Открыл Америку

Святослав Вакарчук в 2015 году стал участником всемирной стипендиальной программы Йельского университета Yale World Fellow. Четыре месяца интенсива — и теперь он делится с НВ своими американскими наблюдениями, делая из них украинские выводы

Записал Александр Пасховер

Чем сильно высшее образование в Америке? Тем, что оно частное. Конечно, в Америке есть много государственных вузов. Но частное образование делает его высококонкурентным. И государственное подтягивается. Оппоненты спросят: а как же Беркли (Калифорнийский госуниверситет), другие госуниверситеты? В Стэнфорде и Беркли я побывал в один день. Так вот, Стэнфорд — это как пятизвездочный отель. А Беркли выглядит как любой киевский университет. Это не то чтобы плохо, просто он так выглядит.

В Беркли наш приятель организовал большую встречу в университете. После нее мы вышли к его машине: стекло было разбито, гитару из машины вытащили. В кампусе Стэнфорда или Йеля эта история абсолютно невозможна.

Хорошее образование стоит дорого. Извольте платить. Не можете заплатить — есть масса грантов, государственные вузы. Пожалуйста, поступайте туда. Там низкая стоимость. Если вы талантливы — вам помогут. Компенсируют 20%, иногда 50%. Самых талантливых возьмут бесплатно и в Гарвард, и в Стэнфорд. Если, например, в Германии каждый может поступить в университет, то к тому, чтобы ребенок поступил в Йель, Гарвард или Стэнфорд, семья должна готовиться желательно до того, как он родился.

Эта организация системы образования дает большие зарплаты преподавателям. Формируется очень сильная академическая среда.

Плюс этой системы еще в том, что, в отличие от наших университетов, американские могут сами содержать при себе исследовательские институты. У них нет академии наук, содержащей институты, что делает университеты передовыми.

Американская система образования построена на том, что преподаватель — это модератор, фасилитатор (от лат. facilis — легкий), то есть человек, обеспечивающий коммуникацию в группе, провокатор, товарищ, но не ментор.

То, что он профессор и ему 60 лет, для студента еще ничего не значит. Значение имеет, например, тот факт, что студент прочитал книгу профессора и увидел, что она крутая. Или в споре с преподавателем понял, что не прав. Причем это абсолютно поощряется самими университетами.

В Стэнфорде на факультете математики, физики или IT не особо поспоришь, верно или неверно уравнение Шредингера. То есть ты, конечно, можешь поспорить, но будет сложно доказать, что ты прав. А Йель — в той части, где я его изучил,— лучший в мире liberal arts (гуманитарные науки). А что такое liberal arts? Это и есть спор. Там учат широкому отношению к жизни. Там спор, дискуссия — это главное. Там все время дискутируют. Не нагло. Не хамски. Субординацию все соблюдают. Преподаватели постоянно находятся в интеллектуальном дискурсе. Утром — на парах. После обеда — на семинарах, круглых столах. Вечером — за ужином с коллегами или студентами. Круглые сутки, за исключением ночи, идет активный обмен мнениями. Если ты интересен профессору, он готов с тобой встречаться довольно часто — пить кофе, обедать. Я за 4 месяца провел около 25 таких личных встреч с профессорами.

Еще очень важная вещь, которую я почерпнул в Йеле: никогда не гонись за предметом, а гонись за профессором. Если ты считаешь, что преподаватель интересен, стоит того — иди. Даже если предмет тебе кажется странным. Например, я ходил на теологию. Потому что я считаю, что очень важно учиться у умного человека. А по своему предмету ты можешь и дома сам книжки почитать. Мне повезло общаться с очень сильными профессорами в Йеле.

В чем сила американского общества, я понял там. Американская элита по отношению к среднестатистическому американцу, конечно, очень далеко впереди. В ближайшие годы их мировой гегемонии вряд ли что‑то грозит. И не потому, что у них есть танки, пушки и доллар. Танки, пушки и доллар у них есть потому, что есть такая элита. Больших потрясений Америке можно не бояться. Американская элита — это такой хребет. Сетка, которая все держит.

Вы спрашиваете об их отношении к личностным свободам и правам. Для примера: если американец стоит в очереди, например, за хот-догом, а кто‑то хочет пройти без очереди, то он никогда не допустит, чтобы это случилось. Ни-ко-гда! Дойдет до драки. Если ты инвалид или у тебя маленький ребенок, тебя отведут в специально предусмотренное для такого случая место.

Еще одна вещь — это маниакальное отношение к здоровому образу жизни. Если ты придешь с утра в парк Нью-Хейвен, тебе просто негде будет бегать. Там бегают все время. Связано ли это с тем, что они хотят жить счастливо и здорово, или просто с желанием хорошо выглядеть? Я не знаю. Но то, что люди массово занимаются спортом, ты видишь по Йелю. Я не нашел там ни одного человека, у которого был бы лишний вес. А когда приезжаешь в Майами или тем более Миссисипи — таких половина.

Они страшно боятся нарушить закон. Особенно не заплатить налоги. Это довлеет над всеми — от президента до уборщика. Это хороший опыт. Построить бы нам такое общество, где люди считают правильным заплатить налоги. Во время тура Океана Ельзи, который проходил еще до Йеля, водитель из компании Лимузин-сервис вез меня в Сан-Франциско. Он сказал мне: “Я здесь живу 20 лет и недавно понял важную вещь: если ты платишь налоги, то можешь делать все что угодно. Государству до тебя не будет дела, и ты будешь счастлив. Но если ты не заплатишь налоги, они достанут тебя и уничтожат всю твою жизнь”. Я думаю, для американского общества это достаточно справедливо.

Доминировать всегда будет то общество, которое находится на пороге технологических изменений. В XIX веке, после промышленной революции, это была Британия. Потом постепенно пальму первенства перехватила Америка.

Вместе с тем американское общество смогло построить систему, которая не только поощряет твою свободу, но и заставляет тебя платить за ошибки. Это приводит к тому, что у людей вырабатывается ответственность за свои поступки.

Один из предметов, который меня заинтересовал,— 50 лет жизни Древней Греции между греко-персидскими и пелопоннесскими войнами. Это V век до н. э. Мы весь семестр исследовали простой вопрос: какое общество лучше — Спарта или Афины? Почему Афины проиграли, будучи демократическим обществом? И почему Спарта победила и была ли эта победа пиррова? Ответ мы не нашли. Потому что ответа нет. У нас был сильный профессор — Дональд Каган, знаменитый специалист по Афинам. И каждый раз мы вспоминали события Французской революции (1789 год), Карибский кризис (1962 год), развал Советского Союза (1991 год), современные события в Украине. И каждый раз я понимал, что не существует единого рецепта. Нужно знать все рецепты. Потом интеллектуально или интуитивно принимать решения исходя из конкретной ситуации.

Во что я действительно верю, так это в то, что демократия является выигрышной "в длинную". По той причине, что она близка к биологии человека, который всегда будет бороться за место под солнцем. А бороться, не убивая друг друга, можно только при одном условии: если в мире существует закон — один для всех.