Обед с Михаилом Саакашвили

На открытой террасе киевского ресторана экс-президент Грузии, а теперь украинский оппозиционер рассказывает, почему грузинским президентом быть мучительно, одесским губернатором — дорого, а украинским политиком — правильно, и фотографируется со всеми желающими

Ольга Духнич

Обед с НВ — не первый опыт застольного интервью для Михаила Саакашвили. В апреле 2008 года третий президент Грузии и успешный ее реформатор, находясь на пике мировой славы, обедал с журналистом Financial Times.

Та трапеза проходила в одном из самых изысканных ресторанов Тбилиси, на стол подавали черную и красную икру, а завершилось все полетом на вертолете к границам непризнанной республики Южная Осетия.

Через три месяца началась Российско-грузинская война, фактически закончившаяся поражением Грузии. Россия признала независимость Абхазии и Южной Осетии и разместила на их территории свои военные базы.

Девять лет спустя Саакашвили, уже экс-президент Грузии и бывший глава Одесской областной администрации, а теперь один из самых ярких оппозиционных политиков Украины, обедает с НВ. Это происходит как раз за неделю до того, как по Киеву прокатилась оглушительная новость: президент лишил Саакашвили украинского гражданства. Впрочем, новость не застала политика врасплох: во время интервью он допускал такую возможность и обсуждал ее последствия с НВ. Но об этом — позже.

Для обеда Саакашвили выбирает ресторан крымскотатарской кухни Крым на киевском майдане Незалежности.

Он бывал в этом заведении не единожды, и его любимый столик расположен на летней площадке заведения, втиснутой между McDonald’s и небольшим грузинским рестораном Хачапури и вино. В обеденное время здесь многолюдно, а из динамиков звучит турецкая музыка.

Мой собеседник приходит на встречу пешком, в сопровождении охранника. Темные очки помогают ему некоторое время сохранять анонимность, но как только он их снимает, по летней площадке проносится оживленный говорок. Саакашвили в Киеве хорошо знают.

— Почему же мы встречаемся здесь, а не там? — после короткого приветствия спрашиваю я Саакашвили, жестком указывая в сторону грузинского ресторана.

— А здесь вкуснее, я тут постоянно обедаю,— честно отвечает экс-президент и тянется за меню.

— А главное — небанально: в Киеве крымскотатарских ресторана всего‑то три, а грузинских — сто три,— вторю ему я.

— Сто восемь,— авторитетно замечает Саакашвили. Среди грузинских ресторанов Киева у него есть свои фавориты — хинкальная Гоги и ресторан Саперави.

Мы заказываема шурпу, кебаб и янтыки. Для Саакашвили тут же приносят горячий турецкий чай.

Его судьба тесно связана с Украиной и ее первыми лицами. В Институте международных отношений КНУ им. Шевченко он получил первое высшее образование и познакомился с нынешним президентом Украины Петром Порошенко. С третьим президентом Украины Виктором Ющенко его также связывает многолетняя дружба.

В начале 2015 года президент Порошенко пригласил давнего друга и успешного реформатора Грузии занять пост главы Международного совета реформ, а уже в мае Саакашвили принял гражданство Украины и возглавил Одесскую областную администрацию.

Понадобилось полгода, чтобы президентская дружба разбилась об украинскую реальность. Сегодня экс-президент Грузии — один из самых ярых критиков действующего президента Украины. Однако и в сердца избирателей ему пробраться не удалось: его оппозиционную партию Рух нових сил поддерживают около 2%.

Вы с таким жаром критикуете президента Порошенко, что кажется, будто сражаетесь за внимание украинцев не с ним, а с Юлией Тимошенко. Это вам политических рисков не добавляет? — интересуюсь я, пока мы ждем заказ.

— Во-первых, для меня такое сравнение — комплимент,— молниеносно реагирует Саакашвили.— Я не разделяю многих ее взглядов, но Тимошенко — один из немногих реальных и талантливых украинских политиков,— не скупится на похвалы коллеге мой собеседник.— Да и вообще, критиковать Порошенко очень легко,— тут же переключается он на любимую тему.

Президент зачистил под себя все политическое поле, сконцентрировал в своих руках все парламентские и судебные рычаги власти, перечисляет Саакашвили.

— И я не просто Порошенко критикую, а их дуэт с олигархом Ринатом Ахметовым. И из‑за этого дуэта и того, что они делают, его власть в стране сейчас очень ослаблена,— поясняет он свою мысль.

— Не настолько, судя по социологии, чтобы большой и реальный шанс появился у вас. Есть и более перспективные конкуренты,— замечаю я.

— Да забудьте вы об этой социологии! У меня свой опыт есть. В 2012 году у меня в Грузии было 70% поддержки. И на фоне этих рейтингов мы проиграли парламентские выборы. Тогда я в глазах людей увидел, что мы проигрываем. Надо уметь читать глаза людей!

Мой собеседник, вспоминая свое политическое фиаско, демонстрирует предельную эмоциональность. Однако, взяв себя в руки, продолжает уже более спокойно:

— Верховная рада никогда не была такой безликой и неинтересной, как сегодня. Никогда правительство не было таким слабым. Если завтра его не станет, Украина этого не заметит,— продолжает он, подчеркивая, что даже в правительстве Януковича — притом что оно было “злочынне” — личностей имелось больше.

Саакашвили — один из самых ярых лоббистов досрочных выборов в Украине. Живописно рассказывая о рейдерстве и беззаконии в украинских регионах, он уверенно чеканит: парламентские выборы станут реальностью уже в ближайшее время, а приведет к ним массовое народное недовольство.

Так же убежденно он говорит об успехе своего нового политического проекта. В Украине уже давно сформировался запрос на новые лица, утверждает Саакашвили, и именно их он намеревается привести в новый украинский парламент.

— Хорошо, а как вы видите этот крутой поворот? Через новый Майдан? — спрашиваю я.

— Сценарии могут быть разные,— загадочно отвечает Саакашвили.

Он говорит, что уже в прошлом году, едва организовав свою партию, начал собирать в разных регионах Украины огромные залы сторонников.

— Это был не Майдан, но люди высказывали недовольство Порошенко, который сначала хотел торговаться с Арсением Яценюком за должности в Кабмине, но потом от него избавился и избежал выборов.

— С вашей помощью избавился, кстати,— напоминаю я.

— Да, в том числе с моей, в тот момент наши интересы сов­падали,— легко соглашается Саакашвили. Однако тут же признает, что ошибся и выборов все же надо было добиваться, потому что договорняк провластных политических сил все равно состоялся.

Появившийся с нашим заказом официант не отвлекает Саакашвили от темы.

— Американцы тогда очень не хотели досрочных выборов и давили на Украину.

— А теперь хотят? — интересуюсь я.

— А теперь им все равно. Поэтому нам решать.

Пробуя шурпу, искушенный в международных отношениях и называющий себя приятелем Трампа Саакашвили пускается в объяснение нюансов международной дипломатии. Он говорит об утрате международного интереса к Украине, поясняет это беспрецедентной коррупцией, а в качестве иллюстрации “усталости от Украины” приводит последний визит президента Порошенко в США.

— То, как Дональд Трамп принял Порошенко,— вернее, не принял, а только пригласил для фотосессии — это ведь тоже дипломатическое оскорбление. И не потому, что Трамп — пророссийский. С Украиной другие проблемы. Трамп любит ассоциировать себя с успехом. С провальными политиками ему неинтересно встречаться,— Саакашвили не оставляет Порошенко шансов.

О, давайте поговорим о провалах,— оживляюсь я.— Два года назад вы стали главой Одесской обладминистрации. На старте у вас был свой начальник полиции, свой прокурор, свой глава таможни. Так почему же ничего не получилось?

— Ну и что? — горячится Саакашвили.— У начальника полиции все функции забрали через два месяца, прокурора выгнали через пять месяцев после того, как он был назначен. Это была игра в наперстки.

Раздраженно отодвигая от себя тарелку с остатками шурпы, Саакашвили продолжает:

— Напомню, что дело по ОПЗ [Одесскому припортовому заводу], которое привело к отставке Яценюка, инициировал все же прокурор Одесской области. Он завел уголовные дела на Сергея Кивалова и Дмитрия Голубева. Но вместо того, чтобы нам помочь, Порошенко заблокировал эти дела в судах. Я был назначен в мае 2015 года, а “фас” на нас был дан уже в январе 2016‑го. И это после Первого одесского антикоррупционного форума, когда я впервые назвал имена [подозреваемого в коррупции экс-депутата] Николая Мартыненко и [народного депутата, близкого соратника президента] Игоря Кононенко.

— Послушайте, но ведь вы понимали, что если будете не просто губернатором, а политиком, то примерно такой результат и получите? — удивляюсь я.

— Это Порошенко ошибся, назначая губернатором не маленького чиновника, а политика. Но я при этом думал, что он реально хочет, чтобы мы проводили политику. А оказалось, он просто хотел меня дискредитировать, считая своим конкурентом,— резюмирует Саакашвили.

В этот момент наш разговор внезапно прерывает юная барышня, которая просит Саакашвили сфотографироваться с ней.

— Вы откуда? — интересуется Саакашвили, немедленно выполняя просьбу.

— Из Нежина,— застенчиво отвечает девушка.

— Чудесный город! — восхищается Саакашвили, улыбаясь в камеру телефона.

В мае Давид Сакварелидзе [экс-заместитель генерального прокурора, соратник Саакашвили] заявлял, что летом вас и его могут лишить украинского гражданства. Что делать будете, если это случится? — интересуюсь я, как только фотосессия заканчивается.

— А ничего. Буду сидеть здесь, в Киеве, никаких проблем,— пожимает плечами Саакашвили.

— В качестве гражданина какого государства? — допытываюсь я.

— Буду сидеть в Киеве без гражданства. Буду просто ходить по Майдану. Я живу сейчас тут, неподалеку,— откровенничает экс-президент.

Саакашвили снимает квартиру на одной из улиц, выходящих к Майдану. Впрочем, уже осенью планирует съезжать.

— Посмотрим, может, что‑то маленькое здесь куплю. Нам удалось продать одну из квартир в Грузии,— поясняет он, расправляясь с кебабом.

— То есть ваше имущество в Грузии уже не арестовано? — интересуюсь я.

— Нет, там ничего не поменялось, просто арестовали не все,— дипломатично отвечает Саакашвили.

Начиная с 2014 года в Грузии против экс-президента возбуждено сразу несколько уголовных дел. Часть его имущества и имущества его матери, ректора самого успешного частного университета Грузии, до сих пор арестована.

— Новые грузинские власти хотят судить меня за покупку якобы дорогих костюмов и обслуживание делегаций, причем выборочно. Мы визит Трампа тоже обслуживали, но он не фигурирует в обвинениях, фигурирует ненавистный России Ющенко,— перечисляет экс-президент претензии грузинской Фемиды.

— На Трампа вы, наверное, больше потратились,— сочувственно замечаю я.

— На Трампа, скорее всего, да,— улыбается в ответ Саакашвили.— А еще мне пригрозили опубликовать список девиц легкого поведения, которых я якобы приглашал в делегации. На что я им ответил, что пусть сначала погуглят все эти фамилии, чтобы среди “девиц” не оказались известные люди, журналисты и прочие,— откровенничает экс-президент.

В этот момент нашу задушевную беседу из окна автомобиля фотографирует проезжающий мимо таксист.

— Ну вот, теперь и я в этих ваших списках окажусь,— улыбаюсь я.

— У вас там очень достойная компания,— хохочет в ответ Саакашвили.

Расправляясь с едой, я предлагаю Саакашвили поговорить о грузинской команде реформаторов.

— И Эка Згуладзе, и Хатия Деканоидзе в интервью нашему изданию говорили о своих патриотических мотивах и борьбе на украинском фронте до конца, что без свободной Украины нет свободной Грузии. Почему же они так быстро и незаметно покинули Украину насовсем?

— Они были технократами. Когда они соглашались работать, то думали, что их приглашают реально реформировать систему. А потом в какой‑то момент поняли, что никому это здесь не нужно.

— Они уехали, а вы остались,— замечаю я.

— Я здесь уже 16 лет. Студентом жил в семье академика на Большой Житомирской, это мой город, и я в нем сформировался,— расписывается в патриотизме Саакашвили.— У меня в Грузии была проблема, что грузины меня воспринимали чуть‑чуть как иностранца, и это очень болезненно. Может, потому, что я рано уехал из страны, а потом через десять лет вернулся и сказал: “Привет, сейчас я вас буду реформировать”.

— Здесь также многие не воспринимают вас, как своего.

— Те люди, к которым я успел дойти, уже не задают таких вопросов. Они прекрасно осведомлены, зачем я здесь,— когда речь заходит о новом политическом проекте, в голосе моего собеседника проявляется твердость.

— А на какие средства вы сейчас живете? — меняю я тему, давая понять, что знакома с декларацией Саакашвили, где значатся весьма скромные накопления.

— Во-первых, я сейчас получаю зарплату на телеканале ZIK, это 50 тыс. грн в месяц. Во-вторых, у нашей партии есть официальные доходы. И в‑третьих, у меня есть свои маленькие сбережения,— перечисляет он, загибая пальцы.

Саакашвили признается, что именно из‑за ограниченного бюджета он на посту губернатора Одессы долго не продержался бы.

— У нас феодальная система. Каждый губернатор кормится со своей вотчины. Я за свои деньги вынужден был оплачивать бензин и расходные материалы в офис Одесской обладминистрации. Такими темпами я бы и без помощи Порошенко ушел,— разводит руками мой собеседник.

Мы почти допили чай, и напоследок я спрашиваю Саакашвили о разлуке с женой и детьми.

— Дети были недавно у меня, уехали. Один живет и работает в США, второй — в Грузии, они оба граждане Грузии,— с гордостью заявляет Саакашвили-отец.

— А по жене не скучаете? Она ведь теперь стала успешным политиком в Грузии, в то время как вы стремитесь стать успешным политиком в Украине,— вслух размышляю я.

— Моя жизнь — это жизнь революционера, не забывайте. Это что‑то большее, чем жизнь простого обывателя,— патетично заявляет Саакашвили.

— И что, усталости от долгой жизни в политике нет? — удивляюсь я.

— В Грузии была, я за год до конца срока уже понимал, что и людям от меня надо отдохнуть, и мне от них, очень мучился,— признает Саакашвили.

Спустя пару мгновений он бодро продолжает:

— В Украине мы только начинаем, я наконец‑то нащупал нить, хоть и потратил на это несколько месяцев и много ошибался.