Как заработать миллиард

Денис Довгополый, один из самых влиятельных в Украине и известных в мире отечественных IT-предпринимателей, объясняет, как создать стартап ценой в несколько миллиардов долларов, и называет тех украинцев, которых уже настиг успех

Ольга Духнич

Денис Довгополый в украинском IT-бизнесе — личность известная и уважаемая: восемь лет назад его компания Growthup Group стала первым в стране акселератором, специализирующимся на быстром развитии технологических инновационных стартапов. Успеху затеи способствовал тот факт, что сам Довгополый — частый гость Кремниевой долины, знакомый со многими ее влиятельными обитателями и порядками, и его усилиями более двух десятков украинских компаний смогли заявить о себе на глобальных рынках.

Среди таких счастливчиков — украинско-американский проект по распознаванию лиц и объектов мобильными устройствами Viewdle, купленный технологическим гигантом Google за ориентировочную цену в $ 35–45 млн, или украинский проект по интернет-поиску попутчиков в дорогу Подорожники — его приобрела аналогичная французская компания BlaBlaCar.

В целом за период с 2008 по 2016 год через проект Довгополого прошло более 350 украинских стартапов. Причем в сумме его выпускники привлекли инвестиций более чем на $ 47 млн.

Сегодня компания Growthup Group выступает соорганизатором такого масштабного для IT-мира события, как конференции SVOD (Silicon Valley Open Doors — Дни открытых дверей Кремниевой долины) в США, а также ее европейского аналога SVOD Europe в Дублине и самой масштабной в Украине ежегодной конференции IT-отрасли iForum, которая проходит в Киеве. Придуманная командой Growthup Group инициатива по оценке стартапов Startup Crash Test перестала быть национальной и распространилась на Россию, Италию и Германию.

Довгополый встречает НВ в киевском коворкинге Часопис, который его компания арендует под офис. От привычных корпоративных стандартов Часопис отличает расслабленная атмосфера мягких диванов, на которых полулежат и при этом сосредоточено работают украинские IT-предприниматели.

Для интервью Довгополый приглашает НВ в маленькую изолированную переговорную. “Здесь мы никому не будем мешать”,— поясняет он.

— Судя по количеству и качеству украинских инновационных стартапов, как бы вы оценили позицию Украины на этом рынке в мире или в Европе?

— Каждый год в Украине появляется 20–25 хороших стартапов, из которых проваливается половина. Чаще всего от недостатка опыта и финансирования — свои деньги закончились, а чужих найти не сумели. А всего появляется от 300 до 1.000 стартапов в год, чей средний уровень достаточно низкий. Те же 10–12, которые пробиваются, очень хороши по европейским меркам и даже по американским неплохи, что приятно.

— Вокруг инновационного предпринимательства уже создано немало привлекательных мифов, которые просто притягивают людей.

— Главный миф — что за идею могут дать миллион долларов, и мы постоянно от этого отбиваемся. Новички думают, что именно идея стоит денег, и очень ревностно к ней относятся. Идеи не стоят ничего. Денег стоит реализация идеи, а это тяжелый и долгий процесс. Умение реализовать идею и получить достойный доход — главная ценность предпринимателя. А у нас много мечтателей в розовых очках.

Второй миф — о легком успехе. Большинство людей представляет инновационный бизнес по фильмам Социальная сеть или Кремниевая долина: якобы компания простых ребят вдруг делает миллиардный бизнес за несколько лет или даже месяцев без особых проблем. Фильмы дают очень упрощенную картинку. Реальность такова, что стартап — это тяжелый труд со статистической вероятностью успеха в 0,03 %. Остальные 99,7 % проектов умирают.

— Как изменился образ украинского инновационного предпринимателя за последние пять лет?

— Скорее, появилось несколько организованных волн. Первая — когда люди, которые участвовали в успешном стартапе, но не на первых позициях, начинают делать свои стартапы. Из Viewdle вышло несколько стартапов, из Terrasoft [компания-разработчик программного обеспечения корпоративного класса с украинской командой] — тоже. Я очень люблю этих людей, у них уже есть опыт.

Вторая волна — люди из офлайн-бизнеса. Они ничего не знают о стартапах, но понимают, что такое бизнес. Они хороши, поскольку привыкли зарабатывать потом и кровью деньги и то же самое делают в нашем бизнесе. Третья волна — предприниматели из аутсорсинга. Отрасль старая, и люди понимают, что они уже выросли и им неинтересно работать на дядю, у них есть видение, опыт и связи. Я думаю, эти три направления будут доминировать в лучших украинских стартапах.

— Кто сегодня вкладывает в украинские стартапы?

— У нас есть от 50 до 100 “ангелов” [инвесторов, вкладывающих деньги в проект на начальных этапах], которые инвестируют небольшие суммы, около 10 таких организаций, как мы, Digital Future и другие. Есть большое количество европейских и американских фондов, которые приезжают посмотреть украинские стартапы с частотой два-три представителя в неделю. У них нет стратегии по Украине, но если они находят хорошие сделки, то вкладываются без колебаний.

— Как много сегодня в Украине организаций, которые могут дать толчок инновационному предпринимательству?

— В Украине есть два типа таких проектов — коворкинги и акселераторы. В коворкингах инновационные предприниматели могут недорого работать, одновременно общаясь внутри субкультуры. Там часто наблюдается синергия идей и проектов. Коворкингов сейчас открывается очень много в Киеве и других крупных городах.

Акселераторы позволяют проектам на начальном этапе быстро расти, давая доступ к обучению и инвестициям. Акселераторов мало, фактически мы оставались одни. Сейчас поднимаются несколько акселераторов на ВДНХ, они уже имеют тематические направления — телеком, аграрный бизнес, муниципальные проекты. А вообще украинские стартапы больше “буянят” в европейских акселераторах.

— Кто же из украинских компаний “буянит” в Европе?

— Например, успешный украинский стартап Ecoisme попал в немецкий акселератор Нub: raum, сейчас, буквально на днях, одна из компаний нашего акселератора уезжает в Лондон. Примеров много, какие‑то мы знаем, какие‑то — нет.

— Успешные украинские стартапы покидают Украину ради европейских инновационных площадок и Кремниевой долины. Проблема “утечки мозгов” в этом случае актуальна?

— Количество уезжающих несколько переоценено, но в целом это естественный процесс, и от него никуда не деться. Люди будут уходить в Лондон, Нью-Йорк, Сан-Франциско. Это всегда вопрос об уровне жизни и возможностях страны: пока уровень жизни у нас низок, люди будут уезжать. Но паниковать не стоит, точно такая же паника была в начале 90‑х годов, когда интеллектуальная миграция за рубеж была сильной, и все кричали, что научная Украина закончилась. Не закончилась. Спустя некоторое время выросло новое поколение, и вырастет еще. Кроме того, соотношение цена–качество разработки проектов в Украине очень хорошее. Поэтому куда бы ни уехал украинский стартап, центры разработки продукта многие создают на родине. Это тоже хороший стимул для отрасли.

— Политики постсоветского пространства любят рассуждать о создании новой Кремниевой долины. Возможно ли такое?

— Когда говорят, что мы сейчас тут создадим Кремниевую долину, надо понимать, что ее история начинается с эпохи серебряной лихорадки в Калифорнии в XVI веке. Формирование такой экосистемы — это не годы, а столетия. И когда мы говорим, что создадим еще одну Кремниевую долину, мы сами себя обманываем. Простое копирование не поможет.

[Россияне] говорят: вот, построим Сколково, и все сразу начнется. Но это не работает. Получается в тех местах, где выстраивают свою экосистему с пониманием своей географии, истории, климата, качества населения. Когда это происходит, мы получаем Израиль, который сегодня претендует на звание второго самого успешного парка инноваций. Но второго Израиля уже не будет. У других стран нет такого технологического образования, как в Израиле. Они не находились в условиях войны и выживания, когда инновации — это вопрос жизни или смерти народа.

Дублин, Люксембург, Лондон развиваются как новые центры инноваций, но они еще должны подтвердить свою состоятельность, а это минимум 20–30 лет. Критерий один — рентабельность проектов, которые выходят из таких центров; например, десять IPO в год на сумму больше миллиарда долларов — вот это результат. То, что в одно место приехала куча стартапов, куча фондов, куча инвесторов, не делает это место Кремниевой долиной.

— Какие стартапы будут наиболее востребованы на глобальном рынке в ближайшие десятилетия? Есть ли тенденции, которые заметны уже сегодня?

— Мы работаем в инновационном поле, и если тренд уже сформирован, то впрыгивать в него уже поздно. И инвесторы, и акселераторы ищут проекты, которые работают в поле нового и непрогнозируемого. Когда мы начали работать с Zakaz.ua [служба доставки продуктов, официальный партнер сетей супермаркетов Auchan, Novus, Метро, Fozzy, Vegiland], мы не верили, что проект выстрелит. Он начал работать после кризиса и стал успешным, а похожий проект в США, собравший $ 200 млн, рухнул.

Самый удачный стартап — тот, что отвечает на самые нижние уровни базовой пирамиды Маслоу. Чем ближе к первым уровням стартап, тем больше он принесет дохода. Любая таблетка от рака принесет больше денег, чем социальная сеть. А сейчас проблемы чаще решаются на верхних этажах пирамиды — социальное признание, общение, развитие. Если ты спускаешься ниже — ты в выигрыше. Самые интересные стартапы сегодня — те, что связаны с безопасностью: цифровой, бытовой, глобальной. Это все очень популярно и растет с большой скоростью.