Провинция империи

В оккупированном Россией Крыму ждут всего и сразу: моста, туристов, денег, инфраструктурных проектов и счастья. И не получают ничего, кроме выросших пенсий, поднявшихся цен и памятников имперскому прошлому России

Катарина Штольц

С 8 утра на Херсонском железнодорожном вокзале не протолкнуться. Таксисты буквально снимают пассажиров со ступенек вагонов и уговаривают поехать именно с ними. “Симферополь! Ялта! Севастополь!” — перекрикивают они друг друга. Отсутствие прямых поездов в Крым сделало Херсон райским местом для таких автоперевозчиков.

Добраться из Киева в Крым теперь можно только на перекладных и в среднем за 20 часов: поездом и двумя-тремя автобусами.

За два часа из Херсона можно доехать до пропускного пункта Каланчак. Свежевыкрашенные мобильные домики, забетонированные пешеходные дорожки и даже ландшафтный дизайн в зоне ожидания намекают, что пограничники обосновались здесь надолго.

В очереди на админгранице с Крымом встречаются разные люди: от дедушки с сумкой на колесиках до откровенных пляжников в панамках и шортах. Последние в основном из Херсонской и Николаевской областей. “Да у нас яблоку негде упасть на пляжах. Вот, едем в Крым”,— поясняет дама из Херсона с тремя детьми, направляющаяся в Феодосию.

Украинские и российские пограничники стоят в десяти метрах друг от друга. “Интересно, а они подкуривать друг другу дают? — с иронией интересуется мужчина у своего попутчика и, миновав блокпост, громко произносит:— Ну, здравствуй, остров Крым!”.

Действительно, очень похоже на остров: сразу после прохождения паспортного контроля в сторону Крыма полностью пропадает любая украинская мобильная связь — не работает даже в роуминге. Да и про гривни можно забыть — никто не хочет их брать. А местная банковская система и железнодорожный транспорт обслуживают лишь внутренних потребителей.

В автобусе, который везет вновь прибывших на полуостров,— девушка с огромным желто-голубым браслетом на правой руке. На шее у нее кулон с сердечком и надписью I love Ukraine. Никто не обращает на нее особого внимания. За два часа в пути из ее наушников постоянно доносятся повстанческие песни УПА. Все это происходит под флажками Вежливые люди и Крымская весна, которые развесил по салону водитель.

Две параллельные реальности встречаются не только в этом автобусе — весь Крым словно живет в них.

Железнодорожный вокзал Симферополя, который раньше напоминал улей, теперь больше похож на заброшенный город Припять — пуст и тих: отсюда отправляется всего несколько электричек в Севастополь и Евпаторию. Таксистов практически нет, а здание McDonald’s так и стоит опечатанным со времен оккупации.

Вся жизнь перенеслась в некогда Международный аэропорт Симферополя. Контролирующая полуостров власть сделала в нем современный ремонт, расширила полосы, улучшила инфраструктуру. Здесь каждые 5–10 минут приземляются самолеты. Основные направления — Москва, Санкт-Петербург, Самара, Ростов-на-Дону, Челябинск, Екатеринбург, Новосибирск. В газетном киоске прибывающим предлагают купить книги убитого журналиста Олеся Бузины, историю Российской империи и календари с Владимиром Путиным.

Набережная Симферополя — та, что вдоль реки Салгир,— никогда не отличалась ухоженностью и ремонтом. Но сейчас она превратилась в настоящие джунгли: деревья разрослись так, что во многих местах перекрыли доступ пешеходам. Традиционно разбитая плитка и еще не украденные части забора практически самоуничтожились от бездеятельности коммунальщиков. В таком же ужасающем состоянии не только пешеходные, но и проезжие части дорог. Порой после дождя в ямах образуются целые бассейны глубиной по щиколотку.

— Встречаемся в кафе на Екатерининской,— говорит своему киевскому приятелю симферопольский знакомый.

— В Симферополе нет такой улицы.

— Это ты так думаешь,— слышится смех в ответ.

Действительно, центральную пешеходную улицу имени Карла Маркса оккупационные власти решили по‑своему декоммунизировать, переименовав ее в Екатерининскую.

Имперство — тот еще “старый новый” тренд Крыма. Спустя два года в столице республики легко можно встретить флаг Российской империи на здании, или билборды с историческими фактами о царской России, или же объявление о выступлении Имперского русского балета.

Российская империя и показное православие в Крыму причудливо сочетаются с советским прошлым. Особенно заметно это в центре Симферополя.

На той же Екатерининской достроили крупнейший в Крыму православный собор Александра Невского. Его золотые купола теперь заглядывают в окна крымского парламента. Десятилетия назад восстанавливать его начинал нынешний украинский нардеп и крымчанин Сергей Куницын. Затем к процессу поочередно подключались все местные власти, периодически меняя имя мецената на памятной табличке у входа. В итоге собор достроили лишь недавно, за 100 млн руб. и уже под патронатом российского президента Владимира Путина. О последнем факте сообщают огромные вывески со всех четырех сторон храма.

К забору собора теперь прилегает сквер Победы, восстановленный вокруг памятника советскому танку-освободителю, который стоял здесь испокон веков. Тротуарную плитку перед танком выложили в форме звезды, а на его башню водрузили советский флаг.

Недалеко от входа в крымский парламент, который нынче называется Государственный совет Рес­публики Крым, открыли памятник вежливым людям. Тем самым, которые совершили вооруженный захват парламента в ночь на 27 февраля 2014-го. Перед скульптурой — небольшая очередь из желающих сфотографироваться на фоне.

Россия полюбила открывать новые памятники на аннексированном ею полуострове: за два с половиной года их только в Симферополе появилось более десяти. Самый свежий презентуют в конце июля — “повезло” императрице Екатерине II.

Преобразилась и главная площадь крымской столицы — Ленина. Каждый вечер на экране над входом в расположенный здесь Украинский музыкальный театр, теперь называемый Государственный академический музыкальный театр Республики Крым, показывают патриотические видео или просто развевающийся флаг РФ.

“Знаете, как запоминаем цвета на флаге? Очень просто — КГБ: красный, голубой, белый”,— то ли шутит, то ли всерьез произносит по этому поводу выпускница одного из крымских вузов Вероника.

Напротив театра — здание Совмина, его тоже захватывали зимней ночью 2014 года. Сейчас же две туристки из Бурятии просят их сфотографировать на фоне конструкции с модным хештегом “Крым. Россия. Навсегда”. Они счастливо улыбаются в объектив.

Добраться в Ялту из Симферополя на вокзале предлагают, как это пишут в путеводителях, “по самой длинной в Европе горной троллейбусной трассе”. Если повезет, приедет новый троллейбус, менее удачливые будут трястись 2,5 часа в старом чехословацком — за 114 руб. (45 грн).

“Я каждые выходные езжу в Симферополь. Покупаю книги и продукты, они тут значительно дешевле”,— рассказывает 72‑летняя ялтинка Татьяна. Женщина оптимистична и всем довольна, несмотря на цены, которые, по ее словам, “не подорожали, а увеличились”. Их рост она объясняет множеством факторов: санкциями, блокадой и отсутствием моста.

С осени 2015‑го, когда началась продуктовая блокада Крыма и украинские товары пропали из магазинов полуострова, продукты заметно подорожали. Для них осталась одна дорога — через паромную переправу в Керчи.

Приезжие — россияне и украинцы — отмечают: цены в сфере обслуживания порой достигают уровня московских.

То же самое можно сказать и про среднюю стоимость продуктовой потребительской корзины, если судить по ценам на симферопольском рынке. Помидоры стоят 60 руб. (24 грн) за 1 кг, огурцы — 90 руб. (35 грн), картофель — 25–35 руб. (10–13 грн), лук — 18 руб. (7 грн), морковь — 21 руб. (8 грн). Литр молока обойдется в 40–50 руб. (15–19 грн). За 1 кг курятины просят 160 руб. (63 грн), за свинину — все 300 руб. (120 грн).

С Керченским мостом Татьяна, как и многие крымские пенсионеры вслед за российскими телеканалами, связывают настоящий расцвет Крыма — и продукты дешевые привезут, и туристов тьма приедет.

Татьяна хорошо подкована политически — знает всех “заклятых врагов” в украинском политикуме по фамилиям, не стесняется крепкого словца в их адрес. Примерно так же она рассуждает и о крымской молодежи, которая все чаще покидает полуостров: “Что вы хотите от недоразвитого, тупого поколения? Какое решение оно может принять?”.

“Тупое поколение” — наиболее активные студенты и молодые специалисты — принялось уезжать из Крыма еще с весны 2014‑го. Порой выбирались целыми офисами и компаниями, чаще всего это происходило в сфере IT.

Этот поток не оскудел и до сих пор: аттестаты и дипломы крымско-российского образца не признаются нигде в мире, а крупные фирмы не могут работать на полуострове из‑за международных санкций.

Большая часть молодежи едет учиться в крупные вузы Москвы, Санкт-Петербурга, Ростова и Краснодара, другие штурмуют украинские университеты. “Уже сегодня, спустя только четыре месяца [после открытия], у нас несколько тысяч заявок от крымских абитуриентов, студентов и преподавателей, желающих учиться и учить на материке”,— говорит Владимир Казарин, ректор воссозданного недавно в Киеве главного крымского вуза — Таврического национального университета им. Вернадского.

Внешне на главной прогулочной улице Ялты мало что изменилось. Людей немало, но в кафе и ресторанах полно свободных мест — то ли цены, то ли сервис отпугивает посетителей. На городском пляже также достаточно народа, хоть это и не самое лучшее место для купания.

Но многие связанные с туризмом в Крыму организации и лица уже сейчас признают, что в этом году отдыхающих приехало еще меньше, чем в прошлом. Хотя официальная статистика оккупационного минтуризма Крыма утверждает, что с каждым годом поток нарастает: мол, в 2014‑м на полуостров прибыло 4 млн туристов, в 2015‑м — 4,5 млн, а в этом — уже 2,2 млн.

Эта данные готов аргументированно оспорить Александр Лиев, экс-министр туризма АР Крым. По его мнению, учитывая существующую пропускную способность, в 2016‑м полуостров примет лишь 1,5 млн туристов. А с учетом недавнего снятия официальной Москвой запрета на посещение россиянами Турции — и того меньше. В итоге — падение турпотока в разы по сравнению с доокупационным периодом.

Наталья, согласившаяся пообщаться с НВ без упоминания ее фамилии, много лет работает риелтором в Ялте. Энергичная и слегка болтливая женщина на вопрос о том, как изменилась ее работа за это время, едва ли не истерит: “Да жопа! Большая российская жопа!” А после, чуть успокоившись, поясняет: “В прошлом году россияне приезжали на волне патриотизма, однако, простояв 30 часов в жаре на паромной переправе [между Россией и Крымом], плюнули возвращаться сюда еще раз”.

Женщина рассказывает, что раньше все ее квартиры были забронированы еще с зимы. “Киевляне приезжали, по $100 за сутки платили, и я проблем не знала. А сейчас сдаю по $40, и каждый день думаю, где искать отдыхающих”,— резюмирует риелтор.

С континентальной Украины в Крым за полгода, по данным Государственной пограничной службы страны, через три пункта перехода въехали всего около 160 тыс. человек вместо прежних миллионов. “Вряд ли всех этих людей можно назвать туристами и отдыхающими,— говорит Лиев.— Мой прогноз украинского турпотока в Крым за летние месяцы — это максимум 60–70 тыс. человек”.

В одном единодушны все эксперты — 90% отдыхающих в Крыму составляют граждане России. И теперь это люди постарше и семейные пары.

Дорога из Ялты в Севастополь пролегает по самой живописной трассе южного побережья Крыма. Взор путешественника от созерцания ландшафтов отвлекают многочисленные билборды с изображением Путина, который прямо с них обещает превратить Крым в жемчужину России.

Севастополь выглядит намного ухоженнее Симферополя и Ялты. Аккуратно выкрашенные клумбы с цветами и чистые улицы. Людей, вышедших на вечерний променад на набережную, так же много, как и купающихся возле памятника затопленным кораблям.

Гостям города, как всегда, предлагают массу развлечений и сувениров. Тренд этого лета — футболка с портретами советского лидера Никиты Хрущева и Путина и надписью “Крым сдал, Крым принял”.

Самое дешевое пиво, как и мороженое, обойдется в 100 руб. (40 грн), а получасовая прогулка на катере по бухтам Севастополя — 300 руб. (120 грн). Экскурсоводы рассказывают об исторических сражениях и с гордостью демонстрируют боевые корабли Черноморского флота. Среди них достаточно судов, захваченных у Украины.

На борту последних находятся те, для кого оккупация — это хорошо оплаченное предательство. В первые два года после аннексии лидирующими по уровню доходов стали военная и бюджетные сферы, а также пенсионеры. На сегодня военные остаются вне конкуренции — их зарплата в Севастополе колеблется в пределах 40–70 тыс. руб., это около 17,5–27,5 тыс. грн. А вот у медиков и учителей, которым поначалу выплаты повысили, после индексации и сокращений они значительно уменьшились.

С учетом стремительного роста цен платежеспособность населения вернулась к украинским показателям. Средняя зарплата по Крыму составляет 8–12 тыс. руб. (3–5 тыс.грн), а средняя пенсия — 12 тыс. руб. (5 тыс. грн) при установленном для пенсионеров прожиточном минимуме в 8 тыс. руб. (3 тыс. грн).

У тех, кто работает сам на себя, положение похуже. Частные предприниматели, которые в российском правовом поле столкнулись с множеством проблем, периодически проводят митинги и забастовки. Но протестуют исключительно против местных властей, ища защиты в Москве. “У власти остались все те же люди, что были при Украине. Они привыкли воровать и сейчас продолжают делать то же самое,— жалуется Эдем, мелкий предприниматель из Евпатории.— Путину нужно прислать сюда новых людей и навести порядок, как везде по России”.

В целом же жизнь в Крыму не так уж плоха с точки зрения многих крымчан, особенно если они не замечают или не хотят замечать, что рядом с ними в кафе что‑то обсуждают адвокат и мать его подзащитного-политзаключенного, а в соседнем дворе вечером проводят дуа — мусульманскую молитву о судьбе пропавших и похищенных крымских татар.

С момента оккупации Крыма россияне открыли настоящую охоту на тех, кого они считают террористами и экстремистами. Число соответствующих уголовных дел по сравнению с недавним прошлым выросло в разы. За решетку отправили десятки украинцев и крымских татар, среди которых активисты, правозащитники и журналисты.

Результатом системных преследований крымских татар стали многочисленные процессы против членов Меджлиса, представителей религиозной организации Хизб ут-Тахрир и других. Десятки человек пропали без вести. “Все эти исчезновения людей, убийства стали средством поддержания “градуса страха” в обществе”,— говорит крымский татарин Исмаил, который до аннексии работал на госслужбе. Он уверен, что оккупационные власти оставили свои “неуклюжие попытки” демонстрации “всеобщего счастья”. “Их задача сводится к поиску врагов, террористов, мешающих строить рай на земле”,— печально заключает Исмаил.