Колесница смерти

Тачанка, из которой повстанцы cтепной Украины сделали грозное оружие, сломала хребет двум белогвардейским армиям — Антона Деникина и Петра Врангеля

Сергей Шаповал

9 ноября 1920 года у северокрымского села Карпова Балка генерал-лейтенант Иван Барбович, один из белогвардейцев и военачальников Русской армии барона Петра Врангеля, готовил кавалерийскую атаку. Его корпус, насчитывавший 5 тыс. сабель, должен был выбить с полуострова большевиков и украинских анархистов Нестора Махно, которые в тот момент вместе сражались против белых. Части противника смогли марш-броском через болотистый Сиваш обойти укрепления врангелевцев на перешейке между Крымом и степной Украиной, и с тыла проникнуть на полуостров. При этом отступать прорвавшимся на полуостров большевикам и махновцам уже было некуда — в озере Сиваш поднялся уровень воды, и они оказались отрезанными от бродов.

Барбович, выходец из гусар, предвкушал победу: по его расчетам, наспех мобилизованные крестьяне, измотанные многодневным маршем и переправой через холодные воды Сиваша, не должны были оказать серьезного сопротивления его бравым кавалеристам.

Первая атака действительно оказалась успешной: пехота большевистской Красной армии и анархистов, бросая позиции, стала отступать к морю. В этот момент командир бригады махновцев ввел в бой резерв — 250 тачанок, запряженных двумя-четырьмя лошадьми легких подрессоренных бричек с установленными на них пулеметами Максим. С такого экипажа можно было стрелять на ходу, и махновцы, реализовавшие эту простую идею первыми в украинских степях, сделали тачанки своим главным сверхоружием.

По команде вышколенная обслуга мигом развернула тачанки и с расстояния в 400 м начала косить ряды белых кавалеристов со скоростью 60 тыс. пуль в минуту. Корпус Барбовича понес огромные потери, повернул вспять, и его добили конные отряды Махно. Так в солончаках северного Крыма погибла десятая часть армии Врангеля. На следующий день сам барон распустил все свои силы, и последняя надежда российских монархистов превратилась в панически бегущую толпу, уплывавшую из Крыма на всем, на чем можно было.

Это был самый эффектный и эффективный бой в истории тачанки.

В Европе еще с конца XIX века начали пробовать размещать пулеметы на повозках. Но несовершенство конструкции привело к тому, что телега оставалась лишь средством перевозки оружия. Поскольку пулемет Максим на станке весил около 70 кг, все манипуляции с ним — снятие, установка на грунте, подъем обратно — оказывались слишком хлопотными.

Проблему решили обычные украинские селяне — члены анархистских отрядов Махно, которого еще называли “батькой”,— действовавшие в степной Украине в 1918–1921‑х годах. Начав с локальных партизанских действий, анархисты в итоге превратились в целую армию лихих степных бойцов. Кто‑то из них придумал стационарно устанавливать пулемет на бричку с рессорами — плавность хода подобного экипажа позволяла стрелять по врагу с ходу, не перенося орудие на землю.

Историки не смогли точно установить, откуда пошло название тачанка. Одна версия — это исковерканное слово тавричанка, образованное от Таврии, места массового использования подобных рессорных экипажей. Еще один вариант — украинское слово нетычанка, то есть телега, подвеска которой “не тыкалась”, а пружинила.

В любом случае именно под рукой у анархистов оказался самый большой ресурс подобных повозок во всей бывшей Российской империи. Еще до свержения царя каждый уважающий себя землевладелец или купец Причерноморья старался купить “городское” средство передвижения — повозку на рессорном “мягком” ходу. Особенно много тачанок было в поселениях немцев-колонистов, которые жили на юге Украины. Именно в этих местах чуть позднее и начали оперировать силы Махно.

На протяжении 1918–1919 годов махновцы реквизировали у местного населения сотни тачанок. Вместо пары коней в тачанку весом около 600 кг они впрягали четверку, чтобы лошади смогли быстро тащить не только саму бричку, но и пулемет, а также возницу, стрелка и его помощника. А еще — боекомплект (до 50 кг), корм лошадям и продукты для экипажа. Кроме того, во время переходов махновцы часто загружали подобные повозки мешками с сахаром — самой твердой валютой того времени.

Тачанки во втором десятилетии ХХ века были куда более динамичным видом боевого транспорта, чем бронеавтомобили, и могли идти походным маршем наравне с конницей. Поэтому‑то армия Махно невероятно быстро передвигалась по степям — отряды повстанцев легко преодолевали по 100–120 км в сутки. Как считает современный украинский историк Виктор Савченко, махновцы стали первой по‑настоящему мобильной конной армией на той войне. Кроме того, у сил, которые столкнулись в степях Украины,— Красной армии, белогвардейцев, петлюровцев и различных повстанцев — в дефиците оказались как пулеметы, так и тяжелое вооружение. Все это делало тачанки уникальным по боевой мощи и скорости оружием кавалерийской войны.

Анархист-махновец Фома Кожин превратил его в настоящее сверхоружие, организовав из тачанок сводное подразделение — пулеметный полк в 250 стволов. Всего же в 1920 году у Махно имелось около шести сотен подобных экипажей.

Война с нестабильной линией фронта против небольших отрядов белых и петлюровцев не позволила сверхоружию Махно реализовать себя в полной мере. Но затем повстанцы столкнулись с крупными силами Вооруженных сил Юга России, как тогда называлась белая армия Антона Деникина.

Осенью 1919 года Деникин уже вовсю шел с юга на Москву, в середине октября добравшись до Орла. Большевики начали переводить свои госучреждения в Вологду, а в Москве даже сформировали “подпольный обком партии”.

Именно в этот момент в украинских степях, в тылу у Деникина, в ситуацию активно вмешался Махно, на тот момент призывавший крестьян к союзу с московскими большевиками против общего врага — белогвардейцев. Махновцы представляли собою грозную силу: 32–33 тыс. штыков, 7 тыс. сабель, 80 пушек и 800 пулеметов. Все это воинство передвигалось на 12 тыс. возов и бричек.

26 сентября 1919 года подразделения деникинцев зажали партизанские отряды батьки под Уманью с юга и востока. С севера и запада махновцев ограничивали военные силы Украинской Народной Республики (УНР) и Симона Петлюры. Анархисты заключили с Петлюрой перемирие и контратаковали белогвардейцев у села Перегоновка, прикрывшись огнем полка тачанок Кожина. Последние практически полностью “выкосили” три офицерских полка, поразив своим огнем сотни добровольцев из бывших гимназистов и “реалистов” учебных заведений Харькова, Одессы, Николаева. А далее кавалерия повстанцев бросилась добивать разбитого врага.

Деникинцы потеряли почти 20 тыс. бойцов. Еще 5 тыс. человек — мобилизованных крестьян — махновцы разоружили и отпустили по домам.

“Честь победы над деникинской контрреволюцией осенью 1919 года принадлежит главным образом махновцам”,— писал впоследствии литератор и журналист Петр Аршинов, свидетель битвы под Перегоновкой и один из соратников степного батьки.

Махно посадил пехоту на телеги и тачанки и бросился в прорыв. Повстанцы совершили стремительный рейд и уже через два дня взяли Кривой Рог, Никополь и Александровск (ныне — Запорожье). А далее — Бердянск, Мелитополь и Мариуполь. В итоге всего за полторы недели армия батьки очистила юг Украины от сторонников российской монархии.

Для ликвидации крестьянской армии Деникин снял с фронта наиболее боеспособные части. Из-за этого он так и не смог организовать наступление на Москву. “Положение становилось грозным и требовало мер исключительных. Для подавления восстания пришлось, невзирая на серьезное положение фронта, снимать с него части и использовать все резервы,— писал сам руководитель Вооруженных сил Юга России в мемуарах.— Это восстание, принявшее такие широкие размеры, расстроило наш тыл и ослабило наш фронт в наиболее трудное для него время”.

Большевики воспользовались ситуацией и сами перешли в наступление. “По-видимому, наше продвижение вперед будет довольно быстрым. Деникин, безусловно, сломал себе шею на украинском мужике”,— писал Григорий Орджоникидзе, член Реввоенсовета 14‑й армии красных, в письме Владимиру Ленину, лидеру большевиков.

В дальнейшем Махно и его армия с переменным успехом сражались против Деникина в украинских степях, потеряв контроль над большей частью захваченной ими территорией.

Так продолжалось до осени 1920 года, когда атаман степной вольницы заключил свой второй и последний союз с большевиками, сыграв важную роль в захвате последними Крыма.

Махновцы постоянно оттачивали тактику использования тачанок. Со временем их ударные подразделения вообще отказались от использования классической пехоты — там оставались лишь кавалеристы, тачанки и стрелки, ездившие на телегах и, при необходимости, действовавшие в пешем строю. Подобные тактические группы отличались прекрасной мобильностью, что в полной мере ощутили на себе войска барона Врангеля — наследника дела разбитого Деникина.

Именно в Крыму тачанки лихих анархистов разнесли в пух и прах кавалеристов белого генерала Барбовича. Один из очевидцев той бойни так описал эффект от действий кожинской армады: “Выгнувшись дугой, навстречу лавине врангелевской конницы мчатся двести махновских тачанок. Вот они проскочили, оставив за собой отступающую пехоту. Уже лишь сотни метров отделяли тачанки и ревущую лаву кавалерии. Земля мелко дрожала от топота тысяч коней. Тогда, следуя за командирской, тачанки одна за другой описали полукруг и остановились. Плотный убийственный ливень обрушился на белую кавалерию”.

Крым пал перед наступающими частями Красной армии. И почти сразу же пал и союз коммунистов с анархистами. Большевики не собирались уступать власть людям с иным мировоззрением и принялись громить подразделения своих недавних союзников. В расстрельных рвах на околицах Симферополя окончилась боевая слава махновских пулеметчиков из полка Кожина. Сам командир легендарного подразделения раненым вырвался из Крыма и скончался на больничной койке.

А Махно с остатками своих сил до середины лета 1921 года бродил по южноукраинским степям, пока не был окончательно разбит большевиками.

Но еще в 1920‑м Красная армия попыталась использовать боевое наследие своих бывших союзников, взяв тачанки на вооружение в войне против Польши.

Однако как сама польская кампания оказалась для большевиков провальной, так и конные рессорные экипажи с пулеметами не оправдали надежд красных командиров. В боях с более технологичной в плане вооружений армией поляков большевики выяснили, что тачанки из ужасающего орудия убийства превратились в удобную и незащищенную мишень.