Посадки отменяются

Парламент встал на защиту одиозных депутатов — фигурантов коррупционных дел, несмотря на очевидные доказательства их вины

Кристина Бердинских

Поздним вечером 11 июля внефракционный депутат Дмитрий Добродомов, стоя в кулуарах уже опустевшей Верховной рады, подвел итог очередного дня работы парламента: “Есть прекрасное украинское слово — ганьба. У меня нет других слов сегодня”.

А ведь еще утром казалось, что есть и другие слова. В тот день Рада могла провернуть самый массовый в своей истории сеанс самоочищения: генпрокурор Юрий Луценко подал в парламент представление на снятие неприкосновенности и получение разрешения на привлечение к уголовной ответственности сразу пятерых народных избранников.

Генеральная прокуратура (ГПУ) подозревает, что задекларированное имущество Евгения Дейдея из Народного фронта (НФ) и Андрея Лозового из Радикальной партии Олега Ляшко (РПЛ) не соответствует их доходам. Также следователи хотели бы разобраться с Олесем Довгим из группы Воля народа по поводу махинаций с землей и злоупотребления служебным положением в то время, когда этот депутат занимал пост секретаря Киевсовета при мэре Леониде Черновецком. Еще два фигуранта списка Луценко — Максим Поляков из НФ и Борислав Розенблат из Блока Петра Порошенко (БПП), ставшие героями дела о незаконно добытом янтаре.

Луценко, обращаясь к Раде, призвал парламентариев “сделать этих пятерых депутатов обычными людьми”, лишив неприкосновенности. А по Полякову и Розенблату попросил еще и разрешения на их арест.

Но то, что должно было стать показательным боем с коррупцией, обернулось фарсом. Пока под Верховной радой представители различных политических сил жгли файеры и требовали отмены неприкосновенности, парламент лишил иммунитета Довгого, Полякова и Розенблата, но не дал добро даже на арест последней парочки. А Дейдею и Лозовому Рада и вовсе сохранила неприкосновенность.

“Это сюрреализм”,— заявил по итогам голосования Назар Холодницкий, глава Специализированной антикоррупционной прокуратуры (САП), который вместе с Луценко присутствовал в Раде в качестве стороны обвинения.

Впрочем, еще до 11 июля для многих экспертов и активистов было очевидно: последний и решительный бой с коррупцией в стране идет с огромными проблемами. В телеге украинского правосудия, когда речь идет о высокопоставленных фигурантах антикоррупционных расследований, скрипит и ломается все. И участь Дейдея, Лозового, Полякова и Розенблата стала лишь очередным доказательством этого тезиса, уже неоднократно подтвержденного ранее делами Романа Насирова и ряда других чиновников и политиков.

Пока президент на словах призывает бороться с мздоимством, на деле пропрезидентское большинство, поддерживаемое прочими депутатами, с блестящим спокойствием рубит все антикоррупционные инициативы специальных органов.

ГПУ и САП хотели от парламента не так и много — всего лишь получить возможность качественно расследовать дела пятерых депутатов. Все, что можно было собрать, не трогая самих фигурантов дел, прокуроры и так уже собрали. Но дальнейшей работе ГПУ и САП уже мешал иммунитет скандальной пятерки нардепов.

Доказательная база у прокуроров собралась впечатляющая. Лозового следователи подозревают в уклонении от уплаты налогов в крупных размерах. Тот за период с 2007‑го по конец 2015‑го показал лишь 234 тыс. грн дохода, а имущества задекларировал на 8,9 млн грн.

Довгого прокуратура обвиняет в том, что он в 2007 году стал соучастником в схеме незаконного отчуждения киевской коммунальной собственности — заказника Жуков остров, что нанесло столице ущерб на 1,2 млрд грн.

По поводу Дейдея у следователей ГПУ есть данные о незаконном обогащении: с декабря 2014‑го по декабрь 2016‑го представитель НФ вместе с женой приобрел активов на 6,1 млн грн, что в четыре раза превышает доход супругов за тот же период. Семейная чета купила два премиальных кроссовера Audi Q7 и квартиру в Киеве площадью 165,3 кв. м.

Самой фантастической стала операция, проведенная Национальным антикоррупционным бюро (НАБУ) в деле Полякова и Розенблата,— она и легла в основу обвинения. НАБУ, используя агента Катерину, работающую под прикрытием, зафиксировало на видео процесс подкупа обоих депутатов в обмен на помощь некой иностранной компании во вхождении на рынок нелегальной добычи янтаря.

Поляков через помощницу получил взятку в $7,5 тыс. за внесение поправок в законопроект о добыче янтаря. В тот же день депутат поручил помощнице купить два новых iPhone 7.

Розенблат также брал у Катерины деньги за поправки в закон. Часть зафиксированных на видео бесед депутата с агентом НАБУ прокуроры обнародовали. “Я начал пробивать с помощью тебя, с помощью твоих денег, я начал платить за все: прокурорам, судам. Твои деньги сделали чудо!” — хвастает представитель БПП перед Катериной в одном из фрагментов.

Всего Розенблат через своих охранников получил $280 тыс. Во время последней передачи денег охранника депутата задержал спецназ НАБУ, и тот позже дал показания на своего шефа.

Но уже на заседании регламентного комитета, куда Луценко и Холодницкий обратились до того, как вынести вопрос о пяти подозреваемых на рассмотрение Рады,— так требует процедура — начались проблемы.

Комитет полностью поддержал прокуратуру только в случае с нардепом Розенблатом, рекомендовав Раде снять с него депутатскую неприкосновенность и арестовать. В остальных четырех эпизодах Генпрокуратура одобрения не дождалась.

Комитет стал маленькой моделью поведения всего парламента, которую сам Луценко в разговоре с НВ описал так: “Я ожидал фракционную солидарность, но не думал, что она будет выглядеть так примитивно и демонстративно”.

У комитета нет председателя — формально его возглавляет первый заместитель Павел Пинзеник, представитель НФ. Он — многолетний помощник Николая Мартыненко, фигуранта расследований НАБУ, и один из тех, кто брал Мартыненко на поруки. Кстати, поручался за этого экс-депутата в свое время и Поляков.

Комитет состоит из 11 человек: четверо "народных фронтовиков", трое представителей БПП, а также по одному человеку от остальных четырех парламентских объединений. Пропрезидентские депутаты и тут в явном большинстве. И позиция этой группы определяет итоговое мнение комитета.

“Комитет защищает парламент — это его основная функция. Речь идет не о судьбе конкретного депутата, а о возможности или невозможности политического давления на Верховную раду”,— так Пинзеник объяснил, почему он вместе с коллегами не поддержал большинство представлений ГПУ.

А лично от себя добавил: обвинения против его коллеги по фракции Полякова несостоятельны. А посему сам Пинзеник не собирается прекращать приятельствовать с этим человеком. “Я буду общаться с Поляковым независимо от его статуса”,— заявил он НВ.

Мотивы, побудившие регламентных товарищей отвергнуть представления прокуроров, для Светланы Залищук, депутата БПП, оппозиционно настроенной как по отношению к собственной фракции, так и к президенту, не являются тайной. “Они все друг друга защищают,— объясняет она.— И таким образом гарантируют, что фракции [в сессионном зале] не проголосуют друг против друга”.

Несмотря на холодный душ в комитете, спикер Верховной рады Андрей Парубий внес в парламент и поставил на голосование вопросы о депутатской неприкосновенности пятерых скандальных депутатов. Причем сделал это на два дня раньше ожидаемого срока их рассмотрения.

К тому времени фракция БПП исключила из своего состава Розенблата. Но, как показали дальнейшие события, прокурорскому делу это мало помогло.

Успех здесь зависел прежде всего от позиции пропрезидентского большинства — их суммарные 220 голосов требовали еще лишь шестерых “сочувствующих”, чтобы пятеро фигурантов расследований ГПУ и САП лишились иммунитета.

Но как раз позиция двух главных фракций — БПП и НФ — и определила то, что под реальной угрозой оказался в итоге один лишь Довгий.

В ход пошла технология, которую ряд экспертов называют “отсутствующие депутаты”. То есть формально большинство фракции голосует за какое‑то решение, но за счет отсутствующих коллег общий итог голосования оказывается негативным.

К примеру, за снятие неприкосновенности с Дейдея проголосовали 86 представителей президентской фракции, но еще 28 человек отсутствовали, а 17 почему‑то не голосовали вовсе. Схожим образом — с поправкой на масштаб — выглядела картина голосования НФ.

С учетом того, что лишь один радикал поддержал прокуратуру, а среди представителей Оппоблока, Воли народа и Відродження таких депутатов и вовсе не нашлось, Дейдей неприкосновенность сохранил.

Этот же трюк повторился и в случае с Лозовым — с той лишь разницей, что ни один из соратников Олега Ляшко не стал “валить” парламентского побратима.

С некоторыми поправками подобное произошло и в тех случаях, когда Рада рассматривала представление ГПУ на арест Розенблата и Полякова. И если снять с них неприкосновенность парламентарии все же решились, то вопрос их задержания умело “завалили”.

Как считает ряд депутатов, в том числе и внефракционная Анна Гопко, имел место и банальный сговор между НФ и радикалами — о взаимном неголосовании по Дейдею и Лозовому.

При этом единственным последовательным сторонником ГПУ, которую возглавляет экс-лидер БПП в Раде, оказалась фракция Самопоміч, в последнее время превратившаяся в ключевого оппонента Петра Порошенко и Ко.

Даже парламентское представительство постоянно критикующей власть Юлии Тимошенко фактически оказалось в вопросах депутатской неприкосновенности союзником БПП и НФ: из 20 членов Батькивщины 8, включая саму Леди Ю, в зале заседаний отсутствовали.

Дарья Каленюк, исполнительный директор Центра противодействия коррупции (ЦПК), объясняет, что фракции обычно согласовывают свои позиции по ключевым голосованиям. “Я уверена, что это [провал голосований по четырем фигурантам расследований ГПУ и САП] — позиция фракций, а не отдельно взятых депутатов,— считает она.— Это не случайность”.

“Это круговая порука и сговор”,— подливает масла в огонь возмущения Каленюк внефракционный депутат Гопко.

Исполнительный директор ЦПК поясняет: парламентарии не захотели уступить ГПУ и САП в малом. Ведь снятие неприкосновенности лишь дает правоохранителям возможность допрашивать депутатов, следить за ними и проводить прочие следственные действия. Но даже для того, чтобы впоследствии их арестовать, нужно отдельное разрешение парламента. Голосование по Полякову и Розенблату показало: в этом случае народные избранники своих не сдают.

А простое отсутствие иммунитета не воспрепятствовало Сергею Клюеву, дело против которого вела ГПУ, в 2015 году сбежать из страны. И с Вадима Новинского, депутата Оппоблока, Рада с подачи Генпрокуратуры сняла неприкосновенность в конце прошлого года. Что не мешает человеку, которого подозревают в совершении сразу двух уголовных преступлений, свободно посещать парламент или разрабатывать законопроекты.

Чтобы сломать в нынешней Раде негласный институт круговой поруки, Антон Марчук, менеджер антикоррупционной группы Реанимационного пакета реформ, предлагает провести сразу несколько изменений. А именно: ограничить депутатскую неприкосновенность и изменить избирательное законодательство, чтобы следующие выборы прошли по пропорциональной системе с открытыми списками. Кроме того, нужно создать Антикоррупционный суд, который начнет привлекать к ответственности депутатов-коррупционеров. И перезагрузить Национальное агентство по предотвращению коррупции, которое сейчас работает неэффективно.

Многие эксперты, активисты, да и часть политиков — например, депутат БПП Мустафа Найем — призывают вообще избавиться от института депутатской неприкосновенности. Но даже в вопросе упрощения снятия иммунитета, по мнению Татьяны Остриковой из фракции Самопоміч, нынешняя Рада не готова уступить. Законопроект, который значительно упростит и ускорит соответствующую процедуру, по ее словам, не выносит в зал на голосование спикер Парубий. “Поэтому удивительно и смешно слышать, когда руководители фракций НФ и БПП заявляют, что они за отмену неприкосновенности,— говорит депутат.— Они ее даже ограничить не могут”.

Когда Холодницкий узнал результаты голосования по Дейдею, он в сердцах произнес: “Данное голосование — это узаконивание всех его машин и квартир”. По итогам 11 июля фразу главы САП можно применить ко всему, произошедшему в тот день в Раде: это было узаконивание депутатской коррупции.