Время пошло

Иван Миклош, в прошлом — вице-премьер Словакии, а теперь — один из главных двигателей реформ в украинском правительстве, утверждает, что для решающих изменений в стране остался всего год

Ольга Духнич

Иван Миклош, экономист с репутацией одного из самых успешных государственных управленцев Европы, свой первый утренний кофе выпивает в компании НВ в кафе Public на Европейской площади в Киеве. Раньше он возглавлял министерство экономики и финансов Словакии, а также был вице-премьером, теперь же является советником премьер-министра Украины Владимира Гройсмана.

Осведомившись, о чем будем говорить, Миклош сразу погружается в описание изнанки украинских реформ, которая у словацкого реформатора вызывает целую гамму эмоций — от гордости до возмущения и искреннего недоумения.

На днях Стратегическая группа по поддержке реформ, которой Миклош руководит в паре со своим коллегой, бывшим министром-реформатором Польши Лешеком Бальцеровичем, завершила работу над пакетом ключевых реформ и передала его на рассмотрение президенту, Кабмину и Верховной раде. По уверению Миклоша, этот пакет реформ содержит все необходимые технические шаги для проведения масштабных структурных изменений в стране. Теперь дело за политической волей, подчеркивает Миклош.

— Вы работали и с прошлым правительством Украины, и с нынешним. Сравнивая команды Яценюка и Гройсмана, кого бы вы назвали более успешным?

— Думаю, правительство Гройсмана еще рано оценивать, но начало было впечатляющим. Например, дерегуляция энергетических тарифов и обновленное соглашение с МВФ, а также подготовленный план действий правительства, который очень амбициозен и, если сработает, существенно ускорит процесс реформ в стране.

Достижения правительства Яценюка я бы отметил как очень высокие и одновременно недооцененные внутри Украины. Проделана огромная работа, особенно в сфере макроэкономической стабилизации, в налоговой и бюджетной сферах, в банковском секторе. Снижение фискального дефицита с 10,5% ВВП в 2014‑м до 2, 5% ВВП в 2015 году — это вообще едва ли не мировой рекорд.

Различие между правительствами состоит в особенностях коммуникации. На мой взгляд, команда Яценюка, особенно благодаря экс-министру финансов Наталье Яресько и экс-министру экономики Айварасу Абромавичусу, более успешно осуществляла внешние коммуникации. Нынешнему правительству лучше удаются внутренние.

К сожалению, оба правительства объединяет низкая поддержка их инициатив Верховной радой. И если у Владимира Гройсмана нет своей политической силы в парламенте, то даже у Арсения Яценюка — при наличии самой большой парламентской коалиции — поддержка была недостаточной. В 2015 году средний процент поддержки парламентом решений Кабмина составлял 37%. Это крайне мало, и учитывая, что в большинстве стран, особенно в Украине, реформы возможны только при обновлении законодательства, это серьезно тормозит весь процесс реформирования.

— В стране много недовольных как первым постмайданным правительством, так и вторым. Проблема только в плохой коммуникации?

— В том числе. Кроме того, я уже говорил, что процесс реформ идет медленно, и крайне важно, чтобы правительство и парламент в следующие два года до выборов объединили свои усилия и работали эффективнее, дабы продлить кредит доверия у населения до того момента, когда реформы принесут свои плоды.

Ведь самый опасный враг украинцев — не Владимир Путин, а популисты. Они пользуются непониманием, пробелами в коммуникации власти, а также естественным страхом людей перед неизвестностью и будущим. А реформы — это всегда о неизвестности. Когда в 2003–2004 годах мы проводили реформы в Словакии, они были признаны Мировым банком, экспертами и инвесторами одними из лучших в мире. Но 90% обывателей в Словакии, согласно нашим опросам в то время, считали, что страна движется неправильным курсом.

— Систему субсидий, как один из результатов реформирования, за которыми уже обратились 15 млн домохозяйств, вы считаете совершенной?

— Они были необходимы, и это достижение, несмотря на то, что их введение вызвало непонимание со стороны населения и критику оппозиции. Если говорить о том, как это было сделано, то, конечно, неидеально. Во-первых, нормы, установленные для населения,— неоправданно высоки. Мой советник по энергетике рассказывает, что в его доме в предгорьях Словакии энергопотребление в три раза меньше украинских норм.

Сегодня благодаря субсидиям люди платят меньше в пределах этих норм, но они не мотивированы экономить энергию.

Сейчас мы стараемся внедрить две поправки: при расчете норм потребления нужно учитывать климатические условия, потому что нормы не могут быть одинаковыми для Одессы и горного Буковеля. Также мы планируем свести эти нормы к сравнимым со странами Европы и монетизировать эти сэкономленные киловатты для потребителя.

Граждане будут получать субсидию на потребление в рамках установленных норм, но если они при этом будут экономить, государство вернет им деньги. Тогда появится реальная мотивация экономить.

— Каково ваше мнение о Владимире Гройсмане как премьер-министре?

— Мы встретились впервые, когда он предложил мне занять пост министра финансов Украины. Тогда я отказался, после чего последовали долгие дискуссии о том, как он видит свою деятельность на посту премьера. Для меня было важно понять, насколько он нацелен на реформы, а также есть ли у него видение и настрой их осуществлять. Тогда он был убедителен, и я согласился стать его советником — сейчас думаю, что не ошибся. Он хорош в умении осуществлять необходимые и не всегда популярные меры, при этом не вызывая направленного недовольства. Это важное качество, которое редко встречается не только в Украине, но и во всей Европе.

— В чем вы видите приоритеты деятельности правительства сегодня?

— Необходимо ускорить структурные реформы государства. Ситуация в стране, даже при условии уже сделанного, еще далека от хорошей. Мы добились макро­экономической стабильности и частичной дерегуляции, удалось стабилизировать рынок валюты, остановить инфляцию, но эти изменения все еще очень хрупкие.

Теперь важно упорядочить налогово-бюджетную сферу. Например, за первый год удалось сократить пенсионные затраты с 18% до 12% ВВП. 18% — это немыслимая цифра, самая высокая в Европе. Социальные расходы уменьшили с 36% до 26%. Но все остальные действия по оптимизации возможны, только если произойдут структурные реформы, а их до сих пор не было ни в образовании, ни в системе соцобеспечения, ни в здравоохранении.

И если в пенсионной сфере избавились от некоторых привилегий и части неоправданно высоких выплат, то в системах здравоохранения и образования с точки зрения публичных финансов не сделали ничего. Финансирование этих сфер избыточно и крайне неэффективно. Потому важно не только сократить расходы, но и улучшить качество услуг, которые при огромных бюджетных тратах остаются плохими. Не вкладывать неоправданные суммы в больничные стены, а перенаправить их на заботу о здоровье пациента. Вот это пример структурной реформы.

И самое важное — это защита права собственности, судебная реформа, которая затронет всех — прокуроров, судей, следователей. Это самая большая проблема.

— Какая из структурных реформ в Украине в вашем личном рейтинге самая провальная и вызывает наибольшее сопротивление?

— Приватизация госимущества. Это хороший пример структурной реформы, где не достигнуто никакого результата. Не только за два года после Майдана — прошло около 11 лет с последней известной приватизации Криворожского металлургического комбината. А это одна из важнейших реформ на пути борьбы с коррупцией.

Сегодня в собственности государства — около 3.000 предприятий, что служит огромным ресурсом для коррупции и тяжелой ношей для бюджета страны. И ничто, кроме приватизации, эту проблему не решит — ни новый менеджмент, ни появление новых людей в системе. Потому что везде в мире государственные компании — это первый и явный фактор риска коррупции, особенно для таких стран, как Украина.

— Кто и что сегодня сдерживает эту реформу?

— К сожалению, украинские политики боятся чувствительности этого вопроса, и им не хватает крайне важных сегодня лидерства, сопричастности и навыков коммуникации. Политическая элита, президент, премьер-министр должны открыто сказать: приватизация — главный приоритет, мы будем проводить ее так быстро, как только возможно. До сих пор для этой реформы не хватает сильной политической воли, а на тех, кто организует подобные приватизации, оказывается системное давление.

— Что сегодня в вашей работе внутри системы украинского правительства вас смущает больше всего?

— Более всего меня смущает, что Украина все еще не прошла точку невозврата в этом процессе реформ. И пройдет ли ее вообще, нам покажет следующий год, другого времени не представится.

Страна постоянно находится под угрозой досрочных выборов, но даже если они не состоятся, у нас все равно остается не больше года до начала избирательной кампании-2018. За год до выборов начинается предвыборная кампания, и мотивация политиков работать упадет. Поэтому эта осень в вопросе реформ должна стать решающей. И важно, чтобы все понимали: проведение этих реформ сегодня — вызов политический, технически мы знаем, что делать.

— Разочаровавшись, сегодня Украину покидают конкурентоспособные специалисты, люди с образованием. Есть ли у вас что сказать этим людям?

— Украина — не первая страна, столкнувшаяся с такими проблемами. Мой любимый пример — Ирландия. В 70–80‑х там грянул кризис, и миграция оттуда была огромной. Но Ирландия прошла путь реформ, и сегодня это одно из богатейших государств Европы. Когда экономика Ирландии начала расти, появились инвестиции, новые возможности и новые рабочие места, многие ирландцы вернулись домой. Они вернулись с капиталом и хорошим профессиональным опытом. А в 2004–2006 годах Ирландия уже приглашала граждан стран Восточной Европы, так как самих ирландцев не хватало, чтобы обеспечить экономический рост.

Такой же путь прошла Словакия. Многие специалисты, покинувшие страну в 90‑е, сегодня возвращаются обратно. Поэтому бояться миграции не нужно. Единственное решение проблемы — получить успешную растущую экономику, которая создает возможности не только для роста капитала, но и для саморазвития активных людей.