Обед с Юрием Горбуновым

За тыквенным супом звездный телеведущий рассказывает о подъеме, который переживает отечественная сериальная индустрия после закрытия рынка для россиян, признает, что эпоха е-декларирования погубила корпоративы, и дает представление о своих гонорарах

Екатерина Иванова

Обед с НВ Юрий Горбунов, популярный шоумен и лицо телеканала 1+1, начинает с чашки эспрессо — чтобы справиться с хроническим недосыпом. Семь месяцев назад 47‑летний актер впервые стал отцом. Катерина Осадчая, его жена, а по совместительству бессменная ведущая программы Світське життя на все том же 1+1, родила сына Ивана. Заключенный накануне брак двух знаменитостей стал светской сенсацией.

— Жизнь, конечно, изменилась,— довольно улыбается Горбунов, глядя в окно, и тут же добавляет: — В лучшую сторону!

В этой новой своей жизни он не только лично меняет младенцу памперсы, но и ведет правильный образ жизни: занимается йогой, ограничивает себя в сладком и даже исключил из рациона красное мясо — как и Осадчая. Тем удивительнее выглядит выбор ресторана, в котором телеведущий предлагает пообедать. Гра з вогнем, где с порога веет дымком из печи,— это типичный стейк-хаус с коронными блюдами из говядины.

Впрочем, в меню присутствует тыквенный суп с галушками — его и заказывает мой визави. Себе я прошу принести салат ромен с ростбифом.

Когда официант уходит, Горбунов объясняет, что это место хвалили друзья, но самое главное — оно находится рядом с Октябрьским дворцом, где он как раз в этот день репетирует номера с командами Лиги смеха.

“Это удобно”,— говорит мой собеседник, допивая кофе.

Пятикратный обладатель Телетриумфа, самой престижной телевизионной премии в Украине, сейчас находится на пике профессиональной востребованности: только-только на канале 1+1 отгремели проекты Голос и Голос. Діти, которые вел Горбунов, как стартовали Танці з зірками опять же с его участием. Причем этот проект сразу стал лидером телесмотрения, сенсационно опередив даже футбольную трансляцию Украина—Турция.

Кроме работы на телевидении, Горбунов успевает сниматься в кино и участвовать в Лиге смеха. 2016 год стал рекордным по количеству сериалов, в которых снялся Горбунов: Центральная больница, Село на миллион, Гражданин Никто и Слуга народа-2.

А в этом году он, уже в качестве кинопродюсера, запускает собственный фильм — романтическую комедию Скажене весілля, в которой одну из главных ролей сыграет Омар Си, французский актер и обладатель престижной премии Сезар. Бюджет картины, составляющий чуть более 10 млн грн, ничто по голливудским меркам, а по украинским — вполне приемлем. Треть этой суммы покроет Госкино.

Своей загруженности Горбунов только рад: “Худшее, что может быть,— когда молчит телефон”.

Мы говорим о сериалах, и Горбунов вспоминает, как еще несколько лет назад украинские артисты массово ездили на съемки в Россию, где, в отличие от Украины, была работа. И там зачастую соглашались на кабальные условия.

— Они [россияне] почему‑то считают, что если мы, украинцы, приезжаем туда, то должны быть благодарны [за любые деньги]. “Вы же понимаете, это ОРТ, Первый",— подражая московскому акценту, вспоминает аргументы коллег с российского телевидения Горбунов.— Идите вы в жопу, Первый!

Когда российский рынок отпал и сузилось конкурентное поле, для украинских телеведущих и актеров наступило звездное время, признает Горбунов.

— В театрах сейчас самая большая проблема — свободный артист. Все снимаются в кино. Наконец поняли, что наши артисты не хуже россиян, а иногда и лучше. К тому же не нужно тратиться на перелеты в бизнес-классе, дорогие отели и все остальное, что требовали россияне.

Вместе с объемом работ выросли и заработки украинских артистов. По его словам, “высший эшелон” может получать 10–20 тыс. грн за съемочный день. Хотя некоторые соглашаются на 3–5 тыс. грн, сожалеет Горбунов.

— Есть чудесные актеры, но их мало кто знает в лицо. Именно поэтому им могут платить меньше.

— Себя причисляете к первому эшелону? — допытываюсь я.

— Тяжело сказать,— хитро улыбается мой собеседник.— Ну, не ко второму точно.

— А как относитесь к своей популярности? — теперь улыбаюсь я.

— Сначала было прикольно,— признается Горбунов, которого стали узнавать на улицах еще в 1997 году, с выходом его первой программы Счастливый звонок.— Потом тебе это надоедает. Вы когда‑нибудь представляли, как себя чувствует обезьяна в клетке зоопарка, когда каждый день сотни людей на нее смотрят? Ну, вот я себя приблизительно так же чувствую, но я не жалуюсь.

Горбунов готов понять интерес к своей персоне. Он вспоминает, как однажды в Лос-Анджелесе увидел Брюса Уиллиса, и признается, что невзначай подсматривал за ним: “Мне было интересно, где и как он ест, кофе пьет. Но важно не переходить грань”.

Нам приносят заказ.

— А что это у вас за салат? — с интересом заглядывает в мою тарелку Горбунов, втягивая носом забытый запах мяса.

После некоторых раздумий он заказывает себе такой же ромен, только не с говядиной, а с мясом индейки. И мы продолжаем разговор, теперь — о телевидении.

Горбунов рад, что украинское ТВ полностью отошло от российского влияния. По его словам, раньше, прежде чем появиться в отечественной сетке вещания, форматы обязательно должны были пройти обкатку в российском эфире. Считалось, что если проект понравился российскому зрителю, то понравится и украинскому.

— И почему‑то все недоумевали, когда вдруг какие‑то проекты в Украине не выстреливали. Никому не приходило в голову, что это разные народы, разная ментальность, взгляды на жизнь. Например, в России всегда с удовольствием смотрят программы, где люди обсуждают друг друга, семейные проблемы вплоть до интимной жизни. В Украине эти программы не воспринимают: мы можем поднимать вопросы человеческих взаимоотношений, но копаться в грязном белье — нет.

Горбунов считает, что сейчас украинцам нужны проекты, которые помогают расслабиться. Именно этой потребностью он объясняет высокие рейтинги развлекательных шоу, которые ведет. Однако тут же признается, что сам смотрит телевизор редко, в основном западные каналы — National Geographic и Animal Planet. Иногда отдыхает под показы мод — у телеведущего давняя страсть к красивой одежде.

— Как вы думаете, почему люди отказываются смотреть телевизор? — спрашиваю я, отвлекаясь от своей тарелки.

— Возможно, считают, что телевидение — это попса, что это плохо,— размышляет вслух Горбунов.— Но послушайте, если человек не ходит в театр, а сидит дома и читает книги, это же не значит, что театр — это плохо. Или вот почему‑то говорят, что сериалы — это плохо. А я не понимаю, почему. Разве это чем‑то отличается от книги, которую люди читают? Сегодня киносериалы в мире бьют все рекорды. Есть сериалы высокого качества с актерами Голливуда, огромными бюджетами и невероятными декорациями. Молодой папа, Королева — это искусство и большой труд. Надеюсь, когда-то и мы придем к такому уровню.

Голос Горбунова звучит все громче: заметно, что тема задела его за живое:

— А вы снимались в сериалах, чтобы понимать — это сложно или нет? Когда тебе нужно за один день запомнить кучу текста, без репетиций сыграть то, что от тебя требуют? Критикуют всегда те, кто сам ничего не добился.

Подождав, когда актер успокоится, я задаю примиряющий вопрос:

— Есть роль, о которой вы мечтаете?

— Плох тот солдат, который не мечтает стать генералом, и плох тот актер, который не мечтает сыграть Гамлета,— зачерпывая суп, многозначительно отвечает Горбунов, который когда‑то окончил Киевский театральный институт с красным дипломом.

Перед нашим столиком вырастает официант с роменом из индейки, а я, воспользовавшись паузой, меняю тему.

— Говорят, что телеведущих кормят в первую очередь корпоративы. Это правда?

— Иногда хватает зарплаты на телевидении, иногда нет,— честно отвечает Горбунов.— Поэтому от корпоративов не отказывается никто.

Правда, теперь размах на корпоративах не тот, признается шоумен.

— Раньше, в хорошие времена, праздновали все и везде,— вспоминает докризисное золотое время Горбунов.— Мы работали со всеми политиками высшего эшелона. Теперь так не гуляют.

Он вспоминает, как на одном мероприятии, где ему приходилось работать, пел сам Элтон Джон.

— Говорят, киевские агентства продают Горбунова как ведущего за 120 тыс. грн за 5 часов,— прерываю я его воспоминания.

Услышав эту цифру, мой собеседник нервно хихикает.

— Рынок справедлив к вам? — уточняю я причину смеха.

— Рыночная цена — та, которую дают,— загадочен Горбунов.— Это как в анекдоте: почем курица? $ 100. А чего так дорого? Деньги нужны.

— К слову, услуги вашей жены стоят чуть дороже — 125 тыс. грн. У вас в семье профессиональная ревность не возникает?

— Как ни странно, нет. Я тоже боялся, что она может возникнуть,— голос Горбунова звучит искренне.— Но, во‑первых, мы часто вместе работаем, а во‑вторых, мы же до того, как стать семьей, были состоявшимися профессионалами.

Запланированный час на обед истекает, и Горбунов недвусмысленно поглядывает на часы. И я задаю последний вопрос: доволен ли он тем, чего достиг к 47 годам?