В мир иной

Нищета и острое желание заработать заставляют Северную Корею приподнимать свой железный занавес: уже сегодня в страну чучхе приезжают до 100 тыс. туристов в год, в ближайших планах — миллионы

Анна Павленко

В путешествие по Северной Корее журналист Александр Сибирцев отправился с профессиональным интересом, но под прикрытием: представителям прессы в закрытом государстве не слишком рады. Украинец заявил, что является предпринимателем, которому захотелось побывать в экзотической стране.

“В аэропорту меня встретила целая делегация,— вспоминает Сибирцев.— Переводчица, офицер министерства государственной безопасности, который представился сопровождающим, и водитель на лимузине”.

Затем у Сибирцева забрали мобильный телефон и повезли на обзорную экскурсию по Пхеньяну.

Примерно так же начинается визит каждого иностранного гостя в одну из самых закрытых стран мира. Здесь запрещено передвигаться без местного гида и пользоваться устройствами со спутниковой системой навигации GPS. Однако, несмотря на эти ограничения и многие строгие правила, каждый год Северную Корею посещают тысячи туристов.

Хотя собственную статистику прибытий иностранцев КНДР не публикует, по оценкам тур­операторов, за год страну посещают до 6 тыс. туристов из западных стран и до 90 тыс. китайцев. При этом специалисты отмечают: в последние годы туристический интерес к стране усилился: если в середине 2000‑х здесь бывало не более 700 западных гостей, то сегодня их число измеряется тысячами.

Здешние власти заинтересованы в росте турпотока, который служит для государства одним из немногочисленных источников иностранной валюты. Именно поэтому еще в 2015 году здесь заявляли о намерении принять в 2017 году 1 млн гостей, а в 2020‑м — 2 млн.

“Туризм может генерировать высокий доход в отношении к необходимым инвестициям, и потому наша страна ставит его в приоритет”,— так объясняет политику КНДР в отношении туристов Ким Санг Хак, старший экономист Академии социальных наук в Пхеньяне.

От территории Северной Кореи китайский городок Даньдун отделяет всего пара десятков метров водной глади. Каждый день группы китайских туристов отправляются из местной гавани на экскурсии вдоль границы по реке Ялуцзян, чтобы понаблюдать за жизнью соседнего государства.

К прогулочным катерам периодически пришвартовывается небольшая лодка, которой управляет северокореец в форме. Он предлагает туристам непритязательный набор товаров: корейские сигареты, яйца, квашеную капусту кимчи и ликер “на кости тигра”. Такой своеобразный дьюти-фри приносит до $ 500 в день, из которых продавцу-госслужащему начисляется зарплата: около $ 7 в месяц.

Соприкоснуться с реалиями другой страны, не покидая своей собственной,— хорошая возможность для жителей Китая, среди которых всего 5% имеют загранпаспорта. Те же китайцы, у кого они имеются, могут не только покататься по реке, но и сесть на поезд Даньдун—Пхеньян и оказаться в северокорейской столице.

Еще один поезд курсирует между Пхеньяном и Пекином. Причем из Пекина, а также из российского Владивостока в КНДР летают самолеты. Через Владивосток в 2012 году в КНДР летел и Сибирцев, заплатив за 12‑дневный тур российскому турагентству около $ 2 тыс.

После короткой экскурсии по Пхеньяну украинца отвезли в отель, где он присоединился к группе немецких и польских туристов — всего около десяти человек. С ними Сибирцев провел половину своего времени в КНДР, а затем еще семь дней путешествовал в сопровождении гида, переводчицы и водителя: посетил несколько городов и пообщался с местными жителями.

Как и другие побывавшие в Северной Корее путешественники, Сибирцев признает: северокорейцы доброжелательно и с любопытством относятся к иностранным гостям. Однако чувствуется некоторая опаска — ведь каждый чужак может оказаться шпионом.

К слову, контактировать с местными жителями без ведома и согласия гида запрещено. И это не единственное правило, которого в целях собственной безопасности стоит придерживаться любопытным гостям в КНДР. Здесь нельзя фотографировать военных и армейские объекты, а также жилые кварталы за пределами проложенных туристических маршрутов.

Не удастся сделать фото и в магазине — в торговые залы для северокорейцев туристов не пускают. Вместо этого иностранные группы организованно ведут в оформленные в западном стиле супермаркеты с обилием китайских товаров и редкими покупателями.

В КНДР как местным жителям, так и туристам нельзя демонстрировать пренебрежительное отношение к государственным символам, критиковать власть, шутить о политической системе страны или ее лидерах, а также заводить беседы о внутренней политике и тем более — проблемах. Статуи вождей Кимов запрещено фотографировать сзади, а на фоне их портретов нельзя смеяться во время съемки.

Сибирцев рассказывает: несмотря на запрет съемки жилых кварталов, ему все же удалось сделать несколько кадров дальномерным объективом с Монумента идей Чучхе в центре Пхеньяна. Поднявшись на высоту 170 м, он после экскурсии по благоустроенным районам города увидел другую сторону жизни северокорейской столицы.

“Армейские бараки с удобствами во дворах простирались огромными кварталами”,— описывает журналист вид с высоты.

Съемка с обзорной площадки вызвала недовольство сопровождающего, и тот сделал украинцу замечание. Здесь Сибирцеву повезло: любые нарушения установленных правил в КНДР грозят туристу обвинением в шпионаже, что влечет за собой срок в трудовых лагерях либо смертную казнь, предупреждает туристов Госдепартамент США.

Детальную инструкцию о запретах и нормах поведения в Северной Корее своим клиентам предоставляют турагентства — только при их посредничестве иностранец может попасть в страну. Лицензию правительства КНДР на организацию туров имеет всего несколько десятков международных компаний. Среди них и базирующаяся в Гонконге Eastern Vision.

“Мы никогда не продвигаем туры в Северную Корею как развлекательные или приключенческие, а вместо этого призываем путешественников быть наблюдательными и непредубежденными”,— подчеркивает в комментарии НВ Анна Хо, проектный директор Eastern Vision.

Она отмечает, что ее агентство детально информирует клиентов перед поездкой о местных правилах и обычаях, а также работает с северокорейскими парт­нерами, чтобы предупредить какие‑то недоразумения, связанные с разницей культур.

“Наши клиенты — в основном жители Гонконга, Тайвани, Макао и европейских стран; однако в целом большая часть туристов в КНДР — из материкового Китая”,— уточняет Хо.

Французский фотограф Эрик Лаффорг, который не один раз бывал в КНДР, рассказывает: когда его принимали в местной деревне, хозяин дома подал на ужин утку и свежих крабов. Но тут же дал понять, что это далеко не будничная трапеза для его семьи.

По дороге Лаффорг убедился в бедности провинциальных районов страны, когда из окна автобуса то и дело наблюдал обветшалые дома с проваливающимися крышами. Догадками о безденежье и скудном питании корейцев делятся и другие путешественники, приводя в доказательство фото не просто худых, а изможденных людей, которые им встречались на вокзалах, в полях и на улицах городов.

Заработать в этой стране непросто: официальные зарплаты даже в Пхеньяне не превышают $10. При этом возможность занять самые престижные позиции — в партии, армии, дипломатической и академической сферах — зависит от происхождения и связей кандидата.

Средний класс здесь состоит из торговцев, а самыми бедными остаются рабочие и крестьяне. Последние зарабатывают всего $ 2 в месяц.

Правительство выдает гражданам еду в виде пайков. По данным СМИ, весной 2016‑го вес пайка составлял 360 г в день на одного человека. А вот чтобы купить еду, корейцам с их мизерными зарплатами приходится раскошелиться: в 2015‑м килограмм риса здесь стоил 63 цента, кукурузы — 24 цента.

Как и в других странах, жители КНДР не только работают, но и развлекаются: ходят друг к другу в гости, танцуют, прогуливаются на свежем воздухе. Однако с наступлением темноты улицы пустеют. И дело не в преступности, которой здесь практически нет, а в отсутствии уличного освещения.

В стране регулярно проходят массовые культурные мероприятия. Так, один из клиентов гонконгской Eastern Vision, который принял участие в сессии обмена — групповой беседе с северокорейскими студентами в городе Пхенсон неподалеку Пхеньяна,— признается, что услышанное изменило его представление о местном быте и досуге. “Только подумайте: фейерверки, ярмарки и выставки ледовых скульптур — и все это в так называемой таинственной стране”,— написал он в своем отзыве о поездке.

А вот путешествия — отдых, доступный не всем корейцам. В отпуск на один из местных курортов северокорейцев отправляют трудовыми коллективами в качестве награды за рабочие достижения — сами они не располагают достаточными средствами на организацию таких поездок, отмечает Лаффорг. Некоторые туристы также упоминают о специальных разрешениях на перемещение по стране, без которых корейцы не имеют права покинуть свой населенный пункт.

Общедоступным и обязательным к участию развлечением в Северной Корее являются праздники в честь вождей Кимов и памятных дат — например, годовщины окончания Корейской войны. В такие дни туристы любуются яркими традиционными нарядами, в которых танцуют кореянки. В остальное время местные жители одеваются консервативно. Выделяться — например, красить волосы — здесь запрещено.

В праздничные дни корейцы возлагают цветы к памятникам и статуям вождей Кимов. Очевидцы утверждают: делают они это с исключительной искренностью и трепетом. Иного рода отношение демонстрирует атеистическое общество к древним буддистским храмам, которые сохранились на территории страны. Государство выделяет средства на их реставрацию, а школьников привозят сюда на экскурсии. Однако северокорейцы воспринимают храмы исключительно как исторические памятники, а не как место поклонения.

При этом западные туристы едут сюда в первую очередь за острыми ощущениями, а китайские — еще и за ностальгическими впечатлениями.

Для китайцев Северная Корея — словно окно в недавнее прошлое, когда Поднебесная была также закрыта для внешнего мира и находилась под строгим контролем государства, подчеркивает Белл.

“Вернувшись домой, западные туристы могут рассказать знакомым, что отправились в самое странное место в мире и выжили”,— говорит о мотивации путешественников из Европы и Америки Маркус Ноланд, исполнительный вице-президент и директор исследований в Институте мировой экономики Петерсона, написавший несколько книг о Северной Корее.

Вокруг темы туризма в диктатуру давно ведутся дискуссии этического характера. Критики утверждают, что туристические доходы финансируют ядерную программу КНДР. К тому же туризм морально утверждает в правах пренебрежительное отношение северокорейских властей к уровню жизни своих граждан, отмечает Белл.

Оппоненты же говорят о взаимодействии туристов с северокорейцами как способе противодействовать закрытости этой страны. Даже притом, что контакты иностранцев с местным населением ограничены, путешественники способствуют “духовному заражению” туристических гидов, приводит пример Ноланд.

Термин “духовное заражение” придумали сами северокорейцы для обозначения соблазна иностранными идеями и утраты преданности идеологии чучхе. Он подразумевает как одобрение идей свободного общества, так и увлечение южнокорейским музыкальным жанром K-pop либо японской модой, поясняет эксперт.

Пока наблюдатели толком не знают, как повлияет трагический случай Уормбира на турпоток в Северную Корею в целом, однако прогнозируют сокращение туристических предложений для американцев. “Северокорейцы очень лояльно относятся к туристам, но американцам здесь всегда нужно быть начеку”,— говорит Сибирцев.

Госдепартамент США еще в мае опубликовал заявление, которым предостерег своих соотечественников от поездок в Северную Корею. “В КНДР высок риск ареста и долгосрочного задержания американских граждан”,— значится на сайте ведомства.

Только законодательные ограничения и запрет на путешествия в КНДР со стороны западных правительств, а также отказ туристических фирм отправлять туда американских граждан могут повлиять на количество путешественников, уверен Белл. “Сомневаюсь, что другие меры значительно снизят число посетителей”,— говорит он.

Особенно рады в стране Кимов путешественникам из соседнего Китая, России и других стран бывшего соцлагеря, а также Юго-Восточной Азии. Однако побывать за железным занавесом могут даже жители Японии и США — с этими странами у КНДР довольно напряженные отношения. Правда, для последних путешествие сопряжено с большим риском.

Вот и Отто Уормбир, 22‑летний студент из американского города Цинциннати, который в конце 2015 года отправился в КНДР с туристической группой, был задержан через пять дней путешествия. Его обвинили в краже плаката из отеля и приговорили к 15 годам лишения свободы и каторжным работам.

Более года об американце не было вестей. А в начале июня 2017‑го узника неожиданно освободили, разрешив эвакуировать в США. Уормбир вернулся на родину с тяжелым поражением тканей головного мозга и скончался, не приходя в сознание.

Трагедия повлияет на поток туристов из западных стран в КНДР, предполагает доктор Маркус Белл, эксперт по Северной Корее в Школе восточноазиатских исследований Шеффилдского университета (Великобритания). Однако эффект может быть обратным тому, которого мы ожидаем.

“Случай Уормбира может заинтриговать посещением Северной Кореи большее число искателей острых ощущений, желающих попробовать то, что заставит их сердца биться быстрее”,— считает Белл.