Наука создавать

Нетерпимость к плагиату, упор на научную работу, высокие зарплаты и активные студенты — так выглядит университетская система Запада глазами украинских преподавателей, работающих в иностранных вузах

Максим Бутченко

Украинский историк Андрей Портнов, преподающий в Берлинском университете имени Гумбольдта, на пару секунд задумывается, пытаясь коротко сформулировать ответ на вопрос “Чем западное высшее образование отличается от украинского?”. Четыре года его работы в университетах Швейцарии, Польши, а теперь и Германии — достаточная база для сравнений.

“Первое, что бросается в глаза,— высокий социальный статус профессоров. Это престижная и высокооплачиваемая работа,— отвечает Портнов.— Стать профессором очень непросто. А если получится, то уважение и авторитет гарантированы”.

За уважением и авторитетом на Запад уезжают все больше отечественных преподавателей. Поговорив с несколькими украинцами, работающими в вузах ЕС, а также США и Канады, НВ убедилось: их привлекла нацеленность университетов на научную работу. И солидные зарплаты — к примеру, среднегодовой доход профессора в Германии может достигать € 150 тыс.

Еще один стимул для переезда — то, что западная образовательная среда, в отличие от украинской, нацелена на активное международное сотрудничество: преподаватель, работая в университете, может заниматься исследовательской работой не просто в другом вузе, а даже в другой стране. Наука на Западе не приемлет плагиата, чем грешит украинская вузовская система, и это тоже привлекает научные кадры с берегов Днепра.

Да и студенческая среда в Европе и Америке похожа на преподавательскую — в ней поощряют самостоятельность и научную деятельность, а за шпаргалки или списывание могут лишить права на учебу на несколько лет.

Весь этот комплекс факторов приводит к тому, что западные вузы, подобно пылесосам, вытягивают из Украины лучшие преподавательские кадры и потенциально успешных ученых. По оценке Натальи Шульги, эксперта Реанимационного пакета реформ, за последние годы страну покинули 20 тыс. молодых и мотивированных исследователей.

Сидя в одном из киевских кафе, 31‑летний Антон Корниенко, преподаватель Центральной школы Лиона во Франции, вспоминает, что впервые попал туда в рамках студенческого обмена десять лет назад, когда еще учился в киевском Политехе. Тогда он и узнал, чем отличается французская высшая школа от университета: это разновидность вузов, но открытая промышленным министерством ради подготовки инженеров и экономистов.

Украинец уже пять лет преподает в такой школе и даже обзавелся французской женой. Корниенко рад, что оказался в Лионе. Здесь он в полной мере осознал прелести французской образовательной системы, которая значительно лучше украинской.

Обучение во Франции бесплатное — обычно студенту нужно отдать лишь около € 200 за канцтовары и книги, поясняет Корниенко. Учащиеся вуза сдают при поступлении общий зачет, а вот для того, чтобы попасть в высшую школу — по примеру Лионской,— абитуриенту необходимо два года учиться на подготовительных курсах, а затем сдать экзамен.

В высшей школе основной упор делают на практические занятия. “Как минимум половина занятий — в лабораториях”,— рассказывает Корниенко, тут же вспоминая, что в одной из них он со студентами создавал компьютерный чип. Также учащиеся проходят практику в крупных компаниях — например, в подразделениях автогиганта Renault или авиакорпорации Airbus.

В итоге выпускникам не нужно добирать профессиональные навыки методом собственных проб и ошибок на первом рабочем месте — они уже полностью готовы к труду.

Ориентацию на выпуск полноценного работника на Западе отмечает и сумчанин Александр Романко. Он еще в 1998 году отправился учиться в канадскую магистратуру, а сейчас преподает в Университете Торонто. Его профиль — экономический анализ.

Ученый рассказывает, что в Канаде есть три вида магистратуры: первая — обычная учебная программа, вторая — с уклоном на исследования, а третья, профессиональная, построена на стажировках и подготовке к работе в определенной профессии. “По сути, последнее — это MBA: тот, кто получил такое образование, сразу идет работать в крупную компанию”,— говорит Романко.

Потому и стоимость учебы в профессиональной магистратуре равна 30 тыс. канадских долларов в год, а в исследовательской — всего 7 тыс.

Своему нынешнему положению преподаватель Корниенко из Лионской школы рад не меньше, чем лабораторным занятиям, ведь этот статус во Франции пожизненный. Теоретически никто не может уволить учителя, поэтому в вузах — высокая конкуренция за подобное звание.

Один из стимулов включиться в эту борьбу — неплохая зарплата: в среднем € 2–2,5 тыс. в месяц. “Это притом что я могу заниматься научной деятельностью: недавно около полугода работал над исследованиями в Швеции”,— рассказывает Корниенко, который преподает предмет Автоматическая система управления механизмами,— подобные используются, к примеру, в авиационных автопилотах.

К слову, во Франции 100 вузов, а в Украине их более 300. И зарплата профессора в украинском вузе составляет 10 тыс. грн, или € 350 в месяц.

О высокой конкуренции в среде преподавателей на Западе говорит и Владимир Билоткач. Он шесть лет проработал в американском Университете Калифорнии, а теперь перебрался в Университет Ньюкасла в Великобритании. Впрочем, на момент общения с НВ — интервью проходило по Skype — Билоткач находился уже в Японии, куда приехал преподавать по обмену опытом.

По его словам, западные преподаватели обязаны постоянно развиваться и доказывать, что они чего‑то стоят. Например, в США испытательный срок длится целых шесть лет, и никто не гарантирует, что далее претендентов возьмут на постоянную работу. “Поэтому все повально занимаются наукой и публикуются в известных журналах”,— объясняет украинец.

Опубликовать свою работу в профильном издании тоже непросто — в этой сфере большая конкуренция, поэтому материал должен быть качественным. Сам Билоткач писал одну статью на протяжении двух лет.

В Германии же, по словам его коллеги Портнова, конкуренцию подстегивает и то, что 90% преподавателей работают по временному контракту. И могут в любой момент потерять свое место.

Побороться за него стоит не только ради зарплаты — университетские кадры в Европе и США пользуются куда большей свободой, чем в Украине. Они всегда могут покинуть свой вуз на несколько месяцев и отправиться в другую страну — читать лекции либо что‑то исследовать. А затем вернуться к прежней работе.

Университеты и сами поощряют подобные “творческие командировки”. “Обмен опытом и специалистами — это норма среди немцев: многие так ездят, занимаются наукой”,— рассказывает Портнов.

Подтверждает это наблюдение и Романко. “Развивать науку — это и есть основная функция вуза, а обучение — побочный продукт”,— говорит он о ключевой цели существования канадских университетов.

Некоторые страны активно поощряют иностранных специалистов приезжать к ним. Как, например, ЮАР. 32‑летняя Анастасия Рябчук уже более трех лет работает в центре исследований социальних изменений при Университете Йоханнесбурга. Украинка объясняет, что южноафриканцами движет простая логика: местные университеты стремятся попасть в мировые рейтинги топ-вузов и для этого приглашают к себе зарубежные научные кадры. Делают это не просто так, а давая возможность проводить исследования и выделяя при этом ежемесячные стипендии в € 1 тыс.— большие деньги для страны, где зарплата в промсекторе составляет € 400.

Работающие же здесь ученые, основываясь на результатах проведенных исследований, пишут статьи в научные журналы. И тем самым добавляют очков приютившей их альма-матер.

На сегодня три вуза ЮАР попали в список четырех сотен лучших высших учебных заведений мира. Украинских в нем нет.

Милана Николко, получившая научную степень в Таврическом университете, сейчас далеко от родины — в Канаде: она преподает историю Восточной Европы в Карлтонском университете. На вопрос, в чем причина высокого уровня образования за границей, отвечает просто: “В отношениях ученик-учитель”. Мол, студенты учатся выражать свои мысли, читают по 100 страниц перед лекцией, формируют свою позицию. Их стимулирует перспектива стать ученым или высокооплачиваемым специалистом. Но и позиция руководства вузов и преподавателей, поощряющих самостоятельность, играет немаловажную роль. Поэтому о плагиате на Западе не может быть и речи, продолжает она.

Эксперты описывают целый комплекс факторов, приводящих к отсталости украинского образования. В том числе слабое финансирование науки в стране. А сами вузы, по мнению аналитиков, даже не пытаются конкурировать за преподавателей. И поощрять профессуру и студентов к собственным исследованиям зачастую даже не думают.

К примеру, в Великобритании система работает так: начинающий преподаватель получает около € 40 тыс. в год без вычета налогов, а человек с опытом, имеющий множество научных исследований,— € 100 тыс.

Корниенко добавляет, что молодым специалистам даже дают бонусы: к положенным 200 часам на практику добавляют еще 60 часов для исследований.

А в Украине, по словам Евгения Магды, преподающего в киевском Политехе, наличие научных статей не влияет на уровень оплаты труда. “Вплотную исследованиями занимаются лишь несколько ведущих университетов”,— говорит он.

Отечественные вузы сильно зависят от профильного министерства — как финансово, так и методологически. В то время как западные университеты не только имеют стабильные источники финансирования, в том числе и частного, но и обладают большими правами и полномочиями, включая составление учебной программы. “Здесь нет такого понятия, как учебники для всех. Никто не говорит: вот это — правильный учебник, нужно составлять программу по нему”,— рассказывает Портнов, исходя из своего немецкого опыта.

Корниенко убежден: украинская система образования изменится в лучшую сторону лишь тогда, когда трансформируется национальная экономика: начнется ее рост и потребуются инженеры и ученые для высокотехнологичных производств. “В стране нужно сократить число вузов, но сделать упор на качество выпускников и практические наработки”,— уверен молодой ученый.