Тем, кто любит погорячее

Богатая нефтью и алмазами Ангола объявила курс на развитие туризма, поставив на впечатляющие африканские пейзажи и вложив миллионы в роскошные курорты. Упрощение визового режима, безопасность и строительство дорог оставили на потом

Анна Павленко

В трехнедельное автомобильное путешествие по Анголе украинский писатель Макс Кидрук отправился зимой 2012 года. В жаркую южноафриканскую страну его пригласил товарищ, который более двух десятилетий работает в местной нефтяной компании.

“Без резидента Анголы, который может сделать официальное приглашение, попасть туда невозможно”,— рассказывает искушенный путешественник Кидрук. И признается, что ангольская виза обошлась ему в $200 и стала одной из самых дорогих в его коллекции.

Отраслевые эксперты признают: Ангола, как и весь африканский регион к югу от Сахары, пока не слишком открыта для туристов. Однако в тропической стране есть живописные ландшафты и богатая фауна, а значит — немалый туристический потенциал.

Начиная с 2002 года, когда в бывшей португальской колонии завершилась затяжная гражданская война, поток прибывающих сюда иностранных гостей начал расти. По данным Всемирной туристической организации при ООН (UNWTO), в 2014 году границу Анголы пересекли почти 600 тыс. путешественников — в три раза больше показателя десятилетней давности. Что, впрочем, довольно мало для 25‑миллионной страны. Для сравнения: вдвое больше туристов в прошлом году посетили миниатюрный Маврикий и втрое больше — крохотную Мальту.

Ключевыми барьерами на пути тех, кто мечтает побывать в Анголе, стоят сложные визовые процедуры, неразвитая транспортная и дорожная инфраструктура, невысокое качество сервиса и плохое знание местными жителями английского языка. Кроме того, путешествовать здесь дорого: средняя стоимость восьмидневного тура из Киева с перелетом, проживанием, питанием и экскурсиями составит около $6,5 тыс.

Даже для африканцев попасть в Анголу непросто: в рейтинге Africa Visa Openness Report 2016, который определяет легкость путешествий по Африке для жителей этого континента, Ангола занимает 49‑е из 52 мест.

Тем не менее местные власти намерены переломить ситуацию и за счет развития туристической индустрии диверсифицировать экономику. Сегодня Ангола — 14‑й крупнейший добытчик нефти в мире, экспорт черного золота обеспечивает более 50% ее ВВП. Тогда как доходы от туризма и смежных отраслей — всего‑то 4%.

Помимо снижения сырьевой зависимости экономики, прием иностранных гостей мог бы улучшить жизнь простых ангольцев, считают аналитики. Сегодня, по разным оценкам, от 40% до 70% населения живет за чертой бедности. А в рейтинге Human Development Index по уровню жизни, образованности и долголетию Ангола занимает 148‑е из 186 мест.

Вдали от больших городов посреди ангольской саванны возвышается нагромождение массивных темных валунов. Это Черные камни Пунго-Андонго — застывшие выбросы лавы, которые впечатляют туристов своим масштабом и интригуют сложенными о них легендами. Местные жители верят, что среди камней есть Мужской и Женский. Прикосновение к первому дарит мужскую силу, ко второму — красоту и целомудрие.

Это одна из многих достопримечательностей, ради которых путешественники стремятся попасть в Анголу. Среди природных богатств этой страны — 1,5 тыс. км океанического побережья с песчаными пляжами, тропические леса, горы и пустыни, реки и водопады, разнообразная флора и фауна. Здесь создано шесть национальных парков, где в своей естественной среде обитания прямо на глазах у туристов разгуливают львы, леопарды, слоны, антилопы, зебры, носороги и гиппопотамы.

“В Анголе, безусловно, есть что посмотреть”,— подтверждает Кидрук. И тут же вспоминает поездку, которая произвела на него наибольшее впечатление. В 33 км к северу от ангольской столицы Луанды раскинулось кладбище кораблей под названием Прая Сантьяго. Чтобы не тратиться на утилизацию, судовладельцы оставляют здесь свои старые корабли. В итоге побережье Атлантического океана усеяно сотнями огромных проржавевших суден.

Особого внимания заслуживает сама Луанда — город контрастов, где невероятная роскошь граничит с ужасающей бедностью. С началом нефтяного бума сюда начали съезжаться иностранные специалисты, привлеченные солидными заработками. Именно им город обязан постоянным ростом стоимости жизни и тем, что сегодня он достиг мирового максимума.

Опубликованный в июне рейтинг самых дорогих городов мира от международной консалтинговой группы Mercer Human Resource Consulting закрепил за 6‑миллионной Луандой первое место. Таким образом, ангольская столица опередила финансовый центр Европы Цюрих, а также азиатских тигров Сингапур и Гонконг.

Месяц аренды квартиры с двумя спальнями обходится приезжим в $7 тыс. А самый скромный номер в бюджетном отеле в центре города стоит $90 за сутки. Для среднестатистического ангольца, который живет на $2 в день, это астрономическая сумма. Не по карману местным жителям и шопинг в дорогих супермаркетах и торговых центрах Луанды.

Современная инфраструктура, рассчитанная на состоятельных экспатов и местную элиту, выросла в ангольской столице за последние полтора десятка лет. С 2002 года африканцы принялись заново строить дороги и жилье, разрушенные во время 27‑летней гражданской войны, которая разразилась в Анголе сразу после обретения независимости от Португалии в 1975‑м.

Восстановлению страны способствовали миллиардные кредиты от Китая, Бразилии и стран Евросоюза, а также неплохая динамика местной экономики: в 2003–2008 годах высокие цены на нефть толкали ангольский ВВП вверх в среднем на 17% в год.

Однако в 2014‑м стоимость сырья начала падать. В итоге к концу 2016‑го инфляция достигла 45%, а рост ВВП замедлился до 0,9% в год. С началом рецессии местным властям стало все сложнее находить деньги для инвестиций в туризм, констатирует Аслак Орре, старший исследователь сравнительной политологии норвежского Института Кристиана Михельсона, который специализируется на вопросах госуправления в Анголе. Начиная с 2002‑го он каждый год по нескольку недель проводит в этой стране.

Однако теперь правительство заявляет туристическую отрасль в числе шести стратегических секторов для инвестиций — вместе с энерго- и водообеспечением, транспортно-логистической сферой, телекоммуникациями, строительством и медиа.

В возведение роскошных курортов и дорогих отелей страна уже вложила десятки миллионов долларов. А в 2014‑м в Анголе даже появился специальный Отельный фонд Африки — на его учреждение выделил $500 млн государственный инвестиционный фонд (FSDEA), который возглавляет сын действующего президента Анголы Хосе Филомено душ Сантуш.

За последние 15 лет в Анголе появилось много новых отелей, подтверждает Орре. Однако опытные туристы не увидят на их вывесках названий известных сетей, и практически все они ориентированы на путешествующих по работе, подчеркивает он. Ведь на командировки своих сотрудников нефтяные компании выделяют немалые суммы.

“Вероятно, ни одна [международная] сеть отелей не верит, что в скором времени здесь появится прибыльный туристический рынок”,— объясняет эксперт отсутствие транснациональных гостиничных брендов.

Между тем в скором времени в Анголе откроется так называемый Институт гостеприимства, уже успевший получить финансирование в $20 млн. Это учебное заведение будет готовить кадры для туристической сферы. Создание института эксперты называют хорошей возможностью для Анголы, 60% населения которой составляет молодежь.

“Создание рабочих мест для молодых людей особенно важно, поскольку это снижает молодежную безработицу, которая может стать источником нестабильности в стране”,— подчеркивает Аннабет Вийтенбург, представитель Всемирного совета по туризму и путешествиям (WTTC).

Пока же сервис остается слабой стороной Анголы, да и местные нормы поведения разительно отличаются от принятых в Европе. Кидрук вспоминает, как в первый же день своего путешествия столкнулся с агрессией и белым расизмом: когда товарищ привез его в свое жилище в Луанде, завидевшие в своем дворе чужака соседи стали кричать: “Убирайся вон!” А один даже запустил в гостя камнем.

Тогда же Кидрука предупредили: в Анголе иностранцу не стоит смотреть в глаза прохожим, это может быть расценено как проявление враждебности.

Впрочем, живущие в Луанде десятилетиями белокожие экспаты нашли способ разрешить ситуацию. Например, товарищ Кидрука каждый месяц платит определенную сумму местным беднякам, чтобы его машина и другое имущество оставались в сохранности.

В рейтинге Всемирного экономического форума Travel and Tourism Competitiveness Report 2017 регион Африки к югу от Сахары, к которому относится и Ангола, называют наименее развитым с точки зрения привлечения туристов. Местные дороги разбиты, в стране практически отсутствует транспортная инфраструктура, а полиция коррумпирована и настроена враждебно, утверждают побывавшие в Анголе иностранцы.

К их нелестной оценке присоединяются и международные организации. Так, Transparency International в своем Индексе восприятия коррупции ставит Анголу на 13‑ю строчку с конца. Худший результат демонстрируют всего несколько стран, среди которых Венесуэла, Северная Корея и Сомали. Еще ниже позиция Анголы в рейтинге легкости ведения бизнеса Doing Business от Всемирного банка: 182‑я из 190.

Процветающее взяточничество, слабо развитая финансовая система и другие неблагоприятные условия существенно снижают инвестиционную привлекательность Анголы и отталкивают туристов, которым для путешествия по стране приходится покупать дорогие комплексные туры у агентств либо полагаться на поддержку местных друзей.

“Не представляю, как бы я путешествовал по Анголе один”,— признается Кидрук, которому помощь товарища потребовалась не только для визы, но и в организации поездки, а также в вопросе безопасности.

К факторам, которые препятствуют развитию ангольской туриндустрии, исследователь Орре добавляет отсутствие электричества и санитарных условий, дефицит ориентированных на туристов отелей и ресторанов, языковой барьер, а также заоблачные цены — в особенности на продукты и услуги затребованного путешественниками качества.

Он рассказывает, как в прошлом году работал в Каландуле, городке вблизи одноименного водопада, одного из крупнейших на Африканском континенте. “Благодаря водопаду это могло быть достопримечательностью №1, но отсутствие современных удобств меня откровенно шокировало!” — признается специалист.

Сегодня лишь четыре из десяти ангольских семей имеют доступ к безопасной питьевой воде, констатируют в ЮНИСЕФ. А в сельских регионах до сих пор обезвреживают оставшиеся после гражданской войны мины, что также не способствует туризму.

Однако эксперты уверены, что его развитие способно улучшить качество жизни ангольцев посредством создания новых рабочих мест и дополнительных денежных потоков. Но для этого индустрия должна быть организована с учетом принципов устойчивого развития, отмечает Вийтенбург.

“Это означает не только сохранение окружающей среды и культурного наследия, но и гарантию того, что полученные от туризма доходы попадут в карманы тех, кто обеспечивает его на местах”,— поясняет она.

Пока же большая часть отельной индустрии принадлежит иностранцам, и потому прибыль от нее также уходит за рубеж, продолжает Орре. Да и действующие туристические проекты обеспечивают рабочими местами совсем небольшой процент местных жителей. По данным WTTC, сегодня в туристической индустрии работает 1,5% всего занятого населения.

Однако Вийтенбург не теряет оптимизма: туризм на Африканском континенте имеет огромный потенциал, считает она. “Для его реализации странам необходимо сообща сосредоточиться на четырех ключевых задачах: усилении инвестиций в туристическую инфраструктуру, безопасности, общих визах для разных стран Африки, а также улучшении транспортного сообщения”,— говорит эксперт.