Свой легион

Иностранцы, которые воюют за Украину на Донбассе, рассказывают, почему рискуют жизнью за другую страну и готовы ли отказаться от собственной родины

Галина Корба

Их более тысячи — данных точнее нет даже у Генштаба украинских Вооруженных сил. Они очень разные, порой неожиданные — россияне, белорусы, грузины, поляки, шведы и израильтяне. Все они воюют за Украину на востоке страны. Добровольно.

Все они, за исключением лишь двух человек, не имеют украинского гражданства. Хотя президент Петр Порошенко обещал украинские паспорта всем, кто взял оружие, чтобы воевать за Украину. Но не сделал этого. А они продолжают воевать — не за паспортом же приехали.

Почему они оставили родину, рискуют жизнью за свободу другой страны и что получают от нее — об этом НВ рассказали семеро иностранцев-добровольцев.

Биография Олега Бутусина идеально подошла бы какому‑нибудь приверженцу “русского мира”: морской офицер запаса из Владивостока, православный традиционалист, земледелец, отец десяти детей, а в прошлом — член российского казачества. На Донбассе таких воюет достаточно — со стороны так называемых республик. Но Бутусин если и видит таких людей, то лишь в прицел: многие его знакомые из числа казаков подняли оружие против Украины, а вот он с самого начала Майдана принял украинскую сторону.

В правоте собственной позиции Бутусин убедился летом 2014 года — во время Иловайского котла, организованного при активном участии российских войск. Тогда, находясь на Кубани, он сам увидел, как РФ по воздуху и железной дороге поставляла на Донбасс личный состав, вооружения и боеприпасы для “ДНР-ЛНР”. При этом официальный Кремль твердил одно — никаких российских войск на востоке Украины нет. “В этот момент я понял, что не могу не поехать в Украину,— признается доброволец.— Потом детям было бы стыдно смотреть в глаза”.

Бутусин собрал свою многочисленную семью — жену и детей — и выехал в Ивано-Франковскую область, где купил дом. Родня занялась сельским хозяйством, а сам глава семьи вступил в Правый сектор и следующие два года провел в боях на востоке Украины.

Сейчас он ненадолго вернулся в Прикарпатье — помочь смолотить хлеб и закончить ремонт в новом доме. Затем обязательно вернется на передовую. “Воевать — самое любимое мое дело”,— признается Бутусин.

Его паспорт сгорел в зоне АТО, поэтому подать документы на получение украинского гражданства Бутусин не может и пока добивается статуса беженца. В Россию возвращаться и не хочет, и не может: власти на родине узнали об участии казака в Правом секторе, у родственников провели обыски, а брату и вовсе грозит суд за переписку с “карателем”.

“Когда я пересек границу [из РФ в Украину], было такое впечатление, что попал домой: здесь я встретил столько прекрасных людей. Друзья, нажитые в России за 40 с лишним лет, оказались дешевками”,— говорит Бутусин. И, заговорщицки улыбаясь, добавляет: “Вернуться обратно я смогу только на танках с карательной экспедицией. Могу помочь вешать Путина”.

Всего два года назад Конрад Каминский не имел прямого отношения ни к армии, ни к Украине: много лет жил в США и Великобритании, последние пять имел собственный бизнес в Лондоне, связанный с оптовой торговлей польскими продуктами.

Но в 2014‑м все изменилось: Каминский бросил налаженный быт и отправился в Украину воевать против российского агрессора. “У меня были личные причины,— поясняет он.— Я поляк, родился в Польше, но мои предки были очень сознательными украинцами: дед и прадед — члены ОУН. Я знал Украину, бывал здесь”.

В Киеве Каминский вышел на добровольческий батальон Донбасс. Поначалу брать его туда не хотели, посчитав подозрительным. Мол, как это — польский предприниматель из Лондона всерьез надумал воевать в Украине? Но в конце концов приняли. И впоследствии не пожалели: Каминский помогал батальону собственными деньгами, наладил финансовую помощь от украинской и польской диаспоры из Великобритании. Отличился он и в боевых действиях — за два года повоевал и в Донецкой, и в Луганской областях. “Мы, как цыганский табор,— воевали повсюду, где были самые страшные события. Все в разной форме, на легковых машинах, но воевали мы отлично,— усмехается он.— Россияне нас боялись, сепаратисты нас боялись, и эта власть тоже нас боится. Делает все, чтобы нас дискредитировать и облить грязью”.

Поляк с болью говорит о многочисленных уголовных делах против бойцов добробатов — мол, сейчас их без приговоров судов клеймят ворами, насильниками, педофилами.

К Каминскому официальный Киев тоже не благоволит: ему уже дважды отказывали в предоставлении украинского гражданства. Но особенно этого поляка с украинскими корнями злит то, что, борясь с участниками АТО, власти не смогли поразить коррупцию и олигархов. “Я приехал сюда воевать не за Roshen, а за украинский народ. Петр Порошенко мог стать вторым Богданом Хмельницким, войти в историю. Но он выбрал другой путь,— чеканит слова Каминский.— И нам с ним не по пути”.

Он все еще рассчитывает получить паспорт, но уже из рук следующего президента Украины.

Юлия Толопа с трудом находит в своем графике время для встречи. У нее много забот — годовалая дочь, регулярные поездки в АТО и активная работа в волонтерском Центре поддержки аэроразведки.

Она родилась и выросла в России, училась в Кисловодске, а в Украину приехала всего два года назад. При этом Валькирия так складно говорит по‑украински, что поверить в ее российское происхождение сложно.

На родине Толопа состояла в военно-патриотических клубах, занималась спортом. К 18 годам стала чемпионкой РФ по штурмовому рукопашному бою. Однако, в отличие от многих товарищей по увлечениям, в российско-украинском конфликте заняла сторону Украины. “Когда начался Майдан, все кричали, что мы с украинцами братья по крови, все поддерживали Майдан. А потом им [членам патриотического клуба] заплатили, и они пошли воевать за “ДНР / ЛНР”,— вспоминает она.

Толопа участвовала в протестах на Майдане, затем почти год провела на передовой в составе добровольческого батальона Айдар. Сначала была стрелком, затем — командиром боевой машины пехоты БМП-2. “Это ростовская машина из российской армии, мы добыли ее в бою”,— рассказывает она.

Позже Толопа родила, и это событие немного подкорректировало ее жизнь — она теперь не воюет, но постоянно ездит в АТО в короткие командировки как волонтер от Центра поддержки аэроразведки.

Свое будущее россиянка связывает с Украиной: добивается получения гражданства и собирается поступить в один из киевских вузов. Или пойти служить на контракт в ВСУ.

А в Россию Валькирия возвращаться не собирается. “Мне здесь хорошо, это мой дом,— говорит она об Украине.— В России жить я не буду, даже если изменится власть. Одного Путина поменять мало, людей не поменяешь, они останутся такими же циничными”.

Бойцы из Беларуси опасаются публичности даже больше, чем их братья по оружию из России. Доброволец с позывным Кедр просит не называть его имя и соглашается фотографироваться только в балаклаве. Потому что родина боевые подвиги белорусов не поощряет — за участие в войне на востоке Украины даже на волонтерских началах им грозит тюрьма.

Воевать в Украину он приехал летом 2014 года с несколькими соотечественниками: примкнули к Правому сектору в качестве отдельной тактической группы Беларусь. Последующие два года Кедр провел в боях, пройдя Пески, Дебальцево, зону подле Донецкого аэропорта. Последние несколько месяцев лечил в тылу последствия контузии, но в сентябре вновь отправится на передовую.

Получать украинский паспорт Кедр не будет: помогая украинцам, он содействует трансформации собственной страны. “Мы видели, что перемены после украинского Майдана происходят и в Беларуси. Нужно было получить боевой опыт, завести знакомства с украинскими националистами, которые в случае войны в Беларуси будут нам помогать”,— поясняет доброволец.

В том, что война будет, Кедр почти не сомневается. Считает, что, несмотря на все недостатки, власть в Минске все же недостаточно пророссийская. Поэтому, мол, российские танки вполне могут понести “русский мир” в город вроде белорусского Могилева.

Доброволец надеется, что идеалы украинского Майдана заразят вирусом демократии его родину.

К официальному Киеву у него претензий нет: украинские власти, мол, пообещали, что белорусских бойцов не будут выдворять на родину, несмотря на их полулегальное положение. И придерживаются этого. “Мы можем без страха выполнять свой долг. Это все, что мне нужно,— говорит Кедр.— Разочарован я буду только в том случае, если нас посадят в автозаки и вывезут на границу с Беларусью".

Доброволец из России, который попросил не называть его фамилию, последние несколько недель проходит лечение в Одесском военном госпитале после травмы, полученной в АТО. Более года он участвовал в активных боевых действиях сначала в составе добровольческого батальона Айдар, а затем в составе Гарпуна.

До приезда в Украину жил в Петербурге, работал на мясокомбинате, а еще, как говорит сам, “был лютым российским националистом”. Свои взгляды пересмотрел, приехав на протесты на Майдане в 2014 году. “В России велась жесткая пропаганда: мол, бедных беркутов жгут напалмом правосеки. Я приехал и понял, что все это вранье, что мне по пути с украинским народом”,— вспоминает Аргон.

В Украине боец обрел новую родину, нашел друзей и возлюбленную. Но легализовать свое проживание здесь ему пока не удалось. На Майдане он потерял все документы, и все прошения о статусе беженца или о получении гражданства пока остались без ответа украинских властей.

Больше прочего Аргон опасается, что его депортируют в Россию. Там о его новой жизни уже знают: к родне приходили правоохранители, проверяли. “Еще мне писали в соцсетях анонимы, угрожали физической расправой моим родным. Запугивали. Обычная практика в карательных органах, когда они не могут дотянуться физически”,— говорит боец.

После реабилитации Аргон хочет вернуться на передовую и добиваться легализации в Украине. “У меня высшее образование. Я буду полезен украинскому обществу и в мирное, и в военное время”,— скромно добавляет он.

Григорий Пивоваров знаком с острыми ощущениями не понаслышке: у него за плечами служба в элитных подразделениях израильской армии, занятия промышленным альпинизмом и участие в анархистских движениях по всему миру. Он родился на территории Советского Союза, вырос в Израиле, а до приезда в Украину жил в Барселоне.

В Украине Пивоваров оказался случайно — ехал автостопом из Берлина в Москву, а по пути попал в Киев прямо в разгар протестов на Майдане.

В итоге до российской столицы нынешний доброволец так и не доехал — остался в палаточном городке на главной площади Киева. Прямо оттуда в 2014 году Пивоваров отправился в зону АТО в составе добровольческого батальона Айдар.

С того момента израильтянин если и покидал передовую, то лишь для короткого отдыха.

В 2015‑м он сменил добробат на службу в 93‑й отдельной механизированной бригаде ВСУ. Сейчас его подразделение защищает позиции возле Марьинки и Докучаевска в Донецкой области.

Пивоваров — один из немногих легионеров в украинской армии, кто вполне легально сумел вступить на контракт в Вооруженные силы. Он гордо демонстрирует военный билет и говорит, что намерен остаться в Украине навсегда. “Эта земля меня приняла таким, как я есть. Только у нас [в Украине] объединились правые и левые, евреи и мусульмане, забыв прошлые разногласия. Еще два года назад мы били друг другу морды, а сейчас стоим бок о бок и понимаем, что враг — впереди, за линией разграничения”,— говорит боец.

Он думает не только о войне, но и о мирном будущем, в котором собирается заняться туристическим бизнесом. “Чтобы открыть Украину миру”,— объясняет Пивоваров.

Никита Макеев родом из Санкт-Петербурга, в мирной жизни у него была небольшая строительная фирма, жена и дочь. Он никогда не был большим сторонником российских властей, но и настоящей оппозиционной деятельностью не занимался.

Новости о протестах на Майдане застали его во время отпуска в Таиланде. Решение поехать в Украину появилось позже — когда друзья Макеева по военно-патриотическому клубу, в том числе действующие контрактники российских вооруженных сил, отправились воевать на Донбасс на стороне боевиков. “Я понял: это уже прямая интервенция, необъявленная война,— говорит питерец.— Мы не могли сражаться с режимом в самой России, поэтому нужно было помочь Украине. И через месяц я уже был здесь”.

Макеев примкнул к добровольческому батальону Азов в качестве разведчика. Участвовал в боях под Иловайском и Новоазовском.

Про его похождения на родине уже узнали. Российская полиция приходила домой с вопросами. После этого Макеев перевез жену с ребенком в Украину.

С тем, что свою родину он потерял безвозвратно, доброволец смирился. Но не унывает. Говорит, что люди в Украине добрее и жить здесь спокойнее, даже несмотря на войну. Он отдал дочь в местный детсад, и сам усиленно осваивает украинский язык.

Как и многие другие иностранные добровольцы, питерец уже трижды подавался на украинское гражданство, но пока получал лишь отказы. Макеев считает это несправедливым, ведь экс-президенту Грузии Михаилу Саакашвили и российской оппозиционерке Марии Гайдар паспорта с тризубом выдали за считаные дни. А так люди, воюющие за Украину, оказываются вне закона. Это плохо не только для иностранных добровольцев, но и для самого государства, уверен боец. Мол, безопаснее дать такому человеку какой‑то статус. Тогда у властей появятся о нем какие‑то основные данные, фотография, отпечатки пальцев. “Что бы такой человек здесь ни совершил, его можно будет судить по всей строгости закона,— говорит Макеев.— Но судить здесь, в Украине, не выдавая в Россию, на произвол ФСБ”.

К брошенной родине и со­отечественникам Макеев не испытывает жалости. И в российской агрессии винит не только Кремль, но и весь народ РФ. “Протесты на Болотной площади поддержали 200 тыс. человек из 140 млн. Это сбой в системе, не более. Нет никакого братского народа,— говорит он.— Даже если война закончится и Украина победит, ей нужно поддерживать пятую колонну в России”. И объясняет: если Украина не будет раскачивать Россию, то Россия будет раскачивать Украину.