Обед с Еленой Фроляк

Лицо украинского телевидения и канала ICTV нахваливает ресторанную еду и рассказывает о том, что, делая выбор между расчлененкой и книгой, современный телезритель всегда выберет расчлененку

Екатерина Иванова

Более чем 20‑летний опыт работы в новостях научил телеведущую Елену Фроляк, лицо которой наверняка знакомо всей Украине, ценить буквально каждую минуту. “Потому что ты знаешь, что такое полторы минуты [продолжительность стандартного сюжета],— просто объясняет ведущая программы Факты на канале ICTV.— Когда мне говорят, что полторы минуты — мало, я отвечаю, что за это время можно снять информационный блокбастер”.

Вот и Любимый дядя — ресторан, в котором Фроляк назначает встречу НВ,— не столько любимый, сколько удобный: находится в двух кварталах от офиса телеканала. “Четыре минуты — и я на месте”,— объясняет выбор заведения Фроляк, пока мы усаживаемся за столик.

Впрочем, как кормят в Любимом дяде — а это преимущественно блюда ближневосточной кухни,— Фроляк нравится.

Мы берем меню, и я с трудом продираюсь сквозь череду новых слов: страччи, сфиха, папарделле, шакшука. Наблюдая мои попытки разобраться, Фроляк признается, что и сама никогда не обедала здесь обстоятельно, но отмечает, что хлеб и выпечка в заведении — выше всяких похвал.

— Мне, пожалуйста, салат с идеальным лососем,— определяется с заказом Фроляк, возвращая официанту меню.— А сейчас принесите американо.

Я заказываю то же. День выдался пасмурным и прохладным, и мы, расположившись на террасе, радуемся, что американо приносят почти сразу. Я начинаю беседу со знаменитой телеведущей с ее рекордного стажа работы на одном месте — в новостях на ICTV.

“Столько даже не живут”,— шутит она, отпивая кофе.

Четырежды лауреат самой престижной отечественной премии в области массмедиа — Телетриумф — как лучшая ведущая года, награжденная также орденом княгини Ольги, Фроляк признается, что даже спустя 20 лет рутины не чувствует.

Последние восемь лет она возглавляет информационную службу ICTV, балансируя между тем, чтобы угодить зрителям и не скатиться в желтизну. Маркетинговый отдел канала, регулярно отслеживающий интересы аудитории (целевая

аудитория ICTV — это мужчины 33–54 лет), докладывает: народ хочет звезд, криминала, горячих новостей. А чтобы не потерять рейтинги, телевидение вынужденно идти у народа на поводу.

Причем, как показывает практика, если новость со знаком плюс, будь она хоть о самой звездной звезде — смотреть не будут. Другое дело — звезда, замешанная в криминале.

— Вот буквально недавно мы рассказывали о Криштиану Роналду. Ну, уж большую звезду найти тяжело. Даем новость о том, что он отдал € 330 тыс. [призовые за Евро-2016] на лечение больных раком детей. Зрители ушли,— пожимает плечами Фроляк.

Впрочем, зрительские приоритеты не лишают ее боевого запала: “Мы не сдадимся. Мы не готовы потакать дурному вкусу”. Фроляк убеждена, что аудиторию нужно учить, а не подстраиваться под ее желания. Именно поэтому в Фактах выходят материалы о кино, театре и экологии, провальные с точки зрения рейтинга.

— Знаете, если смотреть на рейтинги, нужно забыть о книгах, кино, театре, о здоровье и образовании, хорошо идет только расчлененка.

Было время, она вела авторскую программу Хорошие новости. Правда, недолго. “Потому что при слове книга зритель уходит, как ни старайся”,— объясняет она.

— А продюсеры разделяют вашу точку зрения? — интересуюсь я.

— Генеральный директор [Александр Богуцкий] нас очень поддерживает. Хотя честно скажу, когда смотришь кривую зрительского интереса по выпуску, руки опускаются.

На украинском телевидении у Фроляк репутация убежденной оптимистки: она всегда энергична и в форме. А от выгорания ее спасают два испробованных средства. Когда силы на исходе, телеведущая идет к гендиректору “плакать”: “Саш, я так устала, так устала”. Еще один безотказный вариант — небольшое путешествие, хотя бы на три дня.

Причем она — одна из немногих телеведущих, кто продолжает работать “в поле” и репортерскую работу любит больше студийной.

— Я не перестаю удивляться Швеции: когда делала цикл сюжетов о том, как страна стала такой эко-френдли, узнала, что шведы пять раз перерабатывают бумагу,— воодушевляется Фроляк.— У них в каждом городе огромный перерабатывающий центр, где отдельно сортируют белое, темное и уже переработанное стекло. Каждая домохозяйка в Швеции складывает в специальный пакет из переработанной бумаги очистки. И каждый день приезжает контейнер, куда собираются органические отходы. Потом их везут на огромный завод, где делают из них биогаз, на котором ездит весь коммунальный транспорт Стокгольма.

Впрочем, к такой идеальной картинке Швеция шла долго: по словам Фроляк, на то, чтобы приучить шведов правильно сортировать мусор, ушло десять лет.

— А нам сколько лет понадобится?

— Нужно не уставать повторять,— отвечает Фроляк.— Ведь маленькие шаги и простые правила приводят человека к тому, что он начинает жить лучше.

Она верит, что именно информационно-просветительская функция — главное предназначение журналиста.

Мы говорим о выборе тем на телевидении и касаемся информационных войн. Я спрашиваю, как защитить украинское информационное пространство от агрессора.

— Нужно просто рассказывать правду как можно объективнее. Только так. Если есть неприятные новости с нашей стороны, о них нужно говорить. Если в армии перегибы и воровство, об этом нужно кричать.

— А журналист, по вашему мнению, имеет право на публичную гражданскую позицию? Он может открыто поддерживать одну из сторон конфликта? Или должен быть над схваткой? — спрашиваю я.

— Журналисту без позиции нечего делать в этой профессии. Я всегда говорила: журналисты, которым все равно,— ошиблись профессией,— распаляется Фроляк.

— Я о том, что, занимая определенную позицию, есть риск превратиться в гражданского активиста, политика или просто перестать быть объективным,— уточняю я.

Фроляк отпивает кофе и на пару секунд замолкает.

— Когда побили студентов [на Майдане в 2013 году], я бежала туда, хотя очень боюсь мест скопления людей. Я недолго была, но как было не прийти. Прежде всего мы граждане, а уже потом — журналисты.

События последних лет утвердили Фроляк в ее позиции. По иронии судьбы, российский журналист Дмитрий Киселев, тот самый ярый пропагандист российского ТВ, в свое время был шеф-редактором Фактов на ICTV.

“Много чему мы у него научились”,— признает его профессиональные качества Фроляк. Затем он уехал в Москву, а через некоторое время мир именно от него узнал о “бандеровской хунте”, “распятом мальчике” и о том, что Украина готовится бомбить Москву.

— Все отношения оборвались автоматически,— констатирует Фроляк.— У меня даже не было желания что‑то выяснять.

Заметно, что разговор о Киселеве ей неприятен, а тут как раз приносят салаты.

— Видите, как красиво? — хвалит Фроляк керамические тарелки ручной работы, на которых подают еду, и начинает обстоятельно нахваливать их содержимое.— Мне нравится, что здесь картошка, рыба, овощи — этот салат как полноценное блюдо. Съедаешь и сыт.

И тут мы замечаем, что наш столик ходит ходуном.

— Господи, в каком бы ресторане я ни была, стол обязательно шатается, даже за границей! — восклицает Фроляк.— Или это я такая невезучая?

С везением у теледивы и правда не очень. Например, на факультет журналистики она поступала трижды, первые два раза провалилась. После первой неудачи пошла работать уборщицей, поэтому первая запись в трудовой книжке у звезды украинского телевидения — технический работник районной больницы.

— У меня [в больнице] постоянно крали веник, и я носила его с собой,— Фроляк ударяется в воспоминания.—А еще у меня был магнитофон Карпаты 201А, чтобы нескучно было убирать — его я тоже носила с собой. Ходила, знаете, с сумкой, а в ней магнитофон и веник.

— Может, вам плед? — заботливо интересуется официант.

— Нет, мне и так прекрасно.

Фроляк не преувеличивает: у нее богатая мимика, способная точно передать настроение, и даже если “отключить звук”, легко понять, нравится ли ей то, о чем она говорит, или не очень.

Безупречный макияж, синие укороченные брюки, темный кардиган и светлая блуза, в ушах — жемчуг. Ее экранный образ полностью отвечает реальному. Даже манера говорить — очень быстро, почти скороговоркой — не только для телевидения, но для жизни.

— На вступительном экзамене по истории СССР мне сказали: “У вас мысли не успевают за вашим языком. Можно помедленнее?”

Помедленнее нельзя — она живет на максимальной скорости.

— Бывает, проснусь, сяду на велосипед, поеду, искупаюсь, сделаю зарядку, вернусь, приготовлю что‑то, а семья и муж [Сергей Соловьев, главный оператор ICTV] только просыпаются,— описывает она свое утро.— Мы выбрали себе такую профессию. Если не тянешь такой темп, значит, надо менять работу.

— Вы никогда не думали об этом?

— Мне кажется, что уже подходит новое поколение и нужно сворачиваться. Я не собираюсь сидеть до пенсии в эфире.

— А куда?