Национальная идея

Политики, ученые, бизнесмены и люди искусства формулируют ключевую идею страны

Виталий Сыч,
главный редактор НВ

Я давно продвигаю одну простую и приземленную национальную идею для Украины, а именно — cредняя зарплата $ 1.000 через пять лет. В такой бедной стране, как Украина, рост благосостояния граждан — не только главный фактор удовлетворенности жизнью, но и вопрос национальной безопасности. Большинство украинцев измеряют эффективность изменений в стране степенью роста своего дохода. А что может быть лучшим мерилом этих изменений, чем рост средней зарплаты?

Мне сложно представить себе граждан любой страны размахивающими флагами соседнего государства, если в их собственной стране уровень дохода вдвое выше. Недавно бывший госсекретарь США Кондолиза Райс в интервью нашему журналу сказала, что Украине “нужно много внимания уделить построению экономики и борьбе с коррупцией, чтобы люди на востоке страны почувствовали себя украинцами”.

Сейчас средняя зарплата украинцев приближается к отметке $ 300. Для того чтобы она выросла втрое, должен существенно вырасти ВВП на душу населения. Чтобы это произошло, Украина должна стать удобным местом для ведения бизнеса — как для самих украинцев, так и иностранных компаний.

Иностранные инвестиции должны стать двигателем роста, как это произошло во всех странах Центральной Европы. Фактический объем прямых иностранных инвестиций в Украину в прошлом году составил $ 1,1 млрд. Эта цифра должна вырасти в разы и составить не менее $ 5–7 млрд в год, а желательно — $ 10 млрд.

Один из архитекторов словацких реформ Иван Миклош уже посчитал, что Украине понадобится 35 лет для удвоения ВВП, если экономика будет расти на 2,5% в год, как сейчас. И всего 10 лет, если ее рост ускорится до 7% в год.

Чтобы экономический рост значительно ускорился, а деньги хлынули в страну, все препятствия на пути капитала — а именно коррупционеры, бюрократы, ручные суды и государственное вмешательство в экономику — должны быть устранены. Именно это и является отправной точкой для резкого роста зарплат в стране.

Уже 26 лет многие в Украине считают, что объединяющим фактором для страны должна стать некая гуманитарная идея, которая скрепит разных украинцев и мотивирует саму страну к более быстрому развитию. Эту идею ищут и не находят. И неудивительно — у разных украинцев разная история и абсолютно разное отношение к одним и тем же вещам. Поэтому долгий поиск некой гуманитарной или культурной доминанты скорее разъединял украинцев, нежели объединял и мотивировал.

Кто‑нибудь знает, какая национальная идея у датчан? Или у голландцев? Или у норвежцев?

Там никто не ищет национальную идею, там просто хорошо живут. Личные и экономические свободы — это и есть национальная идея в большинстве развитых стран. Иными словами, комфортная страна для свободных граждан.

И пусть лозунг “Средняя зарплата $ 1.000 через пять лет” будет провокационным упрощением. Но он оперирует понятными всем категориями и выставляет правильный ориентир.

Ярослав Грицак

Историк, профессор Украинского католического университета

Десять лет назад ко мне и моему коллеге подошли двое львовских бизнесменов среднего возраста с просьбой: “Придумайте что‑нибудь, чтобы наши дети не покинули Львов, иначе мы никогда не сможем нянчить наших внуков”. Эта встреча положила начало Унивской группе — объединению гуманитариев и бизнесменов, которые занялись выработкой стратегии развития Львова.

Каждый из нас любит хвастаться. Но когда я вижу, как динамично развивается сегодня Львов, как финансовые и человеческие капиталы постепенно мигрируют с востока Украины на запад (об этом писал даже The Economist), я хочу гордо сказать: “В этом есть заслуга и нашей Унивской группы”.

Нельзя недооценивать силу идей. В том числе идей национальных.

Некоторые из них были катастрофическими. Например, такая: “Немцы — нация, чьи границы совпадают с границами употребления немецкого языка”. Сейчас такую идею исповедует Кремль, надеюсь, что последствия будут такими же катастрофическими. В нашем случае эта идея “Украина для украинцев”, которая своей логикой напоминает мне лозунг “Электрика для электриков, а вода — для водолазов”. А есть просто обман. Скажем, наша элита пробует переубедить нас “жить по‑новому”, но при этом делает вид, что ее саму это требование не касается.

Успешная идея вырастает из опыта. Украинский опыт можно проиллюстрировать продолжительностью жизни. С 1900 до 2006 года в Украине она выросла с 37 до 62 лет для мужчин и с 46 до 74 лет для женщин. Тогда как в Западной Европе — с 43 до 76 лет для мужчин и с 46 до 83 лет для женщин. Люди в Украине жили и живут в среднем на 8–15 лет меньше, чем в Европе,— а во времена голода 1932–1933 годов и войны эта разница составляла целых 30–39 лет!

Продолжительность жизни — один из лучших показателей благосостояния и развития страны. Поэтому моя идея проста: продолжительность жизни в Украине должна сравняться с западноевропейской. Другими словами — “жить достойно”, где достоинство означает длительность и качество жизни.

Эта мечта важна всем — бедным или богатым, украино- или русскоязычным людям, с востока или запада. В этом смысле она действительно является национальной идеей.

Такая идея — не “заоблачная коммуна” или “мечта про Грааль”. Наши соседи, поляки и прибалты, проведя реформы, медленно, но уверенно к ней приближаются. Она не защищает их от политических или прочих скандалов. В мире нет ничего совершенного. Важно помнить: тот, кто начинает с желания построить идеальное общество, заканчивает концлагерями. С соответствующей продолжительностью жизни.

Евгений Уткин

Основатель технологического холдинга KM Core

До революции достоинства мое понимание национальной идеи было следующим: миссия Украины как наиболее свободной и значимой (по территории, населению, потенциалу) республики — поменять вековую парадигму посткоммунистических стран.

Это когда на вершине пирамиды — царь, генсек, председатель, президент, начальник. Вокруг него — политбюро, тройка, семерка, свита, опричники, янычары. А внизу — народ, электорат, то бишь “пипл, который все схавает”. Поменять на модель, когда наверху пирамиды — Человек, Гражданин, Творец. А государство — сервисная компания, которая заботится о безопасности, справедливости и равенстве возможностей доступа. Успех Украины кардинально изменит 1 / 6 часть суши нашей планеты.

Революция достоинства запустила необратимые процессы разрушения старой модели, но мы стоим перед вызовом неизведанного нового. И в этом новом у меня нет надежд на великого реформатора, кормчего, конструктора, который построит наш новый ковчег и укажет путь в светлое будущее.

Текущая, переходная, гибридная ситуация похожа на полет подуставшего воздушного судна с неработающими средствами навигации в недружественном окружении. Часть экипажа этого судна, кроме основных задач, еще украдкой поедает самое вкусненькое из кейтеринга, ищет дешевенький керосин с роттердамовским лейбом +++, распродает часть изрядно потасканного судна, того, без чего и так еще полетает немного.

Но мы живем в XXI веке. Веке фантастических скоростей, тектонических и повсеместных изменений общества, государств, бизнеса, человека. Выросло новое поколение миллениалов — молодых людей, рожденных в эпоху тотального проникновения интернета. Появилось на планете новое “государство” с населением более 2 млрд — Фейсбук. Одной из главных причин таких изменений стали технологии, доступные всем.

Сегодня, в XXI веке, конкуренция между странами уступает место конкуренции между городами. 300 городов на планете в совокупности производят более 50% мирового валового продукта. 40% экономики — в мировой паутине, уже в 2050 году большая часть экономики сместится в сектор креативной экономики, где основной продукт — плод творчества, креатива, интеллекта. Всеобщая автоматизация и роботизация — катализаторы этого процесса. К этому времени большая часть специальностей будут такими, о которых сегодня мы все, живущие на планете Земля, не имеем представления.

Киев находится в одном из эпицентров этих изменений. Майдан — прототип новой модели управления городом, государством, обществом. Это самоорганизованная, самонастраивающаяся, самообучаемая система коллективного разума. Это беспилотный автономный летательный аппарат (ну, не можем мы 26 лет найти достойного пилота, вот и придумали, как без него обойтись).

Украинские таланты в области искусств и технологий абсолютно конкурентоспособны на мировой арене. Их естественную концентрацию вокруг столицы и крупных городов надо просто подкрепить развитием интеллектуальной инфраструктуры.

Киев по многим причинам — географическим, историческим, духовным, энергетическим, “анархическим”, культурным, научным, ландшафтным, природным, технологическим, национальным и человеческим — может претендовать на роль одной из мировых столиц новой креативной экономики и центра культурного притяжения.

Наша национальная идея: Киев — креативная столица мира.

Владимир Лавренчук

Глава правления Райффайзен Банк Аваль

Национальная идея — это то, что объединяет большинство людей сейчас, исторически или в очевидном будущем.

Украинцы понимают и более всего ценят собственную индивидуальную свободу, которая формирует сильные горизонтальные связи и неприятие жесткой вертикальной зависимости.

Мы эффективны сильными территориальными общинами, массовой частной инициативой и способностью к качественной кооперации.

Наше общество традиционно характеризуется высоким уровнем организации, благосостояния и культуры каждого домохозяйства.

Все это позиционирует украинцев среди лидеров в новейших технологиях, изобретениях, победах в разных соревнованиях, объединяет вокруг сложных задач и целей.

Ключевые слова: свобода, современность, кооперация.

Евген Глибовицкий

Член Несторовской группы, междисциплинарного экспертного объединения, созданного для разработки стратегического видения Украины

“Отцепитесь от нас”,— сформулировал национальную идею Лесь Подервянский, человек искусства, известный острыми словечками. Вместо отцепитесь в оригинале был, конечно же, более сильный синоним. Но, несмотря на весь эпатаж и иронию, Подервянский, возможно, больше прав, чем кажется: после изнурительных соревнований со смертью в течение шести-семи поколений общество хочет, чтобы его просто оставили в покое.

Недообретенная в начале ХХ века независимость досталась дорогой ценой. Стабилизация советской власти в 1920‑х с вроде бы дружественным интерфейсом политики “коренизации” вылилась в борьбу коммунистов с социальной и политической субъектностью граждан. В селах косили голодом, в городах — репрессиями. Гибли самые способные. Вторая мировая пришла с той же повесткой дня: никакой субъектности, но самые смелые и упрямые гибли вместе со всеми остальными. В якобы мирное время восстановления в 1950–60‑х доступ к социальным лифтам получали в большинстве случаев “правильные” украинцы — те, кто отказался от претензий на собственную идентичность: ее смысловую составляющую должен был занять марксизм-ленинизм, национальную — интернационализм, который в Украине был обычным великорусским шовинизмом. Сито отбора проходили далеко не все. Однако Иосиф Сталин допустил фатальную для СССР ошибку, “объединив” Западную Украину с СССР. С 1960‑х набирает силу диссидентское движение, для подавления которого Москве пришлось для начала расправиться с “мягкостью” внутри украинской коммунистической элиты. Соответственно, 1970‑е в Украине — это не только дефицит и Афганистан, но и атмосфера страха, в которой за рассказанный анекдот или политически заряженную реплику можно было заплатить не только карьерой, но и свободой. Кульминацией стал Чернобыль и нечеловеческое решение провести первомайскую демонстрацию 1986 года. С середины 1980‑х в Украине стремительно падает рождаемость. Кризис экономики и сознания 1990‑х дополнил список бед. Сила самостоятельности возвращалась с Майданами. Но надежду на мирное развитие подгрузило нефтегазовое вдохновение имперской России и война с 2014 года. Свежие ряды могил на кладбищах по всей стране — это десятки, сотни тысяч рецидивов боли.

Опыт Украины резко контрастирует с опытом Запада, где последняя катастрофа — Вторая мировая — уже стирается в человеческой памяти, а безопасность с достатком воспринимаются скорее как данность, за которую не особо нужно бороться.

Привыкшие к несчастьям украинцы склонны недооценивать уникальность и глубину своего травматического опыта, как и способность ему противостоять. Отцепитесь как квинтэссенция устремлений украинцев касается не каждого. В обществе уже сейчас имеются группы, которые вышли за границы травмы и хотят большего, чем просто выжить. Они хотят развития. Их национальная идея будет иной — стать частью большого развитого мира. Или сделать взнос в развитый мир. Возможно, даже стать примером — преодоления и развития.

Алексей Кредисов

Управляющий партнер компании EY в Украине, операционный директор и директор по привлечению инвестиций компании EY в шести странах Восточной Африки и двух странах Западной Африки

Я не философ, чтобы рассуждать о национальной идее. Я — аудитор и руководитель бизнеса, поэтому начну с цифр. Украина — богатая страна с точки зрения природных ресурсов, у нас живут образованные и трудолюбивые люди, но по уровню доходов домохозяйств наше государство — среди отстающих. Мы входим в группу стран, где уровень личного благосостояния не превышает $ 5 тыс. на человека,— это Индия, Бангладеш, Камбоджа, страны Центральной Африки и Средней Азии, а также Беларусь, Молдова и Украина.

Согласно отчету Global Wealth Report 2016 швейцарского банка Credit Suisse, с 2000 года роль развивающихся стран в распределении мирового благосостояния возросла — с 12% до 18%. Однако имущественное неравенство в мире продолжает усиливаться: 10% населения владеет 89% глобальных активов. Есть ли у нас шанс попасть в их число? Шанс есть всегда, вопрос — в желании действовать.

Я повидал немало стран Азии и Африки и могу сказать, что стремительный экономический рост возможен и в гораздо более сложных условиях, нежели сегодня в Украине. Хочется, чтобы мы ориентировались на амбициозную цель — достичь такого высокого уровня жизни, который сейчас доступен странам высшей лиги. Так называемому золотому миллиарду — 1 / 7 населения Земли. Почему бы не сделать рост благосостояния населения нашей национальной идеей?

Важно отметить, что речь идет не только о стимулировании потребления, хотя это немаловажный аспект. Преодоление материальной бедности неразрывно связано с накоплением интеллектуального капитала и развитием сферы образования. Благодаря глобализации и онлайн-технологиям образование становится все более доступным. Обмен знаниями значительно ускоряется, и нам важно включиться в этот процесс как можно скорее.

Рост благосостояния общества также невозможен без открытости и взаимного уважения, доверия граждан друг к другу. Нам нужны социальные лифты и условия для развития культуры предпринимательства, которая драйвит рост инноваций и развитие сферы услуг, где сконцентрирована добавленная стоимость.

Не стоит полагаться исключительно на природные ресурсы, строя сырьевую экономику и поддерживая природные монополии, ведь это неустойчивая стратегия. Если брать, ничего не предлагая взамен, ресурсы быстро исчерпаются, а разрыв между богатыми и бедными будет только возрастать.

Каждый из нас может и должен создавать для общества добавленную стоимость — инвестируя время в самообразование, развивая личный потенциал и меняя мир вокруг себя к лучшему.

Мустафа Найем

Народный депутат БПП

Национальной идеей Украины может стать история успеха нового поколения и новых людей, которые придут к управлению и будут делать все иначе. Это первое. Второе: мы должны найти приоритетные отрасли в экономике. Я, например, считаю, что это IT. Мне не очень понятен ажиотаж с аграрным сектором — это все же сырьевая экономика на данный момент. Также считаю, что мы можем возродить нашу промышленность.

Но проблема в том, что сейчас у нас одна национальная идея — выжить в войне с Россией. И всем эту идею насаждают. Эта идеология держит всех молодых и всех прогрессивных, которые хотят что‑то поменять, в заложниках. Потому что нам говорят: “Ребята, мы в кабинке управления, мы рулим этим самолетом, не расшатывайте его, потому что у нас война”. Мы говорим: “Ок, но мы все вместе летим в этом самолете”. А в нем уже есть командиры, которые круче, чем те, кто сидит в кабине пилота. И технари, которые знают, как лучше строить эти самолеты. И ребята, которые знают, как круче обслуживать пассажиров. Это все те люди, которые могут по‑другому построить полет, по‑другому принимать решения. Но все они в заложниках у старых командиров, которые говорят: “У нас война. Сидите”.

Необходимо, чтобы к управлению пришли молодые люди, которые покажут, что может быть иначе и без радикализма, без военных переворотов и всякого маразма. Мы можем это сделать.

Сейчас нам навязывают идеологию, что наше самое большое достижение — это то, что мы выжили в войне с Россией. Это правда, но эту победу невозможно развить, эту победу нужно довести до конца, победив.

Я считаю, что появление новых людей на больших должностях — это может стать национальной идеей на какое‑то время. Причем новые — это необязательно про возраст. Можно говорить, что у молодых мало опыта. Но в Украине уже есть яркие примеры, когда как раз молодые специалисты добились успехов. Давайте посмотрим, где у нас получилось? Закупки. Там что, сидит Матиос [Анатолий Матиос — главный военный прокурор]? Нет, там сидят молодые ребята. Та же патрульная полиция. Ее что, сделали старые менты? Нет.

Сейчас у нас — как в случае с ракетой: ступень, которая позволила бы нам взлететь, все еще не наполнена топливом. Потому что вместо того, чтобы инвестировать время, ресурсы и деньги в молодое, новое, сильное, нехорошие дяди инвестируют в себя. И поэтому они ничем не отличаются от Партии регионов. Они поливают старый дуб, но мы рощу от этого не получим.

Владислав Троицкий

Режиссер, основатель фестиваля Гогольfest

Национальная идея "Украина — не Россия" — крутая идея. Но хорошо, не Россия, а что тогда? "Украина — это Европа"? Тоже абстракция. “Европейская” — это значит, с одной стороны, определенный уровень сознания, культуры, а с другой — Европа, она ведь разная. Особенно в контексте Каталонии, Brexit, польского национализма. К какой Европе мы хотим примкнуть?

Украина — загадочная страна. Каждый раз, размышляя о будущем Украины, об идентификации Украины как Украины и украинцев как украинцев, я переживаю смешанные чувства.

Например, во Львове вижу новые сформировавшиеся элиты и их готовность строить страну, “свою Украину”. В Киеве такого ощущения у меня не возникает, за редким исключением. В отличие от Львова, где большинство людей выбирают идею созидания, в столице если и объединяются, то не за что‑то, а против чего‑то. Здесь все еще много тошнотворного цинизма, политических игр и мало энергии дерзновения. Еще хуже в Харькове. Одесса вообще другая.

Украинская нация неоднородна, и национальной идеи, которая бы объединяла всех граждан, в Украине нет. Для этого необходим культурный гумус, который в свою очередь сформирует этический код страны, нации. Двигателем этого процесса и должна стать новая элита, которая будет думать не о себе, а о среде, в которой она живет и которую оставляет детям.

Пока что в Украине происходит битва мировоззрений. С одной стороны — тысячи упырей и оборотней, которые хотят сожрать наше общее будущее, с другой — живые люди, которые каждый день строят “свою маленьку незалежність”. Наша национальная идея в том, чтобы победили вторые.

Мы поймем, что это произошло, когда украинским политикам будет не только страшно, а и стыдно (а лучше — страшно стыдно) воровать, ездить на дорогущих машинах и рассекать на яхтах.

Элла Либанова

Академик, директор Института демографии и социальных исследований им. Птухи НАН Украины

Мне кажется, что национальная идея — это не что‑то застывшее, раз и навсегда выкристаллизованное, а то, что объединяет людей в так называемую гражданскую нацию. И главный мотив объединения меняется в соответствии с ситуацией в стране, с целями развития и их достижением. Скажем, на разных исторических этапах национальной идеей может быть победа в войне или вступление в ЕС, развитие собственного государства и тому подобное.

Думаю, что сейчас украинской национальной идеей является независимость во всех ее проявлениях — политическом, экономическом, языковом, конфессиональном. Бесспорно, ни одно общество, ни одна страна, ни одна экономика не могут быть полностью независимыми в современном глобализированном мире — мы постоянно участвуем в глобальном разделении труда, в глобальных финансовых и информационных потоках, языковая независимость предполагает широкое и свободное использование иностранных языков, обеспечивающих возможности общения. Поэтому, возможно, правильнее было бы говорить о суверенитете. Но сам термин независимость имеет общественное понимание и общественную поддержку, поэтому стоит использовать именно его.

Не все слои населения в одинаковой степени поддерживают независимость, и отдельные проявления независимости также воспринимаются по‑разному. Скажем, политическая или экономическая независимость, очевидно, имеют большую поддержку, чем независимость языковая или конфессиональная. Более того, паства УПЦ МП, скорее против образования единой православной украинской церкви, а люди, которые в быту используют неукраинский язык (русский, венгерский, румынский, болгарский и т.п.), вероятно, не разделяют идею украинизации информационной среды.

И даже экономическая независимость, которая в современных условиях неизбежно означает сужение экономических контактов с Российской Федерацией, также поддерживается не всеми из‑за опасений потери рынков сбыта, экономического спада и безработицы.

Все эти различия и ограничения только отражают сложный процесс кристаллизации украинской национальной идеи и формирование украинской гражданской нации. После того как украинское общество консолидируется вокруг национальной идеи, начнется формирование новой цели и новой идеи. И именно это обеспечивает прогресс.

Ирина Бекешкина

Социолог, директор фонда Демократические инициативы

Какой должна быть национальная идея для Украины? Открываем Конституцию, 1‑я статья: "Украина является суверенным и независимым, демократическим, социальным, правовым государством”.

Только тут одна неточность: не “является”, а “должна стать”.

Действительно, является ли Украина на самом деле “суверенной и независимой”? В целом, обговаривая внешнеполитические ориентиры украинцев, я любила демонстрировать такую картинку: висит украинец над пропастью, одной рукой держится за флажок Евросоюза, другой — за флажок России. Действительно, мы долгие годы были зависимы от цены на нефть и газ. Теперь — вынужденно — нет. Теперь изо всех сил держимся обеими руками за другой флажок. Даст МВФ очередной транш или нет? Предоставят нам летальное оружие или нет? Конечно, это иное качество зависимости, более того, порой именно давление Запада заставляет проводить необходимые реформы. Но согласитесь, это все трудно назвать независимостью.

Про “социальное” государство не стоит и упоминать — пенсионеры станут нервно смеяться. “Правовое государство” — еще смешнее: достаточно посмотреть любые международные рейтинги, посвященные коррупции, а доверие к правовой системе среди украинцев стабильно самое низкое среди всех европейских стран.

“Демократическое государство”? До определенного момента — да, по крайней мере, выборы в Украине действительно были соревновательными, более того, почти на всех парламентских и президентских выборах (за исключением второго срока Леонида Кучмы) побеждала оппозиция. Вот только вскоре после всех выборов граждане высказывали недоверие к ими же выбранным органам власти. Более того, считали, что не имеют возможности влиять на решения, которые принимает власть. А это уже не совсем демократия.

Чтобы понять этот и другие многочисленные парадоксы общественного сознания, приведу ответы на один вопрос, который стабильно ставится в мониторинге (ежегодном опросе) Института социологии НАН Украины: “Что объединяет украинцев?”. Самыми популярными стабильно были два ответа: “вера в лучшее будущее” и “недовольство властью”.

Очевидно, что основным критерием выбора власти является “вера в лучшее будущее”, которое эта власть должна обеспечить. А так как не “обеспечивает” — то “недовольство” и выборы новой власти — такой, которая обещает “лучшее будущее”.

И, очевидно, этот патернализм — надежды, что с небес все‑таки спустится когда‑нибудь божественная власть, которая все же обеспечит “лучшее будущее”,— и является ключевой причиной того, что национальная идея Украины остается мечтой, верой, статьей в Конституции, а не реальностью. И так будет до той поры, пока мы продолжим играться в языковые баталии вместо того, чтобы объединиться вокруг идеи правового, суверенного, социального и демократического государства.

Сергей Гайдай

Политолог, директор по стратегическому планированию агентства Гайдай.Ком

Национальная идея — это то, что является причиной создания нации. Украинцы как нация существуют уже много столетий. А это значит, что эта идея тоже существует столько же. Поэтому в Украине национальную идею не нужно искать и формулировать. Она очень точно изложена в поэтическом виде в тексте нашего гимна.

Во-первых, там сказано, что высшим приоритетом для украинцев как нации является свобода. Мы — нация очень свободолюбивая, готовая отдать за свободу жизнь. Мы любим свободу настолько, что в свое время проигнорировали создание собственного государства, которое так или иначе является ограничителем любой свободы. Правда, мы за это поплатились тем, что всегда жили под гнетом чужих государств. Зато вели борьбу за свою свободу.

Во-вторых, называем себя нацией казацкой. Это значит, что нашим социальным идеалом является казак — вольный, ценящий справедливость, геройство и удаль вооруженный человек, склонный к философскому осмыслению реальности.

Другими словами, берите любую строчку украинского гимна и обнаружите расшифровку всех черт нашего национального характера. В том числе святую уверенность, что все наши враги — с нами или без нас — все равно исчезнут, как роса на солнце.

Но если под национальной идеей скрыт вопрос, что делать украинцам дальше, ради чего существовать Украине, то он сформулирован уже самим временем: идти в будущее вместе со всем цивилизованным миром. Как ни парадоксально, это будущее конфликтует с нашей национальной идеей. Как и с любой другой этнической идеей. Ибо будущее нам озвучивает жестокую правду: время самоопределения этносов медленно уходит.

Технологии и цивилизационное развитие говорят о том, что уже неактуально запираться в рамках одной нации, в рамках одной страны или государства. Теперь главной задачей всего человечества становится вопрос, как нам ужиться на этой планете, которая оказалась очень маленькой. Потому что раньше мы могли жить на своей территории и не знать, что происходит на другой половине планеты. Больше мы так не живем.

Сегодня идеи подают люди вроде Марка Цукерберга, которые ставят перед собой задачу обеспечить интернетом каждого человека в любой точке планеты. И вы сами видите, что уже давно этим пользуетесь, а у вас в руках гаджет, не отличающийся от гаджета японца, малайзийца, американца, новозеландца, австралийца или африканца.

Прогресс перестает быть национальным. Идеи развития выходят за пределы одной страны и одной нации. Они становятся общепланетарными. Теперь перед нами стоит вопрос: в каком месте и как мы включимся в общепланетарные идеи. И до тех пор, пока мы будем сконцентрированы на своих местечковых проблемах, до тех пор будем отставать и отставать, превращаясь в отсталую и маргинальную страну.

Я уверен, что в будущем никакого украинского языка не будет, как не будет русского, испанского и английского. Человечество, чтобы жить на этой планете, вынуждено будет прийти к интерлингве. То есть изобрести язык, на котором будут говорить все. Причем такие языки уже существуют, но только не для людей, а для компьютеров. Основные компоненты интерлингвы будут взяты из уже существующих языков. И, скорее всего, этот язык будет сгенерирован компьютерами, а не отдельно взятыми группами людей.

Поэтому нам нужно побыстрее реализовать нашу национальную идею в полном объеме, и побыстрее включаться в общепланетарный процесс.