Предательская судьба

За три года российской оккупации в Крыму осталась служить лишь треть от общего числа силовиков, изменивших Украине. Остальных либо уволили, либо отправили на Кавказ, Дальний Восток, в Сибирь или даже в Сирию

Галина Корба

В конце августа российские новостные агентства сообщили об очередной перестрелке в Дагестане. Тон был невеселым: на окраине Хасавюрта во время атаки на так называемых боевиков погибли двое спецназовцев российской Федеральной службы безопасности (ФСБ). Но они, мол, выполнили долг — и враг был разбит.

Севастополь находится почти в 1,3 тыс. км от Хасавюрта, и он, по идее, никак не связан с дагестанским городом на границе с Чечней. Но гробы с убитыми спецназовцами — Денисом Ракицким и Александром Байбутловым — прибыли именно сюда, в оккупированный Россией военно-морской порт на берегу Черного моря. Оба были местными, оба когда‑то служили в крымском отделе украинского спецподразделения Альфа. После аннексии полуострова в марте 2014 года они дезертировали в ряды российских спецслужб, и новые командиры отправили перебежчиков отдавать долг новой родине — зачищать Дагестан.

В горячих точках России оказались многие крымские силовики-дезертиры, оставшиеся на полуострове. По данным контрразведки СБУ, которыми располагает НВ, из 15 тыс. милиционеров, пограничников и сотрудников спецслужб, перешедших на сторону оккупантов, службу в Крыму продолжило не более трети. Остальных либо уволили, либо же перевели на материковую часть России — туда, где опаснее и сложнее служить. “Предателей никто, никогда и нигде не любит. И запись “склонен к предательству” в личном деле никогда не улучшит карьеру,— поясняет Юрий Смелянский, эксперт организации Майдан закордонних справ, отслеживающей судьбу оккупированного Крыма.— Свою лояльность им придется доказать”.

Сделать это, по его мнению, военным и силовикам предстоит либо в горячих точках — Афганистане, Чечне или Сирии, либо в отдаленных регионах РФ вроде Дальнего Востока или Забайкалья.

А на место бывших украинских силовиков в теплый Крым Кремль отправляет проверенные, то есть исконно российские кадры. Причем этот процесс касается не только людей в форме — на полуостров массово посылают и чиновников из глубинки России. Им больше веры.

В марте 2014‑го Украина в Крыму пережила эксцесс массового предательства. По данным Александра Турчинова, секретаря Сов­беза, который тогда исполнял обязанности президента страны, из 13 тыс. военнослужащих Вооруженных сил Украины (ВСУ), размещенных в тот момент на полуострове, лишь 3,9 тыс. человек остались верны присяге. И это еще неплохо: среди сотрудников крымского СБУ беглецами стали 90% личного состава, а среди местных милиционеров — все 99%.

Все происходило мгновенно. Здание СБУ в Симферополе взяли сразу после того, как 27 февраля тогда еще неизвестные “зеленые человечки” захватили Верховный совет и Совет министров Крыма. А уже 2 марта россияне собрали на совещание руководителей крымских структур украинской спецслужбы и предложили им перейти в ряды ФСБ РФ. Об этом НВ рассказывает Руслан, сотрудник СБУ. В момент аннексии он проходил службу в Симферополе, но присяге не изменил и перевелся в Киев. Своей фамилии Руслан просит не называть, поскольку он действующий оперативник спецслужб.

Но таких осталось немного: большинство крымских эсбэушников предпочли остаться на полу­острове. По словам Руслана, многие из них воспринимали СБУ и ФСБ наследницами советской КГБ и не видели для себя никаких противоречий при переходе на службу Москве. Против официального Киева сыграло и то, что в СБУ, как и в других силовых органах, действовал территориальный принцип формирования местных частей в целях экономии. В итоге большинство сотрудников спецслужбы были местными жителями и не захотели покидать малую родину. Сыграла свою роль и разница в зарплатах силовиков: российские в среднем в полтора-два раза выше украинских. Но одной из самых ключевых причин для массового дезертирства, по словам собеседника НВ, стало бездействие столичного руководства. “Команда выводить людей поступила в 20‑х числах марта, но к тому времени все уже было решено,— вспоминает Руслан.— Некоторые подразделения СБУ уже 14 марта вовсю участвовали в обслуживании псевдореферендума на стороне ФСБ”.

Впрочем, “активничать” и наслаждаться новым статусом перебежчики смогли недолго. По данным СБУ, большую часть бывших украинских силовиков ожидал либо перевод на материковую Россию, либо увольнение.

Так, в РФ отправили 40% оставшихся в Крыму пограничников. Из 12 тыс. бывших сотрудников украинской милиции почти треть уволили в первые три месяца после аннексии, поскольку они не прошли переаттестацию в российской полиции. А из почти 2 тыс. экс-сотрудников СБУ служить в Крыму осталось лишь 30%.

Те, кого переводили в Россию, помимо горячих Чечни и Дагестана, получали назначения далеко не в самые престижные регионы РФ. “ФСБ — это прежде всего работа с гостайной, поэтому доверять предателям работу в Крыму нельзя, ведь можно оставить “кротов” [спецагентов],— поясняют НВ в контрразведке СБУ.— А сослать по одному в отдаленные регионы под надзор других сотрудников ФСБ — вполне. Так они [дезертиры] не доставляют проблем”.

В украинской спецслужбе отслеживают жизненные пути некоторых своих бывших коллег. К примеру, бывшие эсбэушники из Севастополя Константин Стародумов и Николай Захарюгин оказались в Карелии и Мурманской области соответственно. Двоих представителей руководства севастопольской контрразведки Сергея Бережного и Виталия Тихонова перевели во Владикавказ. Их коллегу из солнечной Феодосии Кирилла Кириченко отправили в Республику Коми, а еще одного контрразведчика — Александра Иванова — “сослали” в Сибирь, в Томскую область.

Оставшимся в Крыму силовикам пришлось доказывать свою лояльность. По наблюдениям правозащитников и журналистов-расследователей, именно перебежчикам россияне поручали вести политические дела в отношении проукраинского населения полуострова и крымских татар. “Самую грязную работу поручают делать предателям. И мы знаем, что они причастны к пыткам,— говорит крымчанка Валентина Самар из Центра журналистских расследований (ЦЖР).— Это касается дезертиров из прокуратуры, СБУ и полиции”.

По данным ЦЖР, скандальное дело крымского режиссера Олега Сенцова, приговоренного оккупационными властями РФ к 20 годам лишения свободы по обвинению в терроризме, вели сразу четыре перебежчика из рядов СБУ: Дмитрий Васильков, Александр Кулабухов, Александр Зинченко и Сергей Марков. Причем последнего причастность к одному из самых грязных политических дел с момента аннексии не спасла — проходить дальнейшую службу его отправили в Рязанскую область.

Следствие против журналистов ЦЖР вела бывшая эсбэушница Марина Савчук. Перебежчик из СБУ Олег Киндюшенко проводил обыск на крымскотатарском телеканале ATR в январе 2015 года. А другой дезертир — Алексей Сердюк — вел дело о якобы причастности видных деятелей крымскотатарской общины к запрещенной в России партии Хизб ут-Тахрир аль-Ислами.

Среди бывших украинских военных ротации и увольнения были не столь массовыми, как в случае с другими силовиками. По прикидкам военного эксперта Олега Жданова, на материковую Россию перевели не более 10% дезертиров, еще 30–40% остались служить в Крыму. А кто‑то согласился поехать в горячие точки в Сирии или Донбассе. “На сегодня половина из тех, кто пошел служить в Вооруженные силы РФ, уже уволились, в том числе из‑за не самого лучшего отношения к ним со стороны новых сослуживцев”,— говорит Жданов.

В первую очередь под ротационный молот попали высшие военные чины. В итоге нынешнее руководство Черноморского флота сплошь состоит из россиян, многие из которых прошли службу на Северном флоте.

А бывший командующий Военно-морскими силами Украины, контр-адмирал Денис Березовский после аннексии был понижен до заместителя, а затем, в 2015 году, отправился в Москву обучаться в Академии генштаба РФ. Его заместители вице-адмирал Сергей Елисеев и контр-адмирал Дмитрий Шакуро получили переводы на равнозначные должности в Балтийском и Каспийском флотах РФ соответственно.

Первые переводы личного состава из Крыма в горячие точки РФ и другие регионы страны-оккупанта, по данным центра Информационное сопротивление, состоялись еще в 2014‑м. Впоследствии свою преданность захватчикам бывшие украинские военные доказывали кровью во время настоящих боевых действий.

В частности, в декабре 2015 года минобороны РФ отрапортовало, что первые бойцы из Крыма вернулись после выполнения боевых задач в Сирии. По данным СБУ и крымских журналистов-расследователей, речь идет о военнослужащих 126‑й бригады Черноморского флота РФ, созданной на базе бывшей украинской 36‑й бригады береговой обороны, которая практически полным составом изменила присяге в марте 2014‑го.

В том же 2015‑м, только несколькими месяцами ранее, с куда меньшей помпой в Севастополь доставили первый груз-200 — убитых. “Уже около десятка трупов привезли в Севастополь, их отправляют в Сирию на войну. Десять гробов поступило в Севастополь, и это только в Севастополь”,— заявил тогда лидер крымских татар Мустафа Джемилев.

А в 2017‑м власти РФ пошли дальше. Они пересмотрели свое обещание о том, что крымские призывники-срочники станут проходить службу исключительно на полуострове. Как заявил министр обороны РФ Сергей Шойгу, с весны этого года юноши из Крыма и Севастополя будут служить “во всех уголках нашей страны”.

Лояльность личного состава в Крыму оккупационные власти предпочитают обеспечивать прежде всего за счет массовых переводов с материковой России. По словам президента Петра Порошенко, число российских военнослужащих в Крыму с момента аннексии выросло минимум втрое — до 60 тыс. человек. И в перспективе, если верить обещаниям Кремля, эта цифра может достигнуть 100 тыс.

Потребность в военных на полуострове только растет. В первые два года после аннексии Россия направила в Крым пять новых подводных лодок, три корабля, десять боевых катеров, восемь боевых самолетов и вертолетов, береговые ракетные комплексы Бастион и Бал, а также зенитно-ракетные комплексы Панцирь и С-300. И сейчас на оккупированных землях активно расстраивают воинские части и возводят дома для военных.

В 2014–2017 годах на обеспечение жильем крымских военных минобороны РФ выделило 6 млрд руб.— это более 4% от суммы, выделенной на нужды военных по всей федерации. Кроме того, к 2020 году в Крыму планируют построить 12 тыс. квартир для вновь прибывших военнослужащих.

Вместе с людьми в погонах и их семьями в Крыму высадился десант привозных чиновников с материковой России. По данным российских органов статистики, абсолютный прирост населения в Крыму за счет миграции из регионов РФ в 2014–2016 годах составил более 150 тыс. человек: 55,4 тыс.— в Севастополе и 96 тыс.— в остальных районах полуострова.

Причем реальное число приезжих еще больше, уверены эксперты. “Возле одного крымского бюрократа сидит куча чиновников из России. Каждый из них везет с собой семью, адвокатов, бизнес, всю свою обслугу и свиту, рассаживает своих людей в местных органах власти”,— говорит Самар из ЦЖР.

По словам экспертов, население Севастополя и Симферополя удвоилось. Оба этих провинциальных города, в которых на момент аннексии жило примерно по 380 тыс. жителей, теперь стоят в пробках. А группы в школах и детсадах переполнены. “Уже есть не только А, Б и В-классы, но даже З и И",— отмечает журналистка.

Однако несмотря на такой внушительный миграционный поток, население полуострова в целом практически не изменилось — как и до аннексии, оно составляет примерно 2,4 млн человек. То есть вновь прибывшие лишь заменили тех, кто покинул Крым после оккупации. А последних, по данным общественной организации Крым. SOS, к лету 2016 года набралось более 100 тыс. человек.

Политика “колонизации” Крыма продолжится, уверен Смелянский из Майдана закордонних справ. Со временем мягкое “выдавливание” крымчан с полуострова в Россию или Украину будет лишь усиливаться — так же, как миграция кадров из других регионов РФ на оккупированные земли. Даже согласно тезисам официальной российской Стратегии социально-экономического развития республики Крым до 2030 года, именно миграция станет главным ресурсом для решения демографической проблемы на полуострове. “Крым для оккупантов — не более чем военная база, для которой нелояльное население — нонсенс,— говорит Смелянский.— А для РФ все, у кого когда‑то было украинское гражданство, неблагонадежны. Где взять лояльное население? Только на материке”.