Обед с Натой Жижченко

Лидер этноэлектронного проекта Onuka, самого яркого украинского дебюта последнего года, говорит о том, что музыки вне политики не бывает, даже если ты поешь только о любви

Оксана Мамченкова

.

.

С Натой Жижченко, лидером популярного этноэлектронного проекта Onuka, мы встречаемся в культовом питейном заведении Parovozzz в центре столицы. В разгар жаркого рабочего дня здесь малолюдно и прохладно.

Жижченко появляется с небольшим опозданием. Причину понимаю с первого взгляда — стильная одежда, профессиональная укладка и сдержанный, но заметный макияж выдают тщательную подготовку к встрече с объективом фотоаппарата.

— Тут очень классные алкогольные коктейли,— сходу заявляет певица.— Я бы выпила, если бы не поспорила с братом: он не курит, а я не пью.

Бар Parovozzz работает в подвале кинотеатра Киев с начала 2000‑х. Когда‑то демократичные цены и круглосуточный режим сделали его любимым пристанищем пропустивших последний поезд метро студентов. Капитальный ремонт и смена дизайна интерьера, сделанные зимой 2014‑го, добавили повзрослевшему заведению солидности.

Мы садимся за столик и останавливаем свой выбор на кофе и десертах. Жижченко заказывает чизкейк, для себя прошу теплый яблочный тарт. Разговор об успехе, который, словно снег на голову, свалился на мою собеседницу в прошлом году, начинаем под аккомпанемент актуальной западной музыки, струящейся из динамиков.

Жижченко основала проект Onuka летом 2013‑го. Год спустя в активе у коллектива, в название которого благодарная внучка вынесла посвящение своему деду — мастеру народных инструментов, уже был полноценный альбом. По итогам 2014‑го большинство критиков назвали дебютную пластинку Onuka в числе лучших украинских записей. Жюри профессиональной общенациональной премии YUNA присудило проекту титул Открытие года. А график концертов группы оказался распланированным на месяцы вперед.

О любви слушателей к Onuka красноречиво свидетельствуют и переполненные залы во время выступлений, билеты на которые раскупают в считаные дни.

— Мне кажется, что популярность — тлен,— неожиданно заявляет Жижченко.— Я не считаю себя популярной. Кажется, что все это происходит с каким‑то другим человеком. Через год все может быть совсем по‑другому, и я к этому готова.

Свой стремительный старт она объясняет удачным стечением обстоятельств. В обществе, мол, сформировался запрос на новые лица не только в политике, но и в других сферах, в том числе музыке. Появление Onuka пришлось как нельзя кстати.

— Есть огромное количество музыкантов в сто раз умнее, талантливей, актуальней, чем я. Думаю, что мне просто повезло.

.

Жижченко не считает себя выдающейся вокалисткой, зато делает ставку на уникальное звучание. В результате в ее музыке сочетаются современная электроника и тепло народных инструментов вроде сопилки и трембиты. Над этим сложным миксом вокалистка трудится вместе с бойфрендом Евгением Филатовым, которого вот уже несколько лет специалисты называют среди лучших саунд-продюсеров страны. Теперь в резюме этого электронщика новая строчка — арт-директор проекта Onuka.

Последние полгода Жижченко провела в разъездах. Самым ярким воспоминаем гастрольного лета-2015 стало ее участие в культовом венгерском фестивале Sziget. Выступление Onuka на одном из самых масштабных оупен-эйров Европы привлекло внимание интернациональной публики.

— Сцена была самая обычная — не было экранов и специального света, но выступление удалось. Мы жгли, как могли. Атмосфера была мощная. Потом я читала комментарии в Фейсбуке, что дома мы будто бы выступаем хуже, меньше выкладываемся. Но дома на нас работает репутация. А на Sziget ты приходишь, словно впервые [выходишь на сцену], и должен о себе заявить.

Группа Onuka не была первым опытом Жижченко в отечественном шоу-бизнесе. Более десяти лет она посвятила другому электронному проекту — Tomato Jaws. В начале 2000‑х исполняемая его участниками электронная музыка с элементами даунтемпо и дип-хауса была для украинцев в новинку. А Жижченко и ее брату — они основали эту группу вместе — на каждом шагу приходилось доказывать собственную состоятельность.

“Это было похоже на битье головой в закрытую дверь”,— рассказывает о том времени артистка.

Опустить руки не дал юношеский максимализм. Onuka вспоминает, как сильно верила в возможность победы хорошей музыки над радио и телевидением.

Проект прекратил существование в 2013‑м, когда за спиной было уже пять альбомов и сотни концертов, сыгранных в Украине и за рубежом. По словам артистки, на момент роспуска группа зашла в творческий тупик.

— Мне кажется, миссия Tomato Jaws была в том, чтобы создать нишу для следующего поколения музыкантов. На основе группы появилось пространство для нынешних артистов вроде The Hardkiss или той же Onuka.

Интересуюсь, каково это, начинать все сначала, да еще и в условиях экономического кризиса. Ответ удивляет эмоциональностью:

— Да я не помню своей страны без кризиса! Я родилась в 1985‑м — был кризис Советского Союза, затем авария на Чернобыльской АЭС и перестройка. 1990‑е — полнейший кризис. Помню только три года перед 2008‑м, когда можно было чувствовать себя нормально. Да и то все поняли это уже после того, как наступил 2008‑й. Мне кажется, наш человек может выжить в любых условиях.

По словам певицы, теперь, как и прежде, она не может заработать на квартиру или дорогую машину. Тем не менее ни один период в ее жизни не был таким продуктивным в творческом плане, как нынешний. К тому же нынешнюю ситуацию отличает глубокое проникновение интернета, когда любая информация о будущем концерте или новой записи расходится мгновенно, а также стремление украинцев ценить свою, отечественную музыку.

Впрочем, в оценках украинского шоу-бизнеса Жижченко категорична и жестка. "Отстаем лет на 30",— заявляет она. И тут же с нескрываемой ненавистью говорит о музыкальных каналах, эфиры которых заполняет, по ее мнению, шлак, который невозможно слушать.

Однако в моей собеседнице мрачный реалист удачно сочетается с отчаянным оптимистом. Тут же она вспоминает о большом количестве талантливых и профессиональных людей, заявивших о себе в последнее время. И предлагает собственную картину будущего.

— Страна у нас особенная во всех смыслах, и в хорошем тоже. Нам дано за год проходить пятилетку. Прорыв не за горами.

.

Мы разговариваем почти час, а стоящий перед артисткой десерт остается нетронутым. Этой осенью она едет в свои первые гастроли по США и Канаде и со свойственным ей фатализмом признается, что готова ко всему, в первую очередь — к провалу. Она, мол, давно поняла, что планировать можно многое, но вселенная все равно преподнесет сюрприз.

— Иногда работаешь, работаешь — и не получаешь в результате ничего. А порой наоборот — не прикладывая усилий, получаешь многое. Я никогда не хотела быть музыкантом, который выходит на сцену для украинской диаспоры. Было бы здорово выступать за рубежом для местной публики.

До осени 2013‑го, когда началась революция, а затем и война на востоке Украины, российский рынок был едва ли не самым прибыльным для украинских артистов. Интересуюсь, приглашают ли сегодня северные соседи проект Onuka. Ее ответ меня удивляет: спрос среди россиян невероятный, и, пожелай она его удовлетворить, могла бы не возвращаться в Украину целый год. Однако на выступлениях в России артистка поставила крест.

— Есть такое мнение, что музыка существует вне политики. Для меня это странно. Музыка — это искусство, а искусство — это месседж. У человека, выходящего на сцену, в любом случае есть мнение. И скрывать это мнение — значит признать, что ты инфузория.

Теперь, кроме американского тура, Жижченко готовит новый концерт для украинской столицы, где представит несколько новых песен. Она интригует инновационным сценарием концерта, но раскрыть подробности отказывается.

— Успех первого альбома не давит?

— Давит ответственность. Все расписано на год вперед, выпуск нового материала нельзя откладывать. Так же как на создание первого впечатления есть только один шанс, так и вовремя выпустить новый альбом можно лишь однажды. Через год он уже никому не будет нужен.

Мы допиваем кофе и прощаемся. Пока я оплачиваю чек, в бар заходит арт-директор проекта Onuka Филатов, и Жижченко предлагает ему расправиться с ее нетронутым чизкейком.

.