком, то отдаешь часть доходов, чтобы помочь другим”.

Сразу после начала военных действий на востоке страны наибольшей популярностью пользовалась помощь армии, говорят специалисты, но к середине 2015‑го этот тренд изменился, и на первое место опять вышли здравоохранение и социальная защита, в особенности помощь переселенцам из Крыма и Донбасса.

Именно на этом направлении специализируется лидер рейтинга УФБ — фонд Каритас Украины, который в 2015 году потратил на благотворительность почти 310 млн грн, показав баснословный рост в 1.393% по сравнению с 2014‑м. Примерно 99% пожертвований предоставляют заграничные доноры — это деньги диаспоры, гранты международных организаций и иностранных правительств.

До начала трагических событий в стране фонд оказывал помощь незащищенным слоям населения. В 2014‑м организация взяла на себя также помощь переселенцам и жителям прифронтовых территорий Донецкой и Луганской областей.

Сначала речь шла о гуманитарной помощи — людям поставляли еду, одежду, лекарства, наладили домашний уход за пожилыми и больными людьми, создали социальные центры для детей и их семей. Теперь организация старается помочь переселенцам адаптироваться в новых социальных условиях — получить работу или открыть свой бизнес.

И даже нескольких сотен миллионов гривен пожертвований не хватает на нужды населения, сетует генеральный секретарь организации Дзвинка Чайкивська. “В данной ситуации недостаточно что‑то сделать и идти дальше, ведь продолжаются обстрелы и бомбежки: мы ремонтируем, они бомбят,— говорит она.— Это постоянное состояние стресса и войны. Также есть вещи, которые нужны постоянно,— топливо, детская одежда, лекарства. А восстановление линий электропередачи или водоснабжения — для этого вообще необходимы колоссальные средства”.

Почти 10 млн грн перечислил в течение прошлого года нуждающимся фонд Доброта, организация социальной направленности со штаб-квартирой в Донецке. В сравнении с 2014‑м здесь рост пожертвований составил 358%. Причем после начала военных действий Доброта оказался единственной благотворительной организацией, которая продолжила работать на неподконтрольных Украине территориях.

До войны фонд лишь собирал средства, а непосредственно помощь оказывали другие контрагенты, а в 2014 году, оставшись наедине с новыми реалиями, фонд экстренно создал на Донбассе сеть волонтеров и стал, по сути, благотворительной организацией замкнутого цикла.

Самоотверженность прежде небольшого регионального фонда была вознаграждена. На него буквально обрушился золотой дождь со всего мира. В списке доноров, кроме украинцев, — жители США, России, Канады и даже Китая.

“До 2014‑го на Донбассе работало более 5 тыс. фондов, это ошеломляющая цифра,— рассказывает бессменный глава фонда Яков Рогалин.— В 2014‑м они все исчезли. Нам пришлось работать в новых условиях под грохот канонад, с риском для наших сотрудников. Но тут уж или подлец, или молодец. Подлецом мне быть не хотелось”.

В Доброте говорят, что этот фонд вне политики. Чтобы выжить между двух огней — украинскими властями и самопровозглашенными "ЛНР"/"ДНР" — организация работает максимально прозрачно, подает налоговую отчетность и в Киев, и в Донецк, а отчеты о донорах и потраченных средствах публикует не раз в год, как другие фонды, а каждый месяц.

Во избежание претензий Доброта не помогает военным, ее адресаты — дети, пожилые и тяжелобольные люди. “В 2014–2015 годах, когда ситуация здесь была близка к гуманитарной катастрофе, мы делали ставку на продовольствие и медикаменты,— поясняет Рогалин.— Сейчас катастрофы нет, и наша цель — социальная адаптация, поскольку одна лишь гуманитарная помощь культивирует беспомощность и иждивенческие настроения”.

Реальные лидеры Украины по затратам на благотворительность, в том числе первая тройка, в рейтинг УФБ не вошли. По данным ГФС, больше всего в 2015 году на нужды страждущих потратил международный фонд Альянс общественного здоровья. За ним идет фонд донецкого олигарха Рината Ахметова Развитие Украины и организация Мережа людей, що живуть з ВІЛ/СНІД (ЛЖВ). Все эти фонды в рейтинге УФБ участвовать не стали, причем предоставить свои финансовые данные отказался лишь фонд Ахметова.

“Нам фонд Ахметова не предоставил никаких цифр,— говорит Анна Казимирова из УФБ.— Вероятно, потому, что практически вся его деятельность — помощь лекарствами и продуктами старикам, инвалидам, новорожденным, одиноким мамам — идет на оккупированной территории, и он не хочет ее афишировать”.

Впрочем, подсчитать масштабы его затрат несложно, учитывая, что, согласно данным ГФС, Альянс общественного здоровья потратил 804 млн грн, а Мережа ЛЖВ — 536,5 млн грн, в то время как траты фонда Развитие Украины как раз между ними.

Кроме того, свои финансовые данные отказался предоставить и другой именитый фигурант списка ГФС — Фонд Виктора Пинчука. В целом из почти двух десятков благотворительных организаций известных политиков свои отчеты УФБ показали лишь три фонда. Среди них фонд бывшего губернатора Одесской области Игоря Палицы Тільки разом, потративший в 2015‑м почти 30 млн грн, фонд Социальное партнерство, который связан с бывшим мэром Киева Леонидом Черновецким и затраты которого составили 11 млн грн, а также Фонд Кличко с расходами около 9 млн грн, который принадлежит нынешнему мэру Киева Виталию Кличко и его брату — знаменитому боксеру Владимиру Кличко.

Запросы УФБ проигнорировали в фондах президента Петра Порошенко, лидера Радикальной партии Олега Ляшко, олигарха Дмитрия Фирташа, бывшего премьер-министра Арсения Яценюка, экс-президента Леонида Кучмы и бывшего главы Администрации президента Бориса Ложкина.

Впрочем, как отмечают в УФБ, даже не имея на руках официальных данных, можно сказать, что никакой особой роли на рынке благотворительности эти фонды не играют. Ни один из них не входит в топ-100 благотворителей из списка ГФС, где последние места заняли фонды, тратящие на помощь ближним не менее 15 млн грн в год.

“Их затраты на благотворительность небольшие,— уверена Гулевская-Черныш.— Многие фонды — не более чем бантики на активах политиков и бизнесменов”.

Организации, целью которых является реальная помощь людям, в будущее смотрят с надеждой. Хотя и признают, что интерес к благотворительности в Украине в ближайшие годы грозит упасть вместе с доходами граждан. Поэтому, чтобы держать потенциальных жертвователей в тонусе, фондам приходится придумывать все новые и новые завлекательные пиар-кампании, признает Ирина Литовченко, сооснователь фонда Таблеточки, который специализируется на помощи онкобольным детям.

В рейтинге национальных благотворителей этот фонд занял десятое место, потратив в 2015‑м на лечение детей, больных раком, почти 18 млн грн. Более 70% из этих средств удалось привлечь благодаря поступлениям от физических лиц, поэтому общение с людьми для фонда — важнейшее задание.

“Мы не выходим с месседжами, мол, человек умирает, дайте денег,— объясняет Литовченко.— Мы постоянно креативим, предлагаем людям формат помощи, комфортный для них. Например, хочешь пойти в кино — вот благотворительный киносеанс. Хочешь купить подарок другу — купи на нашем сайте специальные термокружки, сумки, футболки. И тем самым помоги детям”.

Однако традиционные каналы сбора средств уже практически исчерпаны, признают в фонде, возлагая большие надежды на принятие в Верховной раде законопроекта о благотворительных смс-сообщениях. К примеру, сейчас смс-благотворительность облагается налогом в 45%. Новый законопроект позволил бы оперативно собирать большие суммы за короткие сроки и дал бы доступ к новым категориям благотворителей.

“Мы смогли бы привлечь пенсионеров, людей, которые не могут пересылать деньги с ноутбука,— поясняет Литовченко.— Для них отправить 1 грн или 5 грн посредством смс несложно, а для нас это огромная помощь”.

Власти противятся послаблениям для благотворителей, мотивируя это тем, что такие фонды могут служить прикрытием для отмывания денег и коррупции, сетуют в УФБ. Именно поэтому так важна открытая отчетность и прозрачность работы организаций в этой сфере.

Не менее важно напоминать Украине и миру о проблемах, с которыми сталкивается население страны каждый день из‑за войны и аннексии Крыма, предупреждают благотворители.

“Приют для беженцев в центре Европы с плохо одетыми и плохо питающимися людьми — это красноречивая картинка, видимая всему миру,— сетует Чайкивська.— Переселенцы в Украине внешне хорошо одеты и не выделяются. Но в их домах крайняя бедность, ведь часто, кроме детей и пожилых родителей, они ничего оттуда не взяли. И об этом нужно помнить”.