Трагедия маслом

Художники, рожденные в СССР, выносят жесткий приговор жизни в Союзе и предостерегают от идеализации истории

Оксана Мамченкова

.

.

Москвич Игорь Обросов отчетливо помнит одну из темных ночей 1937 года. Тогда черный воронок НКВД забрал его отца Павла Обросова, профессора медицины и директора института имени Николая Склифосовского. Через год отца расстреляли. Полвека спустя Обросов-младший, который к тому времени стал успешным художником, получил Государственную премию СССР за пронзительный триптих Посвящение отцу.

В свои картины живописец вложил страх и отчаяние, пронизывавшие жизнь периода сталинских репрессий, на который пришлось его детство. Кроме триптиха, Обросов написал немало картин, так или иначе связанных с тем временем.

Тема жизни в тоталитарном государстве, где унижали, расстреливали и заставляли молчать, волнует многих художников, рожденных в СССР. К примеру, украинская художница Нина Марченко в 1990‑х написала мощную серию полотен об ужасах голодомора 1932–1933-х.

Машину сталинских репрессий в полной мере отобразил на своих картинах Николай Гетман, уроженец Харькова. В годы Второй мировой войны он был на фронте, а затем семь лет провел в лагерях на северо-востоке СССР по статье “антисоветская агитация и пропаганда”.

Другие мастера вроде нонконформиста Василия Колотева вдохновляются мрачной повседневностью “совка”, которая скрывалась за фасадом официальной идеологии и проявления которой заметны в современности.

Художники, картины которых посвящены жизни в СССР без каких‑либо прикрас, становятся бескомпромиссными оппонентами тех, кто склонен к идеализации недавнего прошлого. Причем в своей критике истории они винят в том, что случилось, не только власть.

“Я скорее обвиняю не столько личность [главы СССР] Сталина, сколько нас, так называемый народ,— говорит Обросов.— Ведь это мы творили, с нашего молчаливого согласия уничтожались лучшие люди”.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.