Как закаляется сталь

Авторитетный украинский публицист Виталий Портников дает определение тому, что сегодня происходит в государстве Украина, и предупреждает, к чему следует готовиться его гражданам в ближайшем будущем

Ольга Духнич

За украинским журналистом и публицистом Виталием Портниковым прочно закрепилась слава прорицателя от политики. В 1999 году в статье для еженедельника Зеркало недели он точно и подробно описал будущее политического режима Владимира Путина в России. За несколько лет до Майдана 2014 года предсказал его, а также все те процессы, которые повлечет за собой смена украинской власти. Его авторские колонки набирают десятки тысячи просмотров, а резкие и категоричные умозаключения порождают немало резонансных споров.

Себя обладатель энциклопедической памяти Портников скромно называет человеком с системным образованием.

В журналистике он более 30 лет и за это время много публиковался в отечественной прессе, а также в изданиях России, Беларуси, стран Балтии, Средней Азии, Польши и Израиля. Впрочем, с началом военных событий на востоке Украины прекратил сотрудничество с российскими изданиям, а сегодня ведет несколько авторских проектов на Радио Свобода и Эспрессо ТВ.

Портников назначает встречу НВ в по­пулярном киевском заведении Aroma Espresso bar. Журналист с одноразовым стаканом холодной воды в руках садится за столик, жестом приглашает НВ к беседе и почти мгновенно погружается в проведение исторических параллелей с тем, что происходит в Украине и за ее пределами.

Иосиф Сталин совершил счастливую для всех нас ошибку, аннексировав страны Балтии. Точно такую же ошибку совершил Владимир Путин, аннексировав Крым. Первая аннексия привела к распаду СССР, вторая — весьма вероятно приведет к демонтажу Российской Федерации.

Случай со странами Балтии подтверждает принцип: если внутри империи есть свободное общество, и она ничего с ним не может сделать, то империя погибнет. Свободу, бытовавшую в Латвии или Эстонии образца 80‑х, было невозможно представить, например, в очень советской и консервативной Украине. Люди в Прибалтике не только слушали западные радиоголоса, но и выходили с радиоприемниками к зданию Юрмальского отделения КГБ СССР — там лучше ловилась радиоволна.

Бывая там, я общался с людьми, которые говорили о независимости балтийских стран, а в книжных магазинах можно было купить книги об оккупации 1940 года. Существовать с таким анклавом внутри невозможно, и Советский Союз рухнул.

Аннексия Крыма поставила под вопрос ранее непререкаемый суверенитет Российской Федерации. После присоединения Крымского полуострова Россия — это государство с неопределенными границами. Это государство, один из федеральных округов которого, по сути, не является федеральной территорией с точки зрения международного права. Но является таковым с точки зрения внутреннего права. И как только появится необходимость решить вопросы, связанные с международным правом, тут же возникнет реальный прецедент, который позволит и иным субъектам, а особенно национальным республикам, подумать о своем свободном будущем.

Украинской независимости не 25, а два года. Десятилетиями до объявления независимости Украина была самой верной республикой в составе Союза, за исключением ее западной части. Даже во время перестройки Украина оставалась бÓльшим Советским Союзом, чем Москва или Санкт-Петербург. Независимость Украины стала не достижением народа, а совпадением интересов двух групп в республиканской элите того периода: коммунистов и национал-демократов. Вторые хотели независимости, а первые просто недооценили ситуацию.

Украинские коммунисты хотели спастись от, как они думали, победившей в Москве демократии. Для них поражение августовского путча и приход к власти Бориса Ельцина стали сигналом опасности, арестов и политического преследования. Независимость Украины была обещанием, что здесь Советский Союз продолжит существовать даже после распада большого Советского Союза. Поэтому в 1991 году УССР переименовали в Украину, при этом сохранив эту самую УССР на большей части страны. И так мы прожили до 2014 года — постепенно сформировались постсоветская Россия и постсоветская Украина, а вместо границы между ними лежал огромный кусок Советского Союза. Именно туда в 2014 году и вошли российские войска.

Еще одним ярким примером Советского Союза все эти годы был Крым. В нем только крымские татары были несоветским субъектом. Все остальные были абсолютно советскими.

Когда я говорю, что Украина стала независимым государством в последние два года, я имею ввиду только одно — она стала независимой от России. Прежний русский протектор хотел, чтобы наш суверенитет был уничтожен, а мы стали частью его собственного государственного проекта. Раньше вся наша реформаторская активность сводилась к тому, что мы что‑то пытались менять, обжигались и бежали за деньгами в Москву. Сейчас в России денег на нас нет и больше не будет. В России есть деньги только на нашу дестабилизацию.

А Украина вновь зависима, но теперь уже от Запада. Без западной помощи, без западных денег, без западных институциональных советников мы не проживем и недели. И здесь у нас есть счастливый шанс.

Западный протектор хочет попросту от нас избавиться, чтобы мы жили на свои деньги, а у них больше не брали. Задача коллективного Запада — помочь Украине стать такой же, как Польша или Румыния. И тут наши интересы совпадают. Вот мы сейчас как раз на этом этапе.

За прошедшие два года мы демонтировали криминальную республику, восстановили олигархическое правление с элементами реформаторских попыток. Дальше придут популисты, и только после них возможны институциональные изменения.

Я думаю, главным реформатором в новейшей истории Украины останется Арсений Яценюк. То, что смогло сделать правительство Яценюка,— это не институциональное реформирование, а переход на другие цивилизационные рельсы. Люди, которые сегодня выступают с критикой правительства Яценюка, будут спустя некоторое время восприниматься как безответственные и опасные популисты, потому что время популистов наступит очень скоро.

Первый тезис эпохи популистов в том, что все развитие Украины они сводят к антикоррупционной деятельности. Что говорит профессиональный антикоррупционер населению? Если мы преодолеем коррупцию, то будем жить лучше. А что говорю людям я? Если мы преодолеем коррупцию, нас ждут десятилетия честной бедности. Мы будем жить хуже, и от этого не уйти.

Профессиональный антикоррупционер говорит: пересажаем всех коррумпированных чиновников, и коррупция закончится. Тем самым он заявляет — ведите себя как хотите, проблема уровнем выше. Это неправда. В Украине коррупция пронизывает общество сверху донизу, как минимум на трех уровнях. Есть коррупция властная, олигархическо-чиновничья, есть коррупция мелкого и среднего бизнеса, есть коррупция обывательская, когда вы благодарите деньгами преподавателя или врача. Это та же коррупция, вы ничем не отличаетесь от чиновника, наживающегося на каких‑то государственных предприятиях, с точки зрения этической. До войны многих удивляло, что человек на условно богатом востоке страны живет хуже, чем человек на условно бедном ее западе. Разница, в том числе, в типах коррупции.

На востоке коррупция олигархическая, когда человек владеет огромным предприятием и выводит деньги в офшор, а на западе коррупция местного уровня, почти горизонтальная, но оттого она не менее аморальна. И если не преодолеть все эти виды коррупции, страна останется коррумпированной, а самое главное, она останется ценностно разобщенной. А потому нам нужны системные действия, новые законы и рутинная работа над самими собой. Одни только громкие посадки не решают проблемы коррупции, они лишь удорожают ее.

Нам также ошибочно все время пытаются доказать, что без борьбы с коррупцией невозможен экономический рост. Но история знает примеры, когда коррумпированные страны демонстрировали чудеса экономического роста. Например, в Италии экономический рост наблюдался на фоне послевоенной коррупции и возрождения мафии. Пришедший к власти после публичной антикоррупционной операции Чистые руки Сильвио Берлускони не столько победил коррупцию и мафию, сколько замедлил рост.Другой пример — Малайзия. Ее коррупцию невозможно сравнить с соседним Сингапуром. Однако Малайзия еще недавно показывала чудеса экономического роста. К тому же еще недавно это была авторитарная страна. Все эти примеры о том, что экономический рост и проблема коррупции не связаны друг с другом.

Украинцы сравнивают свою страну с Израилем и Польшей, но лучше сравнивать ее с Румынией. Израиль как государство строился на социалистической этике. А ее наше общество, травмированное коммунизмом, не приемлет. У нас до сих пор нет ни одной сильной левой партии, а на любую идеологию люди смотрят с подозрением.

Основами сельского хозяйства Израиля были кибуцы, где люди вообще не имели никакой собственности. И мошавы, где собственность существовала личная и общественная. То есть это были колхозы и суперколхозы. Израиль с первого дня воевал с врагом, который хотел его уничтожить. И все население Израиля понимало, что враг хочет их уничтожить. У нас нет такой ситуации. У нас до сих пор часть населения считает, что нужно помириться с Россией.

Также неудачно сравнение Украины с Польшей, где совершенно иные этические установки. Во-первых, там католицизм, во‑вторых, восторжествовавшие идеи этнонационального государства. А у нас ничего этого нет на большей части территории страны. Нашей Польшей в этическом смысле могла бы быть только Западная Украина.

А на Румынию вся остальная страна очень похожа. Как и в Украине, там была фактически уничтожена православная церковь с ее этикой, особенно в годы диктатуры Николае Чаушеску. Как и Украина, это была страна с тяжелой промышленностью и отсутствием гражданской ответственности у населения. Но Румыния как‑то пре­одолевает все эти проблемы и развивается. Хотя у нее тоже есть проблемы в борьбе с коррупцией и эти вечные лозунги. Румынские политики также обвиняют друг друга в коррупции, как и наши. Румыния кажется нам бедной, но мы гораздо беднее нынешней Румынии, хотя нам и сложно это признавать.

Украинское общество должно понимать, что без разрешения военного конфликта с Россией никакого серьезного развития не будет. Это касается и Донбасса, и Крыма. Пока мы не решим вопрос своей территориальной целостности, мы будем оставаться страной, опасной для инвестиций. И скорее всего это будет длиться до демонтажа нынешнего российского политического режима.

Поэтому если украинцы хотят, чтобы Украина была процветающей демократической страной, наша задача не столько построить свою страну, сколько содействовать демонтажу нынешней российской политической системы. В противном случае никакой Украины не будет. Или будет то, что есть сейчас.

Минский процесс — один из путей такого демонтажа. Мы ждем и затягиваем пояса. Вместе с русскими. Такова наша судьба.

Жизнь в условиях войны, глобального террора и глобальных вызовов — это цена за появление на карте мира. Украинцы часто ностальгируют: мол, как хорошо и спокойно мы жили в 90‑е или в нулевые. Ничего глобального у нас не происходило. Это так, только потому, что нас не было. Что происходит в условной Тамбовской области? Ничего. А мы были условной Тамбовской областью.

А теперь мы независимое государство. И получили те же риски, что и многие другие государства. Важно понять, что теперь, когда мы есть на карте мира, мир для нас будет меняться стремительно.